Признанный автор: второе пришествие

Глава 15. "Так вон оно какое - подземелье"

Златопуст Локонс не мог быть точно уверен, как именно долго он летит вниз в направлении журчащей воды, однако журчание несомненно становилось громче. К великому сожалению, золотые часы на цепочке остались в седельной сумке, а заклинание, показывающее положение солнца на небосводе здесь, почти наверняка, не работало по очевидной причине — эти края не располагали светилом с таким поэтичным названием. Впрочем, Златопуст не был уверен, что эти края располагали и менее поэтичным светилом, он бы согласился даже на светило, чье название целиком состоит из цифр, лишь бы оно светило.

Всё вокруг было поглощено густой, непроглядной тьмой, которая словно обволакивала непрошенного гостя, посмевшего заявиться в эти места без приглашения. Этот человек, уже искренне считавший себя британцем, с радостью наколдовал бы себе немного света — для него это не представляло проблемы, но препятствием тому выступал острый страх, что заклятье не сработает и он в очередной раз останется совершенно беззащитен перед лицом самой смерти. Атмосфера этого места словно сама собой вытягивала из его головы все возможные страхи, один за одним они навязчивой дымкой затмевали разум летящего в ничто волшебника.

И вот, когда его внутреннее «я» уже отчаялось, уже почти смирилось с невосполнимой утратой, самой последней в его жизни потерей, он звонко хлопнул в ладоши и выкрикнул — «alba lux!».

Всю округу залило бы чистым белым светом, если бы вокруг него была эта самая округа. Однако лишь абсолютная пустота под ногами, да отдаленные серые камни по сторонам были спутниками и безмолвными наблюдателяии его падения, а потому пронизывающему всё свету в принципе нечего было осветить. Однако, свет этот сам по себе безусловно был, что писателя несказанно радовало, ибо значить могло это лишь одно — он почти наверняка не беззащитен. А раз он не беззащитен — горе тому, кто покусится на его бесценные тело и душу. И если по поводу душ, которых у него при себе имеется некоторый запас, он ещё готов поторговаться, и может даже уступить кусочек-другой, то вот расставаться со своим телом, пускай и несколько утратившим тонус от систематического и долгого приема оборотного зелья, он решительно отказывался — дома его ждало дорогостоящее обертывание из Мьянмы, с ограниченным сроком годности, которое нельзя подвергать стазису. У него было не больше месяца на то, чтобы выбраться из этой дыры и успеть на бьюти-процедуры.

Подгоняемый этими мыслями, писатель припомнил свою первую тайную высадку на границе Чехословакии 19 февраля 1948 года и, наклонив голову вперед как заправский парашютист, ушел в отвесное пикирование.

* * *

Задремавший было Златопуст приоткрыл слезящиеся от встречного ветра глаза и едва успел вовремя сотворить заклинание и остановить падение у самой водной глади бурной реки, мчащейся между широких каменных берегов, поросших белоснежным мхом. От резкой остановки кобура на бедре волшебника расстегнулась, выпуская в пучину бурных вод совсем новый, насколько его можно так назвать, револьвер Наган, пошедший камнем ко дну.

— Ну уж нет, не в мою смену! — Закричал Локонс, вытягивая вперед руку и что есть мочи выкрикивая заклинание. — «Ассio Наган!».

Медленно опускающийся на дно пистолет замер и, сопротивляясь бурным потокам, медленно начал подниматься вверх. На лбу парящего над рекой волшебника проступил пот и заметно запульсировала вена — даже для него поддерживать в этом месте сразу два заклинания без палочки было той ещё задачей. Наконец, револьвер вылетел из воды и прилетел прямо в руку писателя, крепко сжавшую оружие и сморщившегося от тянущей боли — оно было настолько ледяным, что он буквально почувствовал как автоматический инъектор на его торсе впрыснул в кровь лошадиную дозу зелья. Стало совершенно очевидно, что падать в эту реку ни в коем случае нельзя — это явно будет чревато как минимум простудой.

Перевернувшись в воздухе с головы на ноги, он отлетел к берегу и быстро ткнул мыском ботинка поросший мхом выступ. Ничего не произошло, и тогда он медленно поставил туда сперва одну ногу, а потом и вторую. Инъектор благодатно сохранял спокойствие, а это либо значило, что все хорошо, либо что всё плохо и никакой инъектор тут уже не поможет. Как бы там ни было, Локонса в целом устраивали оба варианта, хоть первый был и предпочтительнее. Внимательно осмотревшись, Златопуст тяжело вздохнул — в какую сторону идти было решительно непонятно, а варианта, тем временем, было всего два — либо вниз по течению, либо вверх. С одной стороны, раз река течет, значит она в любом случае куда-то вытекает. С другой, течет она тоже откуда-то. Вопрос только в том, может ли он пройти туда, куда она течет, или выйти оттуда, откуда она вытекает.

Вопрос хоть и звучал достаточно по-философски, обладал он и не меньшим практическим значением, так как любой из вариантов в случае неуспеха предполагал острую необходимость двигаться обратно, в противоположном направлении, а с учетом того, что судить о протяженности этой реки пока было невозможно, факт этот Златопуста несказанно удручал. Как всегда выручил его навык думать логически — если кого-то отправляли в свободное падение через люк, в который он неопределенное время назад прыгнул, такой везунчик почти наверняка после приземления плыл вниз по течению, а значит с большей вероятностью стоит попытать удачи в верховьях реки.

Воодушевленный своей гениальной мыслью, писатель довольно зашагал по скалистому узкому бережку, освещая себе путь всё ещё мерцающими ладонями и напевая под нос какую-то незатейливую песенку. Спустя несколько часов непрерывного шествия, когда ноги уже начали подворачиваться и оббивать острые серые камни, из мыслей Локонса вырвал звучный окрик.

— Эй, ты! Ты не туда идёшь!

Локонс остановился и смачно выругался. — Вот блять, так и знал, что надо идти вниз по течению. — Вдруг писателю пришло осознание, что с ним вообще здесь кто-то заговорил и, подняв взгляд от серых однотонных камней и мха, он увидел длинную черную лодку, в которой вытянулась высокая человекоподобная фигура с веслом.

— Ага, я значит сейчас пойду туда, и на этом всё и закончится. Держи карман шире, тебе небось платят за то, чтобы ты наивных дурачков, вроде меня, неверной дорогой отправлял.

— Как знаешь, человек. Да только попомни мои слова — пути вверх по реке нет. Я переправляю по ней вечность, ввысь по сплошному водопаду пройти невозможно.

— Раз ты говоришь, что там невозможно, значит есть где возможно? — Локонс с прищуром вгляделся в фигуру загадочного собеседника.

— Мне ведома только эта река и то, что путь по ней один — вниз. Мне безразличны прошлое и будущее приходящих сюда, а потому я о них ничего не знаю.

Локонс тяжело вздохнул, вглядываясь вдаль. — И долго до этого, как ты сказал, сплошного водопада? За день дойду?

— Долго ли? День? — Фигура рассмеялась хриплым смехом. — Я не знаю о чем ты, человек. Мне эти слова более не знакомы. Вверх по реке тебе идти пока до верха не дойдешь. Вниз, пока не прийдешь к её завершению. Остальное не имеет никакого значения.

— Ну это может для тебя не имеет, тебя дома не ждёт дорогостоящее, скоропортящееся обертывание из Мьянмы. — Писатель разочарованно скривился. — Ладно, вниз так вниз. Может ты меня это, подвезешь? Если у тебя лодка, конечно, не дырявая.

— Цена за переправу — монета.

— Ах ты скряга! — Локонс недовольно поморщился. — Ну у тебя и бизнес, ты случайно не турок? Сказал значит, что пути вверх нет, догадывался, что я к тебе прислушаюсь и спрошу не подвезешь ли. А тебе вниз то чего, даже грести не надо. Знай себе лодку поправляй, чтобы она о камни не оббилась. И вообще, раз ты сверху плывешь вниз — значит ты туда как-то попадаешь, очень сомневаюсь что с твоим трудолюбием ты гребешь обратно вверх по течению.

— Лодка эта вечный путник сей реки. Едва прибывает она к её завершению, тут же, опустошаясь, возвращается к истоку и вновь начинает свой бесконечный путь. — меланхолично протянул лодочник.

— Понятно. — Писатель почесал затылок и закатил глаза. — Ладно. Галеонами принимаешь, или только турецкая лира?

— Любая монета — вот цена моей услуги.

— Хорошо, так уж и быть — вези. Я отдам тебе одну из своих самых ценных монет. — Локонс протянул к фигуре руку, сжимающую между большим и указательным пальцами круглую желтую монетку, на орле которой красовался его собственный улыбающийся лик с подписью «Златопуст Локонс», а надпись на обороте гласила — «Почетный член Лиги защиты от темных сил».

* * *

За полгода до этого

Лето 1994 года.

— Гермиона, наконец то ты выбралась с нами в Косой переулок! — Гарри крепко обнял подругу, одетую в легкое желтое платье и быстро отпустил, едва почувствовав немного лишнего. Стараясь скрыть смущение, он отвернулся и начал звать Рона, бегущего к ним со стороны Дырявого котла.

— Наконец мы все в сборе. Меня в кое ты веки отпустили из домашнего рабства, ненавижу садовых гномов. А Сириус…?

— Если бы ты был внимательнее, ты бы заметил его в баре, из которого только что вышел. Он сказал, что его миссия заключалась только в том, чтобы вас обоих отпустили, а миссия остаться здесь в живых и не покалечиться целиком и полностью лежит на наших плечах.

— То есть, можем идти куда хотим? — Радостно взвизгнула Гермиона, тут же обращая взгляд в сторону книжного магазина.

— Куда хотим. — Гарри вытащил из кармана толстый кошелек, до треска забитый галеонами…

Спустя несколько часов увлекательного путешествия по Косому переулку дети разместились на комфортных деревянных креслах, за уличными столиками кафе-мороженного, и с интересом наблюдали за проходящими мимо волшебниками и волшебницами, облаченными в самые разные цветастые наряды, принадлежащие разным культурам и эпохам. Вдруг, взгляд Гарри зацепился за сияющую вдалеке золотыми буквами вывеску «Лига защиты от темных сил», на что он тут же указал своим друзьям.

Покончив с мороженным, друзья дружно выдвинулись ко входу в здание и остановились у самой двери.

— Ну вот, мы пришли, посмотрели — теперь пошли обратно. — Предложил Рон, указывая рукой в противоположном направлении.

— Ну нет, давайте зайдем! — Взмолилась девочка. — В конце концов, может быть они как-то смогут продвинуть это наше расследование, да и просто интересно посмотреть что она из себя представляет!

Тяжело вздохнув, рыжий уступил друзьям и отошел в сторону, пропуская их вперед. Взявшись за крученую чугунную ручку, Гарри потянул на себя массивную дубовую дверь, которая спустя несколько секунд наконец поддалась и приоткрылась достаточно, чтобы вся троица смогла проскочить в образовавшуюся щель.

Оказавшись внутри, ребята замерли — холл целиком был выполнен из разных пород дерева и украшен орнаментами и фигурами разных магических существ и волшебников. Под самым сводом, на ожившей картине, развернулась эпическая баталия между несколькими магами, заставившая Гарри в удивлении охнуть.

— Могу я вам что-то подсказать, молодые люди? — Раздался строгий женский голос из-за стойки в дальнем конце холла, которую дети сперва и вовсе не заметили. Направляясь в ту сторону и оглядываясь по сторонам, они старались не шуметь, но звонкий паркет все равно предательски потрескивал от их легкой поступи.

— Здравствуйте. — Начала Гермиона, когда они подошли ближе. — Мы… Бывшие ученики профессора Златопуста Локонса, он…

— Почетный член нашей Лиги, да. Но… насколько я понимаю, все таки был…

— Да-да. — резко прервал Гарри бесцеремонную дамочку, уже начинающую его раздражать. — Просто мы очень дорожим... Дорожили профессором и сейчас готовим небольшую работу о его преподавании в школе. Мы бы хотели пообщаться с кем-то из его близких соратников, если это возможно. Вы не могли бы нам с этим помочь, подсказать, к кому можно обратиться?

Женщина смягчилась в лице и слегка улыбнулась. — Я соболезную вашей утрате, но, к сожалению, мало чем смогу вам помочь. Мистер Локонс почти всегда находился в разъездах и ни разу не явился на полное собрание Лиги. Посещал он нас редко, а работал, насколько мне известно, всегда один. Поэтому и кого вам назвать в качестве его соратника — ума не приложу. Я бы могла поспрашивать в следующий раз у членов нашей Лиги, но ближайшая такая возможность выпадет не раньше, чем через месяц. Позавчера прошло ежемесячное малое собрание и все участники уже разъехались… Мне жаль, вы немного не успели.

