Руководство королевы красоты по убийствам

Девятнадцать

Джемма и Саммер не колебались ни секунды, не спрашивали, следовать ли им за мной и Савиллой по тому же пути, по которому я шла накануне в апартаменты Финчей. Несколько шагов – и стены вокруг нас из изысканной современности превратились в вычурную безвкусицу. Войдя в длинный коридор «розовой» квартиры, мы остановились. Двое медиков, по одному с каждой стороны каталки, подвезли к нам миссис Финч, без сознания, с кислородной маской на губах.

– О боже! – воскликнула Савилла. – Так она дышала… просто не…

– Ее состояние стабильно, жизни вашей мачехи ничто не угрожает, – успокоил ее медик. Я узнала в нем однокурсника, который окончил учебу на несколько лет раньше нас. Мне стало интересно, работал ли он в больнице с мамой. Не тот момент, чтобы спрашивать. – Кислород – всего лишь мера предосторожности. Мы позаботимся о ней, мисс Финч.

– Могу… могу ли я поехать с ней? – спросила Савилла дрожащим голосом.

– Вы можешь поехать с нами в больницу на своей машине.

– Я взяла машину напрокат, – вмешалась Саммер. – Отвезу тебя.

Савилла посмотрела на меня.

– С тобой все будет в порядке? – спросила она. – Думаю, шериф будет здесь с минуты на минуту.

Теперь понятно, почему шериф Стронг так спешил сегодня утром. Меня пронзило чувство вины. Я видела, как Савилла пытается держать эмоции под контролем. Сначала ее отец. Теперь мачеха… Я чувствовала не только беспокойство за ее родителей, но и более глубокий страх: страх, что Савилла может стать следующей жертвой.

– Поезжайте, – сказала Джемма Савилле и Саммер. – Я останусь с Дакотой.

Я была рада, что не осталась одна, пусть даже компанию мне составляла Джемма. Мои мысли обратились к доктору Беллингему – как он улыбался и кокетливо разговаривал с Джеммой всего несколько минут назад. Он стремительно стал моим главным подозреваемым в том, что здесь происходило. Но как он попал к миссис Финч этим утром? Как он мог готовиться к встрече с нами и в то же время проделать такое с женой владельца конкурса красоты?

Медики гнали каталку по коридору. Саммер увела Савиллу, а Джемма последовала за мной в апартаменты Финчей, и на долю секунды я вдруг представила, как она нападает на меня сзади. Но это была сущая глупость, я понимала, что драматизирую из-за недостатка сна и постоянных интриг.

Мы переступили порог серебристо-малиновой гостиной в передней части дома.

– Никогда здесь не была, – сказала Джемма.

Белый порошок от отпечатков пальцев испортил мебель, а осколки стекла были разбросаны по полу.

– Как думаешь, что произошло? – спросила я.

– Похоже, она наслаждалась утренним аперитивом, который не очень хорошо улегся, – предположила Джемма.

– Это еще мягко сказано.

С этими словами из задней комнаты показалась мужская фигура. Чарли Стронг.

– И снова здравствуйте, дамы, – сказал он. Под его глазами залегли мешки, но он, казалось, пытался быть любезности. – Хорошо ли вам спалось этой ночью?

– После того как вы отправили мою тетю в тюрьму? Едва ли, – не сдержалась я.

– Ваша тетя в тюрьме, потому что она подозревается в краже и возможном похищении – или убийстве, – напомнил шериф. – Если только вы сами не хотите в чем-то признаться.

Я не могла понять, шутил ли он, но в любом случае вопрос мне не понравился.

– Верх остроумия, шериф.

– Сам не свой, если не сострю, – сухо отозвался он. Его тон изменился, а выражение лица стало более сконцентрированным.

Я решила сосредоточиться на настоящей проблеме.

– Итак, что здесь произошло?

– Савилла проснулась, оделась и обнаружила, что ее мачеха без сознания. Она вызвала скорую, и оттуда о происшествии сообщили мне.

– А после того, как вы приехали, она пришла за мной на утренний чай, – закончила я за него.

– Верно. Савилла подумала, что у вас могут быть какие-то идеи, которыми вы можете со мной поделиться.

Он осмотрел помещение на предмет любых подсказок, какие только возможны. Я никак не могла понять, как он относится к тому, что мы с Джеммой сейчас здесь.

Я прочистила горло.

– Извините, что была немного резкой утром. Я понятия не имела, что вы… что ждет вас здесь…

Он метнул на меня быстрый взгляд, но ничего не ответил. Шериф либо был сбит с толку моими извинениями, либо не хотел их принимать.

– Ну, похоже, проблема была в том, что было в стакане миссис Финч, – сказала Джемма, протягивая ему руку. Да, она никогда не упустит возможность произвести хорошее впечатление. – Я Джемма Дженкинс, давняя участница и, – она сделала паузу, как будто это слово было особенно трудно выговорить, – подруга Дакоты.

Шериф кивнул в знак признательности, но не пожал протянутую ему руку. Я бы рассмеялась, если бы ситуация не казалась такой нелепой. Моя соперница по конкурсу красоты теперь была моей сообщницей и вместе со мной пыталась перехитрить красивого, но сварливого шерифа. Какой дурдом.

– Савилла упомянула, что вы были здесь вчера вечером и подавали миссис Финч напитки, – обратился ко мне шериф.

– Теперь я подозреваемая? – выдавила я в ответ.

– Нравится нам это или нет, но мы тут все под подозрением, так или иначе, – он глубоко вздохнул и вдруг показался уставшим или расстроенным, или и тем, и другим одновременно. – Я спросил, потому что мне нужна ваша точка зрения… как инсайдера, как человека, который был рядом с жертвой всего несколько часов назад.

Не стоит давать ему эту информацию, но, может быть, если я поделюсь тем, что знаю, он даст мне что-то взамен? Я присела и провела пальцем по бледно-розовому ковру, который был залит брызгами коричневой жидкости. Я поднесла палец к носу и понюхала.

– Это виски, тот, который она пила вчера вечером.

– Вот бутылка, – сказала Джемма, потянувшись к краю стола. Она едва не схватила емкость и оставила бы на ней свои отпечатки, но шериф успел остановить ее рукой.

– Савилла сказала, что ее мачеха обычно не пьет, максимум полбокала вина за ужином.

Я вспомнила о трех стаканах, которые миссис Финч выпила вчера, и задалась вопросом, насколько это было из ряда вон выходящим событием в ее жизни. Я подошла ближе, ни к чему не прикасаясь, чтобы осмотреть содержимое графина.

Книги перед бутылкой были убраны и аккуратно сложены на столике, и, как вчера, был ряд добавок для коктейлей: имбирь, лимон, сладкий вермут, грейпфрутовый сок… Вот только… Мои глаза снова скользнули по ним.

Чего-то не хватало.

Я закрыла глаза и попыталась воссоздать в памяти разговор с миссис Финч, запах ванили, карамели и чего-то еще.

– Говорят, Финчи любят ликер, – сказала Джемма.

– Моего предшественника вызывали сюда пару лет назад, когда однажды вечером после шоу стало слишком шумно, – сказал шериф. – Но в полицейском отчете не упоминается миссис Финч.

– А кто там упоминается? – спросила я.

– Боюсь, что это секретная информация.

– Но здесь место преступления! Уже не до соблюдения секретности!

– Я могу по своему усмотрению решать, кому доверять информацию, связанную с этим делом, и от кого принимать помощь.

– И что, неужели вы выбрали меня, члена семьи главной подозреваемой?

– Знаете, как говорится: держи друзей близко, а врагов еще ближе.

Казалось, он тут же пожалел о своих словах.

– Не то чтобы вы мой враг, – поспешно добавил он и запнулся.

Джемма смотрела на нас так, словно это был теннисный матч. Ее голова покачивалась из стороны в сторону от шерифа ко мне, и на губах играла легкая улыбка.

– Послушайте, я не спал почти тридцать часов и… – он глубоко вздохнул. – Меня не очень любят в Оберджине после того, как я обошел одного из местных парней в борьбе за должность шерифа. Это мой первый настоящий инцидент. Не уверен, что это подходящее слово для обозначения происходящего, но… Я буду признателен за любые соображения, которыми вы можете поделиться.

Не совсем перемирие, но это точно демонстрация уязвимости шерифа Стронга.

