Римские откровения

35-е откровение: нижинский

В конце концов мы все просто повалились друг на друга и дышали, как рыбы на берегу. Арманьяк был допит, картина закончена без всякого нашего участия. Ведь что так плохо в современном искусстве — во всех этих Макаревичах, Эд Рушах, даже Киппенбергерах? Они всё заканчивают и заканчивают, и всё начинает пахнуть могилой. Всё там пахнет могилой, падалью, свинцом, вы чуете? Бутиком, магазином воняет, немецким мерседесом, историей искусства. Барахолкой, люфтганзой, аптекой. Посмотрите на Монастырского. Или исхалтуриваются, как Пепперштейн. Почему не лежать и не дышать, а всё ваять и ваять? Почему не шалить и не хамить, а всё время нудить? И потом оказывается, что родили вы Кулика, то есть самого последнего кадавра и торгаша. И дальше идёт всё хуже и хуже, и идёт, и идёт... Хуй вам!

Нижинский хотел мечтать и летать. И в то же время он пытался вспоминать, глубоко дышать. Получился скандал. Это был последний урок. Самый чистый, детский, настоящий, тонкий, упорный, умелый, талантливый, он не смог быть с Дягилевым, Павловой, Кокто и другими. Хотел быть с Иисусом Христом и мужиками.

Хуй вам, современники! Вся любовь только тебе, дорогой наш Вацлав, дорогой Артюр, дорогой Франсуа!