Признанный автор: второе пришествие

Глава 3. "Новая надежда"

Пребывая в благоприятнейшем расположении духа, Альбус Дамблдор, он же Златопуст Локонс, шел по коридору замка на четвертом этаже, посматривая в окна. Через три часа у него было назначено слушание в Министерстве, где должен будет рассматриваться очередной проект закона об изменении требований к безопасности летательных средств. На протяжении десятилетий требования упрощались в угоду производителям мётел, которые всё больше и больше стремились увеличить скорость полёта, жертвуя комфортом и безопасностью. Впрочем, ему было все равно. Если кому-то хочется расшибиться в лепёшку, он это сделает, с помощью Визенгамота или без неё.

Дверь в один из классов открылась и из него вышел тяжело дышащий Гарри Поттер, не замечая стоящего у приоткрытого окна директора, парень, еле переставляя ноги поплёлся в сторону лестниц.

— Как твой день, Гарри? — вдруг поинтересовался мужчина, наблюдая за подскочившим юношей, который резко обернулся и выхватил палочку.

— П…п… профессор Дамблдор? Извините… я… просто… — начал парень заикаясь оправдывать своё состояние.

— Не беспокойся Гарри, я не против того, что ученики тренируют в классах заклинания. Лучше, конечно, делать это вместе с кем то, а ещё лучше под присмотром учителя. Кстати, разве дуэльный клуб не действует?

— Да, профессор, действует… Но встречи в нем проходят лишь по вторникам и четвергам… Да и длятся чуть больше часа. А мне… Я бы хотел чуть глубже погрузиться в защитную магию, после того, что произошло с профессором Локонсом.

— Да-а-а. — Задумчиво протянул директор, поглаживая бороду. — Гибель профессора глубоко тронула всех нас. Твое стремление, Гарри, похвально. Но всё же не забывай отдыхать и побольше общаться с друзьями. Одиночество -не надежный спутник. — Старик уже было развернулся, как Гарри подошел ближе и умоляюще взглянул на него.

— Профессор, я… Я могу попросить Вас о помощи?

Глаза старика настороженно блеснули через очки-половинки, глядя на темноволосого юношу. — Конечно Гарри. В чем дело?

— Дело… В Гермионе. Мне очень жаль, профессор, но в тот день… Когда все произошло, по моей вине она увидела тело профессора Локонса и это её глубоко шокировало. Она стала очень странно и отстраненно себя вести, почти не разговаривает и не общается с нами, совсем не ест, а только постоянно запирается в уединенных местах и плачет. Я ничего не могу поделать, я даже просил профессора Макгонагалл поговорить с ней, но…

— Я всё понял, Гарри. Можешь не продолжать. — Тяжело вздохнул Директор, положив морщинистую руку на плечо парню. — Будь добр, приходи сегодня после ужина в мой кабинет, я как раз вернусь из Министерства. И разумеется, прихвати с собой мисс Грейнджер. Если она вдруг не захочет составить тебе компанию, скажи, что я её вызываю.

Гарри Благодарно кивнул и развернувшись поспешил вдоль по коридору на поиски подруги.

* * *

Гермионе было плохо. Настолько плохо, насколько может быть плохо девушке в её возрасте, переживающей подобный стресс. Сперва Златопуста Локонса, её кумира, дорогого учителя, практически возлюбленного — сажают на десятки лет в тюрьму, погружая её в глубочайшую депрессию, потом — он умудряется сбежать оттуда и восстановить своё доброе имя, возводя её настроение в ликование, вновь наполняя жизнь красками, надеждами, и вот, когда уже всё казалось бы хорошо — он погибает у нее практически на глазах.

Она была напугана. Страх неизвестности, осознание абсолютной жестокости магического мира и тревога целиком заполнили её сознание. Она стала рассеяна, а едва вспоминала об их преподавателе — на глазах наворачивались горькие слёзы сожаления, мешая ей рационально мыслить. Так и сейчас, она сидела на подоконнике общей гостиной факультета, дожидаясь, когда старинные часы призовут её вниз, попытаться набить свой желудок тленом бытия.

Сзади подошел запыхавшийся Гарри, сопровождаемый неодобрительным взглядом Рона Уизли. Хотя бы его постоянное недовольство перестало её беспокоить, есть же все-таки и плюсы в её состоянии. От этой мысли на лице девушки проступило вымученное подобие улыбки.

— Гермиона! — Начал темноволосый парень, наконец отдышавшись. — Сегодня после ужина нас с тобой вызывает профессор Дамблдор в свой кабинет.

— Хорошо, Гарри. — безэмоционально кивнула девушка, поправляя выбившуюся прядь растрепанных волос. — Мы что-то натворили, нас отчисляют? — Приподняла она бровь, шокируя друга своим спокойствием.

— Э-э-э. Нет, не думаю… Наверное Директор просто хочет о чем-то с нами поговорить.

— Ладно. — девочка ещё раз вздохнула.

* * *

Златопуст Локонс, в своём обличии сидел за директорским столом в кабинете и задумчиво потягивал из низкого бокала коньяк. — Нет, ты представляешь? — Всплеснул он руками, глядя на сидящего на сундуке под лестницей феникса. — Я превратил Гарри Поттера в ботаника. Он теперь всё свободное время проводит, оттачивая волшебство!

Феникс издал короткую трель и тюкнул клювом о металлический подсвечник. — Чего «кар»? — Возмутился Локонс комментарию птицы, пригубив ещё немного содержимого бокала. — А Гермиона? Гермиона Грейнджер? Умница, такая одаренная волшебница. Её я что, превратил в психически неуравновешенную? Одно только радует. Рона Уизли ничем не проймешь. Если у его ног свалится труп родного отца, дожираемый воронами, он почешет репу, вспомнит о гуляше и выдвинется на обед. Вот, что значит правильное воспитание в полной, я бы даже сказал переполненной, семье!

Златопуст встал с трона и заходил по комнате взад и вперёд, размышляя над тем, как ему быть. Чувство вины — это то, что он всем сердцем ненавидел и долгие годы пытался избавиться от своей способности его ощущать. Очень долго ему удавалось делать вид, что он не располагает им вовсе, но последние годы жизни в этом мире эту его способность словно парализовали. Он стал… чувствительнее что ли? Калечить психику и жизнь ни в чем не повинной девочке было решительно недопустимо, но что он может для нее сделать?

По центру кабинета раздался глухой хлопок и там появился низенький, лопоухий домовой эльф, в грязных холщевых штанах и невзрачном пиджачке.

— Добби! Рад Вас видеть. — улыбнулся Златопуст, отгоняя от себя легкую тоску. — Как продвигается наше с Вами совместное предприятие?

— Товарищ Локонс, рад снова Вас видеть. Успехи наши решительно развиваются, и идеологическая победа становится неизбежной. — Пропищал домовой эльф.

— Рад это слышать. От меня требуется какая-нибудь помощь?

— Нам видится острой необходимостью распространение этих и им подобных материалов крупными тиражами. — По щелчку пальцев, на столе Локонса возникла стопка листовок. — Но издательства отказываются с нами сотрудничать, требуя распоряжения буржуазных хозяев. Поганые угнетатели рабочего класса! — Добби крепко сжал руку в кулак.

Локонс задумчиво взял несколько листовок сверху и пробежался по ним глазами. — Это вопиющее безобразие! — возмутился волшебник, возвращая листовки на место. — Поведение этих кулаков-ремесленников, ни капли не сочувствующих нашему идеологическому противостоянию, возмутительно! Достижение компромисса не может и не должно препятствовать нашему пути, вы должны самостоятельно организовать печать и распространение этих листовок. Даю вам полный карт-бланш, товарищ Добби.

Добби важно кивнул, соглашаясь с Златопустом, после чего с хлопком исчез из кабинета, заставив «исполняющего обязанности Директора» ухмыльнуться.

* * *

Гарри шел в Большой зал, ведя рядом с собой покачивающуюся Гермиону и пытаясь её разговорить. — А как там древние руны? Тебе нравятся?

— Нормально. — Без обычного интереса ответила девочка. — Предмет как предмет, много интересных знаков и их комбинаций, но мы пока только учимся правильно чертить младшие руны и запоминаем их. Переходить к чему-то серьезному пока рано.

— А нумерология?

— То же самое. Больше на математику похоже. Ну и на астрономию ещё, тоже приходится работать со звездными картами, созвездиями и комбинациями цифр. Обычные правила сложения, вычитания и умножения там применяются редко, в основном всё основывается на символизме. А что, тебя эти предметы заинтересовали?

— Есть немного — Согласился Гарри, в надежде заставить подругу хоть немного оживиться.

