Руководство королевы красоты по убийствам

Шесть

На страницах программы друг за другом, рядами, во все тридцать два зуба улыбались женщины, на каждой из которых была роза. Хоть где-нибудь: в волосах, за ухом, на запястье, или – мое любимое – во рту. Мой взгляд зацепился за одну из биографий: «Тина Клайн в свободное время любит готовить безлактозные и безглютеновые чизкейки». Фу ты. В смысле, респект дамочке.

Я держала в руке приветственный пакет, путеводитель и маленькую баночку меда с этикеткой, на которой была изображена багровая пчела. «Мед Дворца Роз, – сообщалось на лицевой стороне. – Собран лично мистером Фредериком Финчем». Видимо, он хотел казаться обычным человеком вроде нас всех, а не миллионером, который раз в год приглашает в свой дом десятки великолепных женщин. Не уверена, что банка меда в этом помогает.

Тетя ДиДи по-прежнему не появлялась и не отвечала ни на мои звонки, ни на сообщения. Я официально зарегистрировалась, и, хотя моя комната еще не была готова, персонал должен был доставить туда мой багаж. Согласно расписанию я должна была появиться в Главном зале примерно через час. Так что пока я уселась в кресло просторного лобби и изучала программу конкурса, которую мне вручила леди на стойке регистрации вместе с электронным ключом и жалостливой улыбкой. По совместительству эта женщина была моим инструктором по вождению.

– Удачи, дорогая, – сказала она, похлопав меня по руке.

…Как я из топ-10 лучших выпускников Высшей школы Оберджина докатилась до… не знаю… номера один по вызыванию сочувственных взглядов?!

На глянцевой обложке программы, напечатанной нашим местным агентством «Оберджин пресс», Савилла Финч стояла перед венком из розовых и белых роз, в короне со множеством драгоценных камней на голове и надписью «Страница 7» рядом с ее именем. Я перелистнула ее и обнаружила двойной разворот с изображением Первой Дочери конкурса красоты Дворца Роз.

Савилла Финч родилась в Оберджине, Вирджиния. Она ежегодно посещает конкурс в качестве почетной участницы со своего двадцатидвухлетия, а до этого была талисманом конкурса красоты. В прошлогоднем шоу талантов показали, что Савилла умеет стрелять из лука, но это лишь одно из ее впечатляющих достижений. После окончания колледжа Сары Лоуренс…

«После того как папочка купил здание», – мысленно добавила я.

…со степенью в области истории искусств Савилла каждое лето возвращается домой на неделю, чтобы помогать семье проводить шоу. Хотя теперь Финчи большую часть года проводят в Нью-Йорке, Савилла занимается планированием конкурсного сезона и помогает с его подготовкой.

Удивительно, что тетя ДиДи и Лэйси ни разу не упоминали об участии Савиллы в этих процессах.

Как пчелы стремятся к розам, так и каждый гость, и каждая участница тянутся к нашей дорогой соотечественнице, Первой Дочери конкурса красоты Дворца Роз. Поздравляем!

Я несколько раз перечитала эти заключительные слова. С чем конкретно автор статьи поздравлял Савиллу? С тем, что родилась в семье Финчей? И тут я заметила имя того, кто написал текст, – в заголовке. А, вот оно что. Это сама Савилла поздравляла себя. Ну, ясно-понятно.

Я запрокинула голову на мягкое кресло и закрыла глаза, думая о наследнице этого поместья и о безупречных участницах, которые проходили регистрацию. Я думала о маме, писавшей мне письмо незадолго до своей смерти, о маме, которая заполняла заявление от моего имени, решив, что я могу быть одной из них. В моей груди все ныло от отчаянного желания увидеть маму снова – и от невозможности это сделать.

Похоже, я задремала – и вздрогнула, когда через несколько минут раздался нежный звон. Затем из звуковой системы раздался голос моей тети – судя по всему, записанный заранее. Она напоминала участницам, что их присутствие в бальном зале обязательно.

– Праздник начинается! – протяжный голос тети ДиДи шел из динамика, спрятанного за многочисленными растениями в углу.

Я поднялась, поправила волосы, глубоко вздохнула и сунула программку под мышку. Уверенность – одна из основ этого мероприятия. Поэтому я попыталась собраться с духом и подготовиться к тому, что будет дальше.

