Руководство королевы красоты по убийствам

Тринадцать

В день маминых похорон июльское солнце светило ярко, но на удивление прохладный ветерок сослужил прекрасную службу у могилы. Я сердито смотрела на огонь и ворчала, пока проповедник из Первой баптистской церкви читал 23-й псалом другим жертвам рака, горожанам и нашей небольшой семье из двух человек. Я боролась с желанием лопнуть все воздушные шары, которые мама попросила нас выпустить на ее могиле – чтобы напомнить, что смотрит на нас сверху. Я никогда не считала себя особенно злым человеком, но, похоже, исключительно потому, что до того дня у меня не было причин злиться. Я выросла в хорошей семье – пусть и неполной, без успешного отца, фактически моими родителями были мама с тетей ДиДи. Моя жизнь состояла из непрерывного потока учебы и животных, я двигалась к будущему успешного ветеринара в маленьком городке. Может, выглядит скучновато, но мне даже в детстве нравилась схема: поставить цель – упорно трудиться – достичь – повторять.

Однако с каждой неудачей в лечении мамы я становилась все злее, и к тому времени, как пришлось стоять у ее могилы в черном платье, от молнии которого зудело буквально всё, я была вне себя от злости. Я ненавидела и проповедника, и свою тетю, и больницу, и этот город со всеми его пирогами и «легко разогреваемыми» запеканками. Я ненавидела маму за то, что она умерла. Ненавидела себя за бессилие. Я ненавидела саму жизнь – целую неделю. Потом я выдохлась. Гнев испарился, и в моих костях осела тяжесть, делая меня сонной и вялой, как будто я все время пробиралась через болото по пояс в воде.

Одна из моих преподавательниц работала в Африке, изучала поведенческие модели слонов в дикой природе. Я помню, как она рассказывала о том, как они выражают скорбь, как молодой слоненок ходит кругами вокруг мертвого тела матери, как стадо хоронит своих мертвецов. Слоны плакали и проявляли признаки депрессии. Именно так у меня и было, и я об этом знала. Но знание проблемы далеко не всегда помогает ее устранить.

Примерно через месяц после смерти мамы я обнаружила, что сон – отличное средство сбежать от окружающей действительности. Очень помогало, например, когда друзья трезвонили в соцсетях по поводу возвращения к учебе – этот год должен был стать для меня последним в ветеринарной школе. Я засыпала с телефоном в руке и оставалась в таком состоянии от двенадцати до четырнадцати часов в день. Так продолжалось, пока однажды тетя ДиДи не разбудила меня грохотом кастрюль и сковородок на кухне. Она приходила минимум раз в день, приносила еду, но не готовила мне полноценный завтрак с тех пор, как умерла мама, – точнее, за несколько недель до этого.

– Хватит, – сказала она, когда я ввалилась на кухню налить себе чашку вчерашнего кофе. – Сегодня мы идем к врачу, чтобы подобрать тебе лекарства. Я нашла тебе работу на конюшне – на время, пока ты не найдешь что-то более постоянное или не вернешься в ветшколу.

Я была удивлена, что ДиДи зашла так далеко. Впрочем, не стоило: тетя организовывала мои внешкольные занятия и возила меня на приемы к врачам большую часть моей жизни. И все же такая прямота, такая требовательность были мне в новинку.

Я пыталась отмахнуться от разговоров о работе и планов на дальнейшую жизнь. Скажем так, впервые в жизни у меня вообще не было плана. Никакого. Тот факт, что я не смогла спасти жизнь мамы, полностью выбил из-под моих ног почву.

Как только я закончила завтракать, тетя ДиДи затолкала меня в ванную, вручив мне поношенные джинсы и мятую футболку, которые, вероятно, обнаружила на полу в моей комнате. Позже она нашла и мои ботинки – один в коридоре, а другой под диваном. ДиДи укоризненно покачала головой и пошутила о том, как маме было бы стыдно за состояние ее дома.

Это привлекло мое внимание – отчасти.

Позже тем утром мы пошли к доктору Палмеру, и он выписал мне рецепт на антидепрессанты. В тот же день я проглотила первую дозу, а потом попыталась составить список вещей, которые нужно сделать, чтобы как следует убрать дом.

В конце дня я почувствовала себя лучше – всего на два процента лучше, но все же… это уже что-то.