— Ну… Тогда, наверное, тебе стоит поговорить с Макгонагалл. — Помяла девочка в руке рукав мантии. — Сейчас как раз продлили возможность корректировки курсов по выбору, из-за добавления Алхимии. Я и сама подумывала, не стоит ли мне добавить её в свою программу. Больно уж заманчивые перспективы она открывает.

Стараясь поддерживать непринужденный разговор, ребята вошли в открытые двери зала и сразу поняли, что что-то с царившей в нем атмосферой не так. Бросив взгляд на стол слизеринцев, Гарри обомлел. За ним царил какой-то совершенно непонятный траур, из которого особенно выделялся Драко Малфой. На нем просто не было лица. Последний румянец покинул его черты, а если бы не редко вздымающаяся грудь и время от времени хлопающая пара глаз, Гарри мог бы подумать, что его давний соперник умер.

В таком настроении прошел весь ужин, в угнетающей атмосфере страха и страданий. Когда Гарри закончил прием пищи и посмотрел за преподавательский стол — Дамблдора там уже не было. — Гермиона, пойдем, нас ждет директор.

Девочка безмолвно поднялась с места, закинула сумку себе на плечо и тихо пошла следом за другом. Подъем по лестницам замка в абсолютной тишине доставлял Гарри терзающее неудобство. Он чувствовал, словно предает подругу, ведь сам договорился об этой встрече… Что планирует делать директор, как он поступит? Этого Гарри не знал.

Наконец, достигнув гаргульи, охраняющей вход в главный кабинет школы, Гарри Замялся, поняв, что не знает пароля. Однако называть его и не пришлось. Статуя оглядела пришедших гостей и, отскочив в сторону, пропустила к лестнице.

Короткий пролет они преодолели достаточно быстро и вот, уже стояли у толстой дубовой двери, отворившейся спустя несколько мгновений.

— Добрый вечер, Гарри, мисс Грейнджер. — Поприветствовал их улыбающийся старик, поливая какой-то не слишком приятно выглядящий цветок… в шкафу? — Прошу вас, проходите, присаживайтесь. — Директор закрыл дверцу шкафа.

Дети проскользнули внутрь, осматривая окружающий их интерьер. Девочка заинтересованно завертела головой, пытаясь разглядеть как можно больше деталей убранства. В конце концов, бывать здесь ей за два с лишним года ещё не доводилось. Рядом со столом располагался большой золотой насест, который в данный момент пустовал.

— Фоукс? — Удивленно спросил Гарри, глядя на птицу, расположившуюся на большом сундуке под лестницей и разгрызающую какой-то крупный орех.

— Да, ему теперь больше нравится там. Почему-то. — Хитро сверкнул глазами Дамблдор. — Но речь наша сегодня пойдет не об этой замечательной птице, а о пташке куда более ранимой и чувственной. Мисс Грейнджер!

Начало Гарри уже не понравилось. Он надеялся, что Директор найдет более деликатный подход, но Гермиона, казалось, нисколько не смутилась.

— Да, профессор?

— Ваши друзья беспокоятся о Вас. Позвольте узнать, какая боль Вас гложет? Вы можете рассказать мне обо всем, и я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь Вам.

— Ничего профессор, извините… Я… Позвольте мне уйти? — на глазах девочки начали проступать слёзы. Директор взглянул в её лицо поверх очков, сверкнув светло-голубыми глазами, после чего глубоко вздохнул и словно покрепче уцепился в кресло, пристально глядя в карие глаза собеседницы.

— Видите ли, мои дорогие, жизнь — это очень загадочное явление. Смерть в свою очередь — явление весьма относительное. Потери являются нашим постоянным спутником, ими мы оплачиваем нашу жизнь, такую, какая она есть. Профессор Локонс заплатил соответствующую цену за тот мир, каким мы его знаем. Не уплати он этой цены — этот мир был бы совершенно иным и даже не важно, был бы он хуже или лучше в нашем с вами представлении. То же самое, Гарри, касается и тебя. Я не часто говорю тебе это, но поверь — я искренне и глубоко сочувствую твоей невосполнимой утрате родителей. Однако, потери придают нам сил, злости, уверенности в своей правоте, они делают из нас тех, кем мы являемся. Они дают нам стимул двигаться вперед. Безусловно, утрата профессора Локонса — это огромная потеря для всей Магической Британии, но думайте не о потерях, думайте об их последствиях и о том, что мы обретаем взамен. И быть может мир, пускай и наполненный потерями, в конце концов станет таким, каким мы мечтаем его видеть.

