Римские откровения

9-е откровение: слава

Наша квартира была довольно-таки бедная. Стол. Стул. Шкаф. Но на самом деле это был не стол, а лобное место для рубки голов. Не стул, а постав для созерцания ничто. Не шкаф, а само ничто, сколоченное столяром.

Единственным украшением тут был гипсовый бюст Августа. Глядя на этот бюст с кровати, мы стали размышлять о славе.

Мы рассуждали так. Славы, как она существовала в древности, больше не существует. Тогда была государственная слава императора, но была и народная слава Аполлония Тианского. Были маги, кудесники, где-то были пророки. Были поэты. Нерон и Гелиогабал презирали государственную славу и мечтали о народной, о сплетне, слухе, молве, легенде. Now all this is over.

Сейчас есть политики, есть селебрити. И есть так называемое признание. Признание кем? Твоими коллегами, прессой, публикой. Всё это нас отвращает. Быть признанным этими кликами? Нет, нет и нет. Мы можем мечтать только об устной потаённой искажённой молве — слабом отблеске древней низовой славы. Мы любим Настасью Филипповну, о которой Агамбен сказал, что она ставила жизнь на кон. Она делала скандалы, дерзила и не трусила.