На следующий день приехала тетя ДиДи, и мы повторили весь процесс заново, но на этот раз вместо того, чтобы сопроводить меня к врачу, она собственной персоной отвезла меня в конюшню для неформального знакомства с Беллой и другими лошадьми. С того дня у меня был распорядок дня, место, куда я должна была ходить, цель. Благодаря тете ДиДи.

Лэйси вернулась в город пару месяцев спустя. Работа в Нью-Йорке не удалась, так что она открыла свой бизнес по организации мероприятий для Оберджина и близлежащих городов. Я подозревала, что это моя тетя подтолкнула ее вернуться, из-за моего состояния – впрочем, никакого подтверждения этой теории у меня не было.

Так или иначе, Лэйси и моя тетя спасли меня от голодной смерти, погребения под хламом – и под тяжестью моего собственного горя. Но я все равно не полностью воссоединилась с миром как целостная и нормально функционирующая личность. Мне это было не нужно. До недавнего времени.

С осознанием новой цели я сказала тете, что люблю ее, повесила трубку и направилась обратно в резиденцию Финчей. Я постучала в дверь с надписью «Апартаменты Тиклд Пинк», и Кэти пригласила меня войти.

Название не обманывало: входная дверь действительно светилась розовым светом. Светлые деревянные лестницы поднимались на пол-этажа в открытую гостиную. У двери была вешалка для шляп – я повесила туда сумку с одеждой. Затем я окинула взглядом высокий куполообразный потолок и изогнутые окна, и вдруг мой взгляд упал на миссис Финч. Она лежала с поднятыми ногами на ярко-розовом бархатном диване.

– Слава богу, ты здесь! – сказала миссис Финч.

Я подумала было, что она обращается ко мне, но Гленда протянула руку Кэти Гилман.

– Дорис вернулась к себе, чтобы вздремнуть, а Савилла на кухне, готовит мне тосты – как будто я могу съесть хоть кусочек. Я здесь совсем одна со своими мыслями! – пожаловалась миссис Финч.

Кэти сочувственно улыбнулась ей и жестом приказала мне снять ботинки. Вскоре мои ноги погрузились в бледно-розовый ковер. Стены позади нас маячили вертикальными пурпурными полосами на фоне светло-серебристой плоскости. Домик мечты Барби не имел ничего общего с этим роскошным жилищем. Как сказала бы мама, это нечто иное.

Было трудно представить мистера Финча, мужчину, с которым я общалась лично и который теперь исчез, в этой бесконечно розовой обстановке. Не то чтобы мистер Финч казался чрезмерно мужественным, но тем, кто оценил бы розовый, он тоже не выглядел. Тем, кто оценил бы розовый в таком количестве, РОЗОВЫЙ!

– Вам что-нибудь нужно? Может быть, принести вам воды? Или выпить? – спросила Кэти, легко возвращаясь к своей роли бывшей сотрудницы Финчей.

– Мои тапочки – будьте любезны. И налейте, пожалуйста, немного виски мистера Финча.

Кэти открыла высокий шкаф из вишневого дерева, который величественно возвышался за диваном миссис Финч, и жестом попросила меня налить выпить, а сама отправилась на поиски тапочек.

– Каролина, верно? – спросила миссис Финч. Так как ее глаза были театрально прикрыты рукой, едва ли она могла видеть меня достаточно ясно, чтобы понять, кто перед ней.

– Дакота, – ответила я, стараясь не показаться обиженной тем, что эта женщина не помнит моего имени.

– Да-да, точно. Подруга Савиллы.

Э-э. Это, конечно, с большой натяжкой, но окей, допустим.

– Только чуточку, – попросила она, показав пальцами расстояние примерно в пару сантиметров. – Виски там, на верхней полке, за книгами. Мы не были здесь с декабря, но мой муж все равно чувствует необходимость прятать бутылку. Говорит, что не любит делиться своими драгоценными запасами… Вечная паранойя, что кто-то охотится за его вещами.

Такая оценка из уст жены прозвучала любопытно, особенно с учетом того, что мистер Финч пожертвовал достаточно денег городу на первоклассный парк и отремонтированную школу, а также инвестировал в множество заведений на Мейн-стрит. Едва ли это поведение параноика или скупого человека. Интересно, насколько хорошо миссис Финч знала своего мужа?..