Мой взгляд привлекло то же, что я заметила и вчера вечером, когда наливала миссис Финч стакан за стаканом. На боковом столике стоял открытый горшочек с медом, на котором были изображены фиолетовая пчела и белый цветок. Я взяла салфетку из коробки рядом и взяла банку с медом, понюхав его. Виноград. Вот он, недостающий запах.

– Вчера вечером миссис Финч пила чистый виски, но, видимо, сегодня утром она использовала мед, – я передала банку шерифу. – Вам стоит проверить его состав.

– И, может быть, несколько осколков стекла, – добавила Джемма. – На всякий случай, вдруг в стакане что-то уже было до того, как она налила напиток.

– Мои офицеры как раз этим занимаются, – шериф почесал челюсть. – Можете сказать, кто еще был в ее апартаментах вчера вечером?

– Савилла, Кэти Гилман, Дорис Дэвис – но она ушла через несколько минут.

– А доктор Беллингем был здесь? – спросил шериф, и этот вопрос застал меня врасплох. Неужели его список подозреваемых совпадает с моим? Я не ответила, и он пояснил:

– Другие двое судей присутствовали, поэтому я предположил…

– Нет, я была с доктором Беллингемом позже в бальном зале, – вмешалась Джемма. – Он провел весь вечер на танцполе с конкурсантками.

– На вечеринке Драгоценностей и Самоцветов, – добавила я. – Я тоже была там, но ушла пораньше.

Я намеренно умолчала о бухгалтерской книге, которую взяла из шкафа Финчей, и о страховом полисе, который нашла. Но затем вспомнила о поляроидных снимках в своей сумочке.

Лэйси права. Шерифу стоит узнать об этом.

– Надеюсь, результаты лабораторных исследований совпадут с тем, что найдут в организме миссис Финч.

– Какие у нее были симптомы? – спросила я, открывая сумку.

– Медики сказали, что она была без сознания. Повышенное кровяное давление, нерегулярное сердцебиение, холодный пот. Классические признаки отравления.

Боясь передумать, я поспешно вытащила снимки и перечитала сообщение – слова, подразумевающие, что моя тетя ДиДи убийца, причем не одного, а двух человек – и протянула шерифу. Я немного колебалась по поводу того, что закодированное послание увидит Джемма – с другой стороны, я была почти уверена, что она не имела к этому никакого отношения. Да, Джемма хотела победить в конкурсе, но я нутром чувствовала: эта женщина не станет рисковать ради этого настолько, чтобы попасться на мошенничестве – или убийстве.

– Это было в моей кровати, когда я проснулась сегодня утром. Но их могли положить туда вчера, еще до того, как я вернулась к себе вечером.

Я разложила фотографии на диване. Шериф внимательно изучал их.

– Эта штука в центре снимков… это пояс?

– Пояс победительницы конкурса красоты. Моей тети, в частности. Он висит у нее в кабинете.

– Кто-нибудь еще видел эти снимки?

Джемма смотрела на фотографии, нахмурившись. Теперь я была уверена, что она никогда прежде их не видела.

– Только Лэйси, – ответила я. – Но она ничего никому не раскажет.

– Тогда давайте пока оставим это в тайне.

Он бросил на нас обеих многозначительный взгляд и собрал фотографии.

– Послушайте, шериф… Я знаю, что моя тетя невиновна. Я уверена, что тот, кто подбросил это в мою комнату, точно так же подбросил ей ту корону. Скажу больше, сегодня я заметила, что с мизинца доктора Беллингема пропало кольцо – на пальце в этом месте заметный след от загара. Думаю, он может стоять за всем этим. Его прошлый раз в качестве судьи конкурса закончился исчезновением Мисс 2001!

– Доктор Беллингем, значит, – повторил он так, словно пробовал обвинение на вкус.

Некоторое время шериф стоял, уставившись в пол, а затем вытащил свой блокнот и пролистал его содержимое – информацию, которой он не предложил поделиться со мной.

– Что у вас там? Топ-10 лучших кандидатов? – спросила Джемма. Она что, пытается сострить или просто по жизни звучит саркастически?..

Шериф проигнорировал вопрос.

– Еще доктор Беллингем – человек, о котором меня предупреждала тетя. Она просила держаться от него подальше, – сказала я. – А значит, он точно должен иметь какое-то отношение ко всему этому.