Оказавшись на втором этаже для встречи и приветствия, я прошла мимо еще одной длинной галереи, где драгоценные камни были выставлены вдоль стены. Свет играл на топазах и нефритах, опалах и кварцах, изумрудах и аквамаринах. Одни драгоценности красовались на узорах, вставленных в ожерелья и короны, с этикетками года, в котором они были надеты. Другие же стояли необработанными, как гигантские, сверкающие сокровища.

Я прошла мимо витрины с вывеской «Галерея цветов конкурса красоты Дворца Роз». Там был огромный расколотый валун, демонстрирующий искрящиеся фиолетовые и белые камни. Из курса истории нашего города я знала, что именно так Финчи продолжали зарабатывать деньги, «путем нахождения, добычи, покупки и продажи драгоценных камней» – не удивлюсь, если незаконно полученных. Затем они превращали камни в изысканные украшения, крошечный процент которых носили победительницы конкурса. Слоган, размещенный на каждом спонсируемом этой семьей мероприятии города, гласил: «Драгоценные камни Финча для драгоценности в вашей жизни».

Полицейские толпились вокруг пустой витрины без сокровищ, по периметру зала, который был больше всего маминого дома. Один полицейский снимал отпечатки пальцев, другой просто стоял на стреме, а третий делал заметки в блокноте на спиральной пружинке.

Эта витрина притягивала мой взгляд, как магнитом. Может быть, из-за присутствия полиции, а может быть, потому, что она находилась с краю – как и мне самой хотелось бы. Свет все еще падал на пустой черный бархат, на котором когда-то красовалась корона… Мисс 2001.

У меня перехватило дыхание. Это же год той самой пропавшей королевы красоты – и пропавшая картонная фигурка. Что случилось с победительницей того года? Она внезапно явилась, чтобы вернуть себе корону? Или кто-то пытался напомнить нам, новым конкурсанткам, что может случиться, если мы победим?

Я вошла в бальный зал, где по всему помещению висели баннеры с именами победителей, пытаясь вспомнить все, что знала о Мисс 2001. Мои глаза сканировали имена, пока наконец не остановились на Гленде Финч, мачехе Савиллы. Все знали, что Гленда не была настоящей победительницей того года. Этот титул достался исчезнувшей королеве, а Гленда просто забрала корону из секонд-хенда. Так второй номер стал первым.

Вокруг меня уже крутилось по меньшей мере десятка два конкурсанток, которые хихикали, обнимая друг друга, будто они старые друзья. Каждая из них не только носила символическую красочную шляпу на голове, но и обладала утонченной красотой, которую никакое количество манипуляций тети ДиДи не могло мне предать. Развевающиеся волосы, тихий смех, лебединые движения рук, кистей, ног… Эти женщины выглядели так, будто они принадлежали этому бальному залу, увешанному знаменами, сверкающему золотыми прибамбасами и мерцающему люстрами, но когда я прошла сквозь эту толпу, все глаза обратились на меня.

Уверенность, манеры, общение… Что там еще было из необходимого? Спокойствие? Доброжелательность? Опрятность? Черт возьми! Мой желудок скрутило, но я взяла себя в руки, подумав о призовых деньгах и финансовом положении моей семьи. В этот уик-энд я должна взять призовое место – и точка. Мне не обязательно побеждать, но в тройке лидеров оказаться жизненно необходимо. Так что я нацепила улыбку в надежде компенсировать отличия.

Видимо, мне удалось, потому что они отвернулись, возобновив болтовню.

Савилла взвизгнула, подбежала ко мне и схватила за руку так, что ее пальцы буквально впились в мою кожу.

– Я просто понаблюдаю в сторонке, – сказала я, пытаясь высвободить руку из ее хватки.

– Не говори глупостей! – возразила она и подтолкнула меня к стайке женщин, с которыми разговаривала.

Я уже почти решилась удрать в противоположном направлении, но заметила, что дамы с любопытством за мной наблюдают. Мне стало интересно, знают ли они, что я племянница ДиДи, оценивают ли они меня так же, как я старалась не оценивать их. В любом случае, кажется, раз я дружу с Савиллой, им хочется узнать меня поближе. Эта связь может сослужить мне хорошую службу на этой неделе.

– Дамы, это Дакота Грин, – сказала Савилла, представляя меня. – Она – главная участница этого года. Дакота из гериатрической линии королев. Ее прабабушка и тетя были победительницами нашего конкурса.

– Думаю, ты имеешь в виду, по женской линии, – сказала я тихо, чтобы не смутить ее.

– Ты такая забавная! – ответила Савилла и заморгала глазами. – Они же уже такие старые, эти победительницы…

Пожалуй, она была права: тетя ДиДи разменяла шестой десяток, а моей прабабушке скоро стукнет сто тридцать. Туше.

Одной из женщин вокруг Савиллы была Джемма Дженкинс. Она пригладила свои платиновые волосы и оглядела меня с ног до головы стальными голубыми глазами, явно оценивая конкурента. Она как будто не узнала меня с тех пор, как мы столкнулись в прошлый раз. Должно быть, я все еще выглядела в ее глазах как прислуга.

– Дакота, это Джемма Дженкинс. Она подающая большие надежды актриса, живет в Нью-Йорке, – продолжала Савилла. – Джемма участвовала в двух шоу Бродвея, а через пару недель у нее пробы на роль в самом ожидаемом мюзикле года! «Гамильтон встречает Кошек». Это самое современное искусство!

Самое-самое, ага.

– Уверена, это очаровательно.

Джемма протянула руку и натянуто улыбнулась.

– А это Саммер Патель, – сказала Савилла, показывая на женщину с темно-каштановыми волосами, подстриженными и мелированными так, чтобы идеально обрамлять лицо. На ней была красная широкополая шляпа с гигантским бантом сзади. – Саммер работает воспитательницей в детском саду и уже третий раз принимает участие в нашем конкурсе.

Воспитательница детского сада? Неожиданная профессия в этой компании, где, как мне думалось, все либо притворяются, что кем-то работают – артистки, актрисы, писательницы, – либо живут на семейные деньги. Но ходить на работу изо дня в день, да еще и в окружении маленьких людей с липкими руками и сопливыми носами… Да, это настоящая работа. Я была впечатлена.

– Ты даже себе не представляешь, как долго я ждала нашей встречи! – сказала Саммер, с такой теплотой в голосе, которую я никак не ожидала от конкурсантки. Она заключила меня в крепкие объятия, и я вдохнула нотки ванили с корицей – как будто она только что пекла печенюшки. Ее было легко представить этакой леди из детского мультика, окруженной пятилетками. – Ты так похожа на ДиДи! Я бы узнала тебя где угодно! Твоя тетя – мой неофициальный наставник, пример, та, кем я всегда хотела стать, когда вырасту.

Ух ты. Вот это обожание. Я знала, что тетя ДиДи сделала себе имя в Оберджине, но понятия не имела, что конкурсантки со всего Восточного побережья были настолько очарованы ею.

– Дай знать, если тебе что-то понадобится. Я участвовала в дюжине конкурсов красоты. Могу что-то посоветовать, помочь с образом… да что угодно! – Саммер почти пропищала последнее предложение, прежде чем добавить: – У меня в комнате есть пакетики мятного чая.

– Мм, да? – отозвалась я, удивляясь, что она приглашает меня на чай.

– Это поможет от мешков под глазами, – просветила меня Джемма, ухмыльнувшись.

Я машинально потерла уголок века. Кто бы знал, что с лицом может быть столько проблем?

– Попробуй более темный оттенок помады, – предложила Саммер так любезно, что я не могла обидеться. – Это сделает губы визуально полнее.

Я не стала говорить, что на моих губах вообще нет никакой помады, и вместо этого изо всех сил растянула уголки рта в улыбке, которая должна была изобразить счастье от нахождения здесь.

– Что такое с твоим ртом? – нахмурилась Джемма.

Собственно, вот к чему привели мои старания.

– Дамы, минутку внимания, – раздался со сцены знакомый голос. Я обернулась и увидела у микрофона Лэйси, с властной осанкой и таким же голосом. Она переоделась в темно-синий костюм «Диор» и туфли на двенадцатисантиметровых каблуках.