Я взяла книги с полок и сложила их на приставном столике, одну на другую. Содержание большинства из них абсолютно не удивляло: «История мира конкурсов красоты», «Руководство по коронации от тренера конкурсов красоты», – чего-то такого я и ждала. Но было и несколько сюрпризов, а именно «Пасеки на заднем дворе» и «Как восстановить разрушенный дом». На мгновение я задумалась, было ли последнее название буквальным или образным.

Когда я наконец добралась до виски, вперед упала тонкая бухгалтерская книга, которая не могла уместиться в моей руке. Поскольку предплечье миссис Финч все еще лениво закрывало ее глаза, я подняла книгу и молча перелистнула страницы, заполненные рядами цифр.

Я сунула книгу в задний карман, пообещав себе, что верну ее, когда изучу повнимательнее.

Открыв бутылку, я почувствовала запах карамели и ванили. В самом конце полки расположился поднос с добавками, среди которых был имбирь, лимон, мед, сладкий вермут и грейпфрутовый сок. Рядом с подносом стояли два маленьких стакана.

– Хотите, я что-нибудь добавлю в виски? – спросила я.

– Есть мед? Тогда его, – отозвалась миссис Финч.

Я открыла крышку небольшой стеклянной баночки, очень похожей на ту, что дарили участницам конкурса после регистрации. На этой была самодельная этикетка с изображением маленькой фиолетовой пчелы и белого цветка с алыми точками. Когда я заглянула внутрь, в нос ударил аромат виноградной лозы. Он напомнил мне о наших походах с мамой, когда она учила меня определять паслен, морозник и мандрагору. Мы, к сожалению, не были ведьмами, но мама хотела, чтобы, если меня угораздит заблудиться, я точно знала, чего не следует есть.

– Почти готово, – сказала я, и в этот момент снова появилась Кэти.

– Миссис Финч, вы же всегда говорите, что употребление сахара вызывает у вас беспокойство! – посетовала Кэти, надевая на ноги бывшей хозяйки пушистые розовые тапочки. Жест был на удивление интимным.

– Да какая сейчас разница, – миссис Финч вздохнула, по-видимому расстроенная моей медлительностью так же, как и советом, который дала Кэти. – Ладно, пусть будет чистый.

Я налила немного виски так быстро, как только могла. Передавая ей стакан, я решила задать прямой вопрос.

– Миссис Финч, если представить, что ваш муж ушел по собственному желанию, куда он мог пойти? Он когда-нибудь гуляет по территории?

– Не во время конкурса красоты. Он всегда либо здесь, со мной, либо внизу с конкурсантками. – Миссис Финч сделала глоток виски. – Его любимые места, помимо нашей квартиры, – библиотека и солярий. Но, будь он там, очевидно, охрана бы уже его нашла.

– А сады? Я спрашиваю, потому что думаю присоединиться к поисковой группе, – солгала я, но лишь отчасти. – Я видела лабиринт из живой изгороди в центре сада… Не мог ли мистер Финч там заблудиться?

– Я приказала обыскать все, проверить каждый дюйм сада. Я также связалась с охраной главных ворот и позвонила всем нашим друзьям в Нью-Йорке, а также в фирму, которая занимается нашими деньгами. Никто не слышал о нем, и вдобавок он оставил здесь свой телефон, кошелек и ключи. Мой муж будто растворился в воздухе.

Она отпила еще один глоток, а затем пристально посмотрела на меня поверх края стакана, прежде чем продолжить:

– Мой муж стареет. Ему только что исполнилось семьдесят пять, и, хотя он не выглядит на свой возраст, список его болезней длиной в милю. Подагра, диабет, высокое кровяное давление… – Она поняла, с кем говорит, и на некоторое время замолчала.

– Несмотря ни на что, он не просто «бродит», – продолжила Гленда, сделав соответствующий жест рукой в воздухе, – не сообщая мне о своем местонахождении. Вы можете этого не осознавать, но двадцатипятилетняя разница в возрасте на данном этапе нашего брака означает, что я играю роль медсестры гораздо чаще, чем жены.

– Конечно, миссис Финч, – поспешила вмешаться Кэти, пытаясь смягчить настроение женщины. Она пододвинула кресло с подголовником поближе к дивану и села на край, поджав лодыжки. – Уверена, что мистер Финч появится в любую минуту. Дакота вовсе не намеревалась совать нос в чужие дела.

