Руководство королевы красоты по убийствам

Двадцать три

Это открытие повергло нас в шок, который никак не хотел проходить. Мы продолжали изучать оставшиеся коробки, но ни в одной из них больше не было ни материалов о Кэти Пибоди, также известной как настоящая Мисс 2001, ни о похищении ею Савиллы Финч.

Даже когда мы вернули все на места и закрыли за собой дверь старинного дома, мои мысли продолжали кружиться вокруг одного и того же.

Итак, некто по имени Кэти Пибоди выиграла корону 2001 года. На следующее утро после своей победы она похитила Савиллу Финч, но несколько часов спустя четырехлетнюю девочку нашли в «Макдональдсе» недалеко от города. Мистер Финч не только не выдвинул обвинений, но и, согласно бухгалтерской книге, которую я нашла возле бутылки виски, десятилетиями приплачивал похитительнице, настоящей королеве 2001 года. И большая часть этой истории – если не вообще вся – осталась вне поля зрения общественности. Возможно, об этом даже ничего не знала моя тетя, посвятившая миру конкурса красоты всю свою жизнь. Конечно, Финчи были своеобразными ребятами, но все это выглядело чересчур странным даже для них. А единственный живой свидетель, который непосредственно участвовал в этом деле, – Савилла Финч, вероятно, был слишком юн, чтобы помнить.

Мы вышли на теплый воздух снаружи. Мурашки постепенно покидали мою кожу, я стояла на солнце, благодарная природе за тепло. Я достала телефон и взялась гуглить все, что могло иметь отношение к истории 2001 года, включая сам запрос «Кэти Пибоди».

Найти не удалось ничего. Один глобальный веб-сайт конкурсов красоты, который выглядел фейковым, указывал Кэти Пибоди как «первую и единственную свергнутую победительницу конкурса, но не предоставлял никакой личной информации. Никаких учетных записей в социальных сетях я, конечно, тоже не нашла – оно и неудивительно, поскольку до 2003 года не был изобретен даже Myspace. Я ввела несколько новых запросов:

– Кэти Пибоди, полицейский отчет

– Кэти Пибоди, пропавшая без вести

– Кэти Пибоди, штат Вирджиния

Результаты появились – записи о рождении и некрологи. Ни один из них не соответствовал возрастному диапазону, в котором нужная мне Кэти Пибоди могла бы быть в 2001 году. Когда я ввела «Победительница конкурса Дворца Роз 2001», стало ясно, что в Интернете стерли все, что могло намекать на кого-либо, кроме миссис Гленды Финч, – кроме того левого веб-сайта… Миссис Гленда Финч… Но ведь в 2001 году ее так звать не могли, потому что она еще не вышла замуж, может, даже еще и не была в отношениях с Фредериком Финчем. Я поискала ее девичью фамилию, но, похоже, эта информация тоже пропала из Сети.

– О чем ты думаешь? – спросила Лэйси, оторвавшись от телефона, где занималась тем же самым – поиском.

– Я думаю, что Кэти Пибоди – не настоящее имя этой женщины. Под этим вымышленным именем она получила какую-то выплату от Финчей. Может, она их шантажировала.

– Или у них были старые счеты, – поджала губы Лэйси.

– Такой богатый и влиятельный человек, как мистер Финч, многим мог перейти дорогу, – размышляла я.

Мы с Лэйси решили осмотреться, в надежде найти еще какую-нибудь информацию, и заглянули в кухонный домик. Он оказался темным и сырым, но пустым. Затем мы двинулись к полускрытым зарослями строениям, но обнаружили только деревья. Мы пробрались дальше, к ладанным соснам и красным кленам, и нашли деревянные ящики, выглядевшие так, будто они прорастали прямо из земли, как четырехугольные растения высотой по пояс.

– Что это, как считаешь? – спросила Лэйси, прикрыв глаза рукой от яркого света сверху.

Решетчатые строения были слишком малы для игрушечных домиков. Из ближайшего ко мне доносилось легкое гудение, и, когда я приблизилась, чтобы осмотреть его и параллельно увернуться от трехзубчатого ядовитого плюща, оттуда вырвалась пчела и села мне на предплечье.

Мое сердце забилось, как в детстве, когда я смотрела, как Винни-Пух пел о том, что становится грозовой тучей, «плывя к пчелам». Я закрыла глаза и вспомнила нашу поездку с мамой в «Сладкий улей», на пасеку, в мои десять лет. Там я по замыслу мамы должна была справиться со своими страхами.

«Мы можем двигаться медленно, но совсем не идти будет неправильно», – сказала мама, видя, что я не решаюсь даже выйти из машины, не говоря о том, чтобы надеть белый костюм пасечника, когда вокруг меня роились пчелы. Тот день потребовал от моей матери необычайного терпения и непоколебимой стойкости, пока мы обе надевали снаряжение – я, холодная и бледная как полотно, периодически бросающая на нее безумный взгляд, умоляя вернуться к машине. «Ты сильнее, умнее и храбрее этого улья», – повторяла мама снова и снова, благословляя меня этими словами, когда мы наконец последовали за пчеловодом к пасеке, современной, сплошь из белых линий и отборного стекла.

Мы наблюдали, как он выпускает клубы дыма у входа в улей, и ждали, когда пчелы успокоятся достаточно, чтобы не жалить нас. Помню, как закрыла глаза, чувствовала ткань на своей коже, слушала звуки. В десять лет я не могла выразить ту уязвимость, которую ощущала, хотя белый костюм в основном защищал меня от жал пчел. Я не могла тогда понять: мама учила меня не бояться пчел так же, как учила не бояться жизни. В конце концов, мама была права: пережить страх и двигаться вперед вопреки ему – это лучший путь. Вернувшись в настоящее, я вдохнула аромат жимолости, открыла глаза и наблюдал, как пчела улетает, не ужалив меня.

Теперь я знала, где мы оказались. Это была пасека, хотя и простая, возможно, ровесница старого дома. В этих сооружениях размещались пчелы, довольно маленький улей, судя по тихому гудению. Всего было восемь домиков, но звуки доносились только из ближайшего ко мне.

– Я знала, что мистер Финч делает свой собственный мед, но я понятия не имела…

Я вспомнила книгу про пасеки, которую видела в шкафу для виски мистера Финча.

– Видимо, это его хобби… или, по крайней мере, могло им стать, – сказала я. – Не могу представить, чтобы Гленда Финч выпустила его из виду достаточно надолго, чтобы он успевал проводить здесь достаточно времени. Она паниковала, если не видела его два часа.

– Так ты думаешь, он был здесь? До того, как умер?

– Не знаю, – честно ответила я. – Но в нашем приветственном пакете участника были специальные баночки с медом. Я видела одну из них и в квартире Финчей. Может быть, он пытался привнести в жизнь конкурсанток что-то личное, что-то, что он сделал своими руками…

Вообще, это имело смысл. Фредерик Финч был любимым членом сообщества конкурса красоты, и это место, это шоу, было его детищем во многих отношениях.

– Как ты думаешь, что там? – Лэйси спросила, указывая на небольшую покрытую плющом постройку сразу за пасекой. Вероятно, когда-то это была коптильня, но теперь она больше походила на ветхий сарай с покатой крышей и несколькими отсутствующими внешними планками.

– Давай посмотрим, – предложила я, направляясь в том направлении.

Петли заскрипели, когда дверь в сарай распахнулась, посылая тонкий поток света в пространство без окон. От этого звука волосы встали дыбом на затылке. Инстинктивно мы обе достали телефоны и включили фонарики, чтобы осветить пространство.