– Вы все выглядите потрясающе! – продолжала она. Дамы защебетали. – Один момент: мы не можем найти нашу бессменную ведущую, так что, если кто-то из вас ее увидит, направьте, пожалуйста, сразу ко мне. ДиДи… Деанна Грин, если ты меня слышишь, мы тебя ждем в Главном зале.

Глаза Лэйси задержались на мне. Видимо, она думала, что я знаю, где моя тетя. Я покачала телефоном в знак того, что ДиДи мне не отвечает.

– Я видела, как она выходила из галереи цветов с сумкой, это было вскоре после моего приезда, – сказала Джемма, наклонившись ко мне ровно настолько, чтобы в моей голове зародился вопрос. – С ней был доктор Беллингем, и он не выглядел счастливым.

Я постаралась проигнорировать ее слова.

– В любом случае очень приятно видеть вас всех при королевских регалиях на сотой годовщине конкурса, – Лэйси вновь заговорила в микрофон самым непринужденным тоном, сглаживая неловкость, вызванную отсутствием официального ведущего и вторжением полиции.

По залу пронеслись возгласы восторга и ликования, и Лэйси улыбнулась без своей обычной ухмылки.

– Очень скоро нас ждет веселое мероприятие по улучшению взаимосвязей, любезно предоставленное Савиллой Финч. И честно, мне совсем не хочется прямо сейчас переходить к логистике, но наша первоочередная задача – сделать необходимые объявления прежде, чем мы расставим всех по местам и прогоним хореографию для конкурсной песни, которая будет исполнена на этой самой сцене в субботу вечером. Надеюсь, вы все получили хореографию в приветственном пакете по электронной почте два месяца назад.

Не все. Спасибо, что предупредила о новом унижении, тетя ДиДи. Меня мгновенно охватило раздражение, которое быстро переросло в обеспокоенность ее отсутствием.

«Прости», – одними губами произнесла Лэйси, глядя на меня, прежде чем вернуться к микрофону.

– Итак, первое объявление – это просто напоминание всем, что каждая минута следующих семидесяти двух часов будет влиять на финальный результат. Имейте в виду, что за вами наблюдают и оценивают каждый ваш разговор, каждое взаимодействие, каждый шаг, который вы делаете на этой территории. Понятно?

Головы с энтузиазмом закивали. Я расправила плечи на случай, если кто-то решит обратить на меня внимание. Тебе просто нужно занять призовое место, повторяла я себе снова и снова, как заклинание.

– Второе объявление: Джемма Дженкинс любезно вызвалась провести тренировку по Бродвейской разминке ягодиц в течение трех последующих дней.

Джемма махнула рукой и просияла так, словно она была самым решительным, бесстрашным лидером… разминки ягодиц?

– Пожалуйста, не стесняйтесь присоединяться к ней возле фонтана каждое утро в семь часов, и не забудьте сообщить Джемме вашу любимую бродвейскую мелодию, чтобы она могла включить ее в подборку песен для занятий.

Женщины поглядывали на Джемму с таким видом, будто жалели, что сами не догадались предложить нечто столь же полезное. А может быть, им просто не терпелось как можно скорее включить свои задницы в работу.

Лэйси подождала, пока зал успокоился, и продолжила:

– Если ваша фамилия начинается на букву от А до К, пожалуйста, перейдите на эту сторону сцены и выстройтесь по росту, а если от Л до Я, пожалуйста, перейдите на противоположную сторону и сделайте то же самое.

Итак, началось, подумала я, прежде чем присоединиться к остальным на нужной стороне сцены. Я с облегчением заметила, что оказалась следующей за Савиллой, а значит, могла продолжить действовать под ее покровительством.

Лэйси, демонстрируя таланты, о которых я никогда и не подозревала, провела нас по сцене с точным соблюдением дистанции.

– Подождите минутку, – говорила она, делая рукой знак остановиться, пока человек впереди не проходил по крайней мере четыре шага. – И не забывайте: плечи назад, подбородок чуть-чуть опущен. Ваши ноги должны идти по одной линии, как по канату.

Все ноги впереди и позади меня были на каблуках, возвышающихся минимум на семь сантиметров от пола, и они все почему-то были куда изящнее меня в красивых ботинках, единственных, которые тетя ДиДи одобрила для этих выходных. А еще казалось, что большинство указаний Лэйси озвучивала специально для меня, так что я сполна оценила ее руководство.