Как же. Именно это я и собиралась сделать. Это единственный способ найти улики, чтобы вытащить мою тетю из тюрьмы и обеспечить продолжение шоу, чтобы у меня был шанс выиграть призовые деньги. И нужно, чтобы все это произошло как можно скорее.

Миссис Финч провела пальцем по внешней стороне стакана, прежде чем вернуть его мне.

– Еще один, пожалуйста.

Я выполнила просьбу и вернула ей стакан.

– Этот человек любил каждую минуту своей жизни. Каждое событие, каждую поездку, каждую женщину. – Гленда сделала еще один большой глоток. – Если он ушел, значит, на то была причина.

– Но не было никаких признаков борьбы или взлома, – сказала Кэти, успокаивающе похлопав миссис Финч по руке. – Давайте хотя бы попытаемся мыслить позитивно!

– Я знаю своего мужа. Он бы ни за что не вступил в драку. Он использовал бы свое обаяние – или свои деньги, – чтобы выпутаться из передряги. Возможно, он как раз сейчас ведет переговоры со своим похитителем.

И тут меня осенило.

– Вы сказали, что, когда ушли от него сегодня днем, мистер Финч допивал стакан виски и собирался вздремнуть, верно? – Я протянула бутылку. – А что, если в виски что-то подмешали, и, когда он его выпил, кто-то просто вынес мистера Финча? Он сравнительно некрупный мужчина.

Миссис Финч поднесла свой стакан к свету, глядя сквозь него, как будто могла увидеть внутри частицы исчезающих молекул мужа.

– Если в виски что-то подмешано, думаю, мы скоро об этом узнаем.

С этими словами она сделала последний глоток и протянула мне стакан для следующей порции.

Меня это обеспокоило. Она что, хочет умереть? Или мое предположение показалось ей настолько нелепым, что можно не воспринимать всерьез? В любом случае я отлично справлялась с ролью детектива-любителя вот уже целых несколько минут.

Я наполнила стакан и вернула его миссис Финч. Оглядывая комнату, я пыталась удержать зудящие пальцы подальше от бухгалтерской книги в кармане.

Через мгновение вошла Савилла. Она уже распрощалась со шляпой, в которой я ее видела раньше, и переоделась в плюшевый розовый халат. А еще накрутила волосы на бигуди с липучками. Ее лицо было покрыто какой-то мятно-зеленой маской, так что были видны только глаза без макияжа. Она несла тарелку с тостами, а также блюдо чайных кексов и булочек, которые, я была почти уверена, никто не станет есть.

Пока она обслуживала свою мачеху, я чувствовала себя совершенно незаметной, и это позволило рассмотреть произведения искусства, развешанные по стенам.

Там было четыре картины, каждая из которых представляла собой абстрактное изображение безликой женщины в ленте и короне. Я подошла к ближайшей ко мне картине, пока Савилла и Кэти продолжали суетиться вокруг миссис Финч. В углу первого холста я прочитала имя модели и художника.

Мисс 1990. Фредерик Финч.

1990. Год, когда победила моя тетя. Я приблизилась к картине, чтобы найти какие-нибудь черты тети ДиДи. Помимо светлых волос, которые, казалось, были у каждой из женщин на картинах, я не могла узнать ничего, кроме… Да. Мои глаза сканировали модель, пока не остановились на ключице.

Вот оно. Слабое фиолетовое пятно краски на правой стороне ее ключицы. Овальное родимое пятно ДиДи. Мама сказала, что это гемангиома. Этот термин впервые прозвучал, насколько я помню, еще в детстве, когда я указала на похожую отметину на моем предплечье и спросила, что это. Родинка в форме, похожей на сердце, – еще одна общая физическая черта с тетей ДиДи. Но она всегда маскировала свою «родинку» с помощью макияжа и никогда не позволила бы какому-то пятну маячить во время конкурса красоты – как мистер Финч изобразил на своей картине.

Я внимательно прищурилась, прежде чем перейти к следующей. Мисс 2001. Фредерик Финч.

Год пропавшей победительницы, а теперь и украденной короны. Я никак не могла определить модель на этой картине. Никаких особых отметин, и, как и на всех остальных картинах, объект – блондинка с размытым лицом.

К счастью, мне не пришлось гадать, потому что миссис Финч поймала меня за изучением картины и поделилась информацией добровольно.

– Это я, в молодые годы. Что скажешь?

– Откