Римские откровения

4-е откровение: мигрень

Мы сняли номер в отеле возле пьяцца Навона. Это была огромная пустая комната с громадной резной кроватью в углу и таким же громадным шкафом. Ещё там был маленький столик с крошечным телевизором. Окно выходило на глухую кирпичную стену. Полы были каменные. На стене висела карта, изображавшая Рим в XVII веке.

Мы тут же сбегали и купили себе пиццу, бутылку красного вина и кубинскую сигару «Ромео и Джульетта». Мы съели пиццу — и нам показалось мало. Мы допили бутылку вина — и нам показалось мало. Мы выкурили сигару — и нас затошнило. То ли от перевозбуждения, то ли от усталости, которая накопилась в нас за всю нашу жизнь, у нас разыгралась страшная мигрень с рвотой. Мы бегали из кровати в туалет и обратно. В кровати мы лежали, а в туалете нас сотрясала чудовищная блевотина, рвущаяся из нас судорожными толчками.

Потом всё кончилось, и мы заснули. Во сне нам привиделся сад. Там были высокая волнистая трава и цветущие деревья с фруктами. Цветы и фрукты благоухали одновременно. В этом саду стояли столы, а на столах — клетки. В клетках сидели разные птицы. Выглядело так, что те птицы, которым полагалось бы сидеть на деревьях и летать в воздухе, оказались заперты в клетках. Наш позыв был эти клетки открыть и птиц выпустить. Но как только мы касались клеток, наши пальцы сковывала какая-то мощная и таинственная сила, мешающая им. Пальцы нас не слушались, и нам не удавалось открыть клетки. Мы бросали одни и подходили к другим, но ничего не получалось. Это было страшно мучительно. Наконец нам удалось открыть одну клетку, но маленькая белая птичка, которая там сидела, так и осталась внутри. У неё был очень усталый вид. Тут мы проснулись и сразу вспомнили и произнесли вслух стихи, которые мы очень любим, но которые, казалось, давным-давно позабыли: