Римские откровения

15-е откровение: экскременты

Это сказано и описано тысячу раз: сущностью Рима являются его руины. Развалины — квинтэссенция Вечного города. Но разве бывают развалины без экскрементов?

Они говорят: какое говно!

Они говорят: scheisse!

Они говорят: empty and useless as shit!

Они говорят: merde! Или: merda!

Но для власти во всём мире это уже чересчур, что человек какает.

Так могут ли какашки быть бесполезными? Отнюдь.

The stuff of the lazy and the minstrel.

Говно лежит в развалинах, чтобы напомнить о чём-то. Но где взять силы, чтобы припомнить? Где взять эту память?

Говно в развалинах — неужели это только мусор на чьей-то собственности? Неужели? Нет.

Или говно — это просто говно? А развалины — развалины?

К сожалению, в Риме больше не осталось развалин. Какие это развалины, если они двадцать четыре часа в сутки контролируются карабинерами? Никакие это не развалины. Развалины дики, зарастают сорняками, в них водятся одичавшие кошки и собаки, в них живут бродяги и сталкеры, в них свободно писают и какают запущенные существа. Ничего подобного в Риме нет. Там развалины — это тоже музей, часть туристического аттракциона. Толпы туристов заполняют Рим, а жители его — тоже туристы в собственном городе. Гёте писал, что Рим воняет. Сейчас он уже не воняет, говна на улицах нет, оно в трубах. А в развалинах обязательно должно быть говно — говно, шприцы, мухи, стекло, песок, обломки, камни, всякая дрянь. Но сейчас в Риме клиническая чистота, как в мастерской художника Зобернига. Когда Стендаль описывал Рим, он говорил о беспорядке. Сейчас в Риме порядок, как в писательском кабинете Андре Жида. Когда Байрон рассказывал о Риме, то там повсюду были разбойники и воры, которые в узком переулке могли накинуть на прохожего деревянный обруч. Этот обруч обхватывал руки прохожего так, что он не мог ими пошевелить. Поэтому ворам было очень удобно обчистить карманы прохожего и скрыться в другом каменном переулке. Сейчас никаких таких хулиганов и никаких обручей нет. Там очень много порядка, как в американском госпитале для сенаторов и конгрессменов. Поэтому там живёт великий художник Сай Туомбли. Этот художник действительно рисует очень неплохие картины и выставляет их в галереях Ивонн Ламбер и Ларри Гагозиана. Однажды его картину на выставке поцеловала девушка и оставила на этой картине след от своей губной помады. Галерист Ламбер подал на неё в суд. Её присудили к большому штрафу. Но Сай Туомбли почему-то не набил морду этому Ламберу и даже не остановил его.

Нам эту историю рассказал один студент в Париже.

Поэтому в Риме мы решили навестить Сая Туомбли и спросить его, почему он так оплошал в этой истории с губной помадой.