По щекам Гермионы покатились крупные слезы и спустя несколько мгновений она громко зарыдала, бросаясь к Дамблдору через директорский стол и вешаясь на старика.

— Печалиться не стыдно и не зазорно, мы все имеем на это право. Но наша жизнь продолжается и кто знает, как именно распорядится ею судьба. В наших силах лишь хранить надежду, независящее от нас и дальше от нас зависеть не будет. Судьба же Златопуста покрыта для всех нас покровом тайны.

Стоящий напротив стола Гарри, так и не принявший предложения присесть, застыл в глубоком шоке, плавно переходящем в изумление. Гермиона же, казалось, словно не услышала последнего заявления. В кабинете повисла густая тишина, прерываемая лишь всхлипами девушки и постукиванием Фоукса орехом об сундук, в попытке раскрыть очередное лакомство.

Внезапно Гермиона начала терять сознание и куклой повисла на морщинистых руках Директора. В последний миг перед тем, как её глаза сомкнулись, погружая девочку в беспамятство, перед её взором промелькнул странно-знакомый предмет, утонувший в вихре ускользающих мыслей.

* * *

Когда дети были перемещены в больничное крыло, а «Директор» вернулся в свой кабинет, он расслабленно присел в кресло, набрасывая на дверь самые мощные защитные чары.

— Из тебя вышел бы отличный папочка! — Подала голос с верхнего этажа перевесившаяся через перила Аманда. — Ты так заботишься о детях, мне прямо даже жаль, что я сама никогда не смогу родить. С удовольствием бы поглядела, как «дедушка Дамблдор» утром взрывает старинные соборы, а вечером рассказывает ребятам сказки.

— Очень смешно, Аманда. — скривилось морщинистое лицо и, сняв с переносицы очки, мужчина протер уставшие глаза.

— Зачем ты вообще столько распинался о всякой философской чуши, а потом и вовсе решил такое сказать бедному Поттеру, не боишься, что как-нибудь на днях вся школа начнет искать ходячий труп Златопуста Локонса, «покрытый тайной»? — спародировала американка его тон — А представляешь, если у тебя закончится оборотное, заходят они в кабинет директора, а в кресле сидит «инфернал» с прилизанной светлой прической и в синей мантии, твоего любимого цвета.

— Как выяснилось, у девочки всё было весьма серьезно. Нестабильный эмоциональный фон расшатал её разум и дестабилизировал магию. И между прочим, это могло бы навредить не только ей, но и окружающим — нам только психов в школе не хватает, один уже был несколько десятков лет назад. В её состоянии тонкие манипуляции с сознанием производить очень сложно, но я сделал всё, что мог. Она настолько сильно саморазрушалась, что даже вновь выстраиваемые связи рассыпались почти мгновенно. С таким травмированным сознанием работать было проблематично, пришлось слегка подправить её воспоминания и задвинуть их подальше. Это был единственный способ купировать повреждение её эмоционального фона. Полагаю, что этого будет достаточно.

— Ну травмировалась бы девочка, ну и что? Чего такого-то? — спустилась девушка по винтовой лестнице — Кто из нас без травм? Меня вот в двадцать с лишним лет в вампира обратили и ничего, не жалуюсь. — с какой-то обидой фыркнула Аманда.

— Ну, я всё-таки живой человек. И не лишен чувств. Я испытываю ответственность за учеников. И не только за учеников, по правде говоря.

— Ах, неужто ты раскис? И где тот жестокий волшебник, с чарующим голосом и яркими глазами?

— Лесть засчитана, комплимент условно учтен. Кровь тебе домовики выдадут на кухне…

Девушка звонко рассмеялась, а гнетущая обстановка кабинета начала понемногу растворяться. — Как скажете, босс! — шутливо поклонилась американка, собираясь покинуть высокий кабинет.

— Постой. — улыбнулся Дамблдор не своей улыбкой. — Тебе понадобится вот это… — движением пальца волшебник отливетировал к волшебнице стопку каких-то бумажек.

— Талон на кровь? Пинта? — приподняла бровь вампирша, с недоумением глядя на своего начальника. — Это что, какая-то очередная шутка?

— Нет, моя дорогая. Это новая реальность.