Лэйси потянула за веревку над нами, и вяло загорелась желтая лампочка. Когда мои глаза привыкли к тусклому свету, я смогла оглядеться. Я надеялась найти явные доказательства того, что мистер Финч был здесь и что во всей этой истории замешан кто-то другой, а не моя тетя. Но не было ни пропитанного кровью стула с веревкой, свисающей с края, никакого оружия или пыточных приспособлений, разбросанных повсюду. Здесь даже сесть было некуда. Жалкое зрелище.

Я закрыла глаза и приказала себе использовать все органы чувств, чтобы представить мистера Финча в этом пространстве. Я принюхалась. В воздухе витал легкий дымок. Это означало, что с пасеки недавно собрали мед.

Я открыла глаза, и взгляд тут же упал на белый костюм с пластиковой маской в углу. Рядом стояло потускневшее серебряное ведро с воронкообразной крышкой, а позади тянулись три полки, заполненные баночками меда с этикеткой в виде фиолетовой мультяшной пчелы. На первых двух полках тоже стояли баночки, точно такие же, как та, которую я получила после регистрации. А на баночках третьей полки был изображен цветок с белыми лепестками и алыми отметинами: точное совпадение с тем медом, который я видела в шкафу мистера Финча. Я взяла баночку с нижней полки и подержала ее в руке, мысленно перебирая цветы, которые, как рассказывала мама, росли в этом районе. Болотные розы. Черноглазые Сьюзен. Кружево королевы Анны. Белый цветок с точками-булавками не был одним из них. Я продолжала составлять список, добавляя все новые и новые позиции: азалии, рододендрон, кизил, кислица, черная камедь…

И тут до меня дошло: это было изображение горного лавра, чашеобразный белый цветок с ободком из алых капель. Точки темноты. Я вспомнила, что говорила мама о горных лаврах во время одного из наших походов. Пятнышки на цветках как символ крови, предупреждение держаться подальше. Если даже прикоснулся к этому цветку, потом придется тщательно вымыть руки перед едой или питьем, иначе можно отравиться.

Я искоса посмотрела на Лэйси и сказала:

– Посмотри на эту этикетку, она отличается от других. Я думаю, что это горный лавр.

Я открыла банку и понюхала содержимое. От него исходил характерный запах виноградных леденцов, тот же самый, который я учуяла в квартире Финча, когда поднесла баночку с медом к носу.

– Что не так с горным лавром? – спросила моя подруга.

– Он ядовитый, – ответила я, закручивая крышку и ставя ее на полку. Мой взгляд упал на коробку на земле. Я подсветила фонариком надпись, которая гласила: «Тест на токсичность». Тонкие полоски лакмусовой бумаги упали на пол, как лепестки с цветка.

– Вот и доказательство, – сказала я, сфотографировав набор, тестовые полоски и баночки с медом, чтобы позже показать их шерифу. – Как-то раз один пчеловод говорил, что ему нужно проверить мед в этих местах, чтобы убедиться, что он не ядовит. Мол, слишком много горных лавров вторглось в эту область, а их пыльца несет яд. В основном мед оказывался нормальным, но иногда ему попадалась плохая партия. Вроде этих.

С этими словами я указала на нижнюю полку.

Итак, кто-то ухаживал за ульем, и этот же человек осматривал пчелиный продукт, проверяя, не слишком ли много пыльцы горного лавра в собранном меде, элемента, который делает партию ядовитой.

Четыре баночки на нижней полке, – те, на которых изображен белый цветок, – должно быть, содержали достаточное количество яда. Достаточное для того, чтобы выделить опасную для употребления человеком вязкую жидкость и поместить баночку с ней в личный бар мистера Финча. Но кто это сделал? Сам мистер Финч? Или кто-то другой?

Тогда я и увидела на земле небольшой металлический футляр, таблетницу. Она была пуста, но мое внимание привлекла выгравированная в уголке надпись:

Моему любимому доктору Б! С любовью,

Савилла