После того как я заново научилась ходить, Лэйси встала перед нами показывать хореографию на восемь счетов, которая в основном состояла из размахивания то одной, то другой рукой в воздухе, по мере движений влево-вправо. Если бы не желание заполучить приз, я бы умерла со смеху: чтобы запомнить движения, мне приходилось представлять, будто держу в руке лассо и загоняю лошадь в загон. Возможно, это привело к паре лишних ударов запястьем, но, по крайней мере, я не слишком отставала от других. К тому времени, как заиграла музыка, я действительно освоила шаги, и это было весьма кстати, потому что пожилая леди позади нас наблюдала за мной и делала заметки.

Лэйси дала команду звукорежиссеру, и из динамиков загремела музыка. Каким-то образом мы все поймали ритм и начали шагать синхронно. Я изо всех сил старалась подражать остальным и сохранить улыбку до последней ноты.

– Официальный гимн конкурса красоты Дворца Роз, – сказала Савилла, в глазах которой так и сквозила ностальгия, когда заиграла баллада из 90-х, сопровождающаяся высокими вокальными партиями. – Я выросла, слушая эту песню снова и снова, пока мы с мамочкой бегали по делам.

Детство под музыку конкурса красоты. Не могу даже представить.

Миссис Гленда Финч стояла перед сценой, слегка покачиваясь в такт и вспоминая былые дни. Я так и видела, как она вальсирует вокруг этого особняка с короной на голове. Особый блеск в ее глазах выдавал тоску по сцене и желание находиться на ней сейчас, рядом с нами.

Но прежде чем песня перестала разноситься по залу, я заметила, что Гленда пару раз посмотрела на часы, нетерпеливо перебирая пальцами по бедру, словно решая, стоит ли ей оставаться. Мне было почти жаль ее, бывшую королеву красоты, теперь немного потерявшуюся в шоу своего мужа. А затем взгляд миссис Финч упал на меня, и она слегка покачала головой. Что бы это значило? Может, она винила меня в отсутствии тети ДиДи?

Или она вообще не хотела, чтобы я была здесь.

Я сглотнула, пытаясь расслабить напряженные мышцы.

Гленда Финч еще раз посмотрела на часы и поспешила к двери. Затем она ушла.

В конце песни мы взмахнули руками перед собой и сделали шаг вперед. Савилла одобрительно кивнула мне, и меня внезапно накрыло волной радости. Ну что ж, значит, все не так плохо, как я ожидала. Не то чтобы я выбирала это времяпрепровождение по собственной доброй воле, но после трех или четырех прогонов мы справились, и я была странно горда за нас – ну хорошо, в основном за себя. Пожалуй, теперь я могла понять некоторые требования мира конкурсов красоты. Дело было не только в симпатичном личике и милой улыбочке. Нужно было еще владеть координацией движений.

– Классно, правда? – спросила Савилла.

– Главное, чтобы не унесло, – ответила я, надеясь, что это звучит с юмором.

Савилла откинула голову назад и звонко рассмеялась.

Я никогда не была девочкой из женского сообщества, но в колледже у меня была тесная компания подружек, а еще несколько друзей по ветеринарной программе. Ни с кем из них я не разговаривала месяцами, не писала эсэмэс и не отправляла электронные письма. В прошлом году я очень много времени проводила одна дома, зарывшись в свою печаль, – барахтаясь в ней, как красноречиво выразилась мама.

Хотя это и не было четкой мыслью, но, танцуя на сцене с этими женщинами, я вдруг поняла, насколько после смерти мамы была уверена, что если продолжу жить хоть чуточку, то потеряю связь с единственным человеком, который знал и понимал меня лучше всех.

Конечно, тете ДиДи удалось построить со мной отношения за годы, но далеко не такие естественные, как у нас с мамой. Конечно, я симпатизировала разодетой, всегда нарядной тете, но внутри меня царила мама, и только мама. Со всей любовью к походам и лошадям, к сладкому чаю со льдом вместо кофе, с презрением ко всему показушному и театральному. Мама была зеркалом, которое я держала перед собой всю жизнь, и без нее едва ли знала, кто я такая.

А теперь именно этот самый человек вытолкнул меня на открытое пространство, где я – голая мишень. И странным образом меня это не убивало. Пока.