– Почему ваша тетя хочет, чтобы вы держались подальше от Беллингема? – В его тоне определенно было любопытство, но также… покровительство? Я задалась вопросом, это потому, что он беспокоился именно обо мне, или просто делает свою работу. Шериф встретился со мной взглядом, и я обратила внимание на цвет его глаз, тут же возненавидев себя за это.

Его глаза были ореховыми – не карими, не зелеными и даже не зелено-карими. Вот оно что. Даже его собственные глаза не могли определиться, какими быть.

– Это сделал кто-то, кто вхож во внутренний круг, свой, инсайдер, с ключом доступа, – наконец сказал шериф.

– Таким инсайдером вполне может быть судья, – предположила Джемма.

– Или охрана, или персонал, уборщица… Да, это может быть кто-то вроде доктора Беллингема… или вроде ДиДи Грин, – добавил шериф, заставив меня снова его возненавидеть.

– И зачем же в таком случае моей тете класть фотографии своего пояса мне в постель, а затем обвинять себя в убийстве двух человек?!

Он сделал нерешительный шаг ко мне.

– Я понимаю, что вы уверены в невиновности своей тети. – Он изучающе рассматривал меня, и от его взгляда мое лицо вспыхнуло. – Но вы должны понять: моя работа – учитывать все сценарии, думать как преступник и сотрудник правоохранительных органов одновременно. Если ваша тетя невиновна, даю вам слово, ее отпустят. Если нет, то…

Эти слова меня покоробили.

– Подождите… Вы хотите сказать, что считаете эти фотографии – сообщение об убийстве людей – неким доказательством вины моей тети?!

– Не обязательно, но…

– В это решительно невозможно поверить! – сказала Джемма, и ее голос стал как будто выше и громче.

Открыв рот от изумления, я слушала, как Джемма Дженкинс встала на мою защиту.

– Дакота пришла к вам сама, отдала вам эти фотографии, рассказала о докторе Беллингеме, а вы стоите там и говорите, что это может быть использовано против ее тети?! Да если…

– Позвольте мне остановить вас прямо здесь, мисс Дженкинс. Я ничего такого не говорю. Я не занимаюсь ни помощью семье обвиняемого, ни работой против них. Мои слова подразумевают лишь одно: нужны все факты, прежде чем делать какие-либо выводы.

Его тон звучал разумно, но именно это заставило меня чувствовать, что я вот-вот взорвусь. Факты? Этот человек хотел фактов?!

– Ладно. Я дам вам факты, – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Женщина, которую вы посадили в тюрьму, – единственная семья, которая у меня осталась. После смерти моей матери она…

Я уже почти плакала, но не хотела, чтобы шериф это видел. Поэтому я вытерла глаза, перевела дыхание и продолжила:

– После смерти мамы Деанна Грин была тем человеком, который приходил ко мне каждый день, готовил, убирал дом и вытаскивал меня из постели. Она следила за тем, чтобы мне было куда пойти, чтобы я вела себя как полноценный человек…

Стоило только произнести эти слова, воспоминания заполонили мой мозг – воспоминания о той, первой, неделе без мамы в доме, о том, как ДиДи заставляла меня сидеть и есть, как набирала мне горячую ванну, как она вышивала в моей комнате, пока я спала. ДиДи никогда не была той, к кому я прислушивалась или к кому стремилась, когда переживала крах или боль разбитого сердца. Для этой роли в моей жизни всегда была мама, мама давала эмоциональную поддержку во многих отношениях. Но тетя ДиДи все эти годы терпеливо показывала, что любит меня. Просто не в той форме, которую я привыкла замечать.

– Она любит это шоу, слышите! Господи, да она не возьмет даже карандаша со стойки регистрации, не говоря уже о короне или… человеческой жизни. Тот, кто подбросил корону в ее комнату, а эти фотографии – в мою кровать, явно имеет что-то против ДиДи. Я подозреваю доктора Беллингема и предлагаю вам начать искать там! Потому что, клянусь, если вдруг я узнаю, кто стоит за всем этим, раньше вас, я могу сделать что-то безрассудное!

Шериф, казалось, был впечатлен моей короткой речью, потому что уставился на меня во все глаза.

– Мисс Грин, – сказал он спокойным тоном, когда я закончила, – я знаю, что вы расстроены, но, пожалуйста, воздержитесь от опрометчивых поступков.