— Ладно, ничего… Спасибо.

— Не за что. Если назоветесь, я готова записать ваше имя и отправить вам сову, с датой следующего собрания.

— Спасибо. Меня…

— Гермиона, Гермиона Грейнджер. — перебила друга девочка и ткнула локтем красноречиво выпучив глаза. До Гарри только после этого дошло, от какой беды его только что спасла подруга — навязчивое предложение немедленно вступить в Лигу, которое наверняка последовало бы за представлением Гарри, не было целью к которой стремился мальчик-который-выжил.

— Я записала, отправлю вам сову. А пока, вон там в углу стоит пресс, можете себе сделать несколько наших сувенирных монет с изображениями любого из почетных членов Лиги.

— Спасибо! Сколько это стоит? — Гарри улыбнулся женщине, доставая из кармана всё такой же тяжелый кошелек.

— Нет-нет. Это бесплатно. Сколько хотите штампуйте.

Здание Лиги ребята покидали с увесистым мешочком желтых монет с отпечатанными на них лицами почетных членов этой приветливой организации.

* * *

Наши дни.

"Загробный Мир"

— Ну и скука же смертная тебе тут плавать... — Ныл Локонс, сидя в черной, покачивающейся на волнах лодке и запрокинув голову назад, разглядывая белый мох на потолке пещеры. Фигура в плаще проигнорировала замечание писателя и продолжила молча править веслом. Оглядев лодку, Златопуст заметил длинную палку с острым металлическим крюком на конце. — А это тебе тут зачем? Рыбачишь?

— Человечу! — раздраженно ответила ему фигура.

— Ну ты хоть скажи как тебя зовут, откуда родом, как докатился до жизни такой. А то ведь сколько нам ещё вместе тут плыть то.

— Имя мне Харон… — после представления в воздухе снова повисла неловкая тишина.

— Ага, ясно. Отлично, приятно познакомиться. А я Локонс. Златопуст Локонс. — Писатель улыбнулся собеседнику, посылая лучи добра в надвинутый на место, где должно быть лицо, капюшон. — А ты случаем там не Хогвартс заканчивал, Дурмстранг, Колдовстворец или может Шармбатон? Хотя нет, точно не Шармбатон… — Златопуст критично осмотрел лохмотья, в которые был одет лодочник. — Скорее уж все-таки Колдовстворец или Дурмстранг. Ну или Ильверморни, да, там каких только неформалов не встретишь.

— Я не понимаю о чем ты, человек.

— Ну, знаешь, я там как-то Посейдона встретил, ну этого, которого тоже все считают из ваших, а он из наших оказался. Ну вот я и подумал, может вы тут все такие… — Локонс сделал паузу, пытаясь подобрать подходящий термин, но ничего кроме слова, начинающегося на «п» и заканчивающегося на «рипизднутые» в голову не приходило, а потому он продолжил чуть мягче. — Забились кто куда — кто в воду, кто под землю и живете тут такие типа «Загробный мир»! — намеренно жутким голосом протянул Златопуст, подражая американским ужастикам конца восьмидесятых годов.

— Не слышал о таком. — Безразлично ответила фигура в плаще.

— Понятно. Очень красноречиво, спасибо большое, что всё о себе рассказал. Это была очень поучительная история, на которую и девяти томов не хватит. — Благодарно покивал писатель, скрывая иронию.

Спустя ещё несколько часов, а может быть дней, на горизонте показался белый мраморный берег с причалом, огибаемый поворотом речушки, следующей за ним в неведомые дали. По обе стороны от причала в бронзовых жаровнях горел зеленый огонь. Там же стояла невысокая бледная фигура и в немом ожидании встречала прибывающего гостя.

Когда лодка тихо подошла к причалу, Локонс составил одну ногу на берег и обернулся к Харону, благодарно кивая ему. — Спасибо, что подвёз. — Фигура с причала двинулась к вновь прибывшему волшебнику, протягивая в его сторону длинные белые руки, когда он с улыбкой наконец вытащил из посудины вторую ногу и, подмигивая пытающемуся ухватить его силуэту, упал, расставив руки, спиной назад.

Спустя долю секунды, оба новоприбывших скрылись в воронке портала, переносящего лодку к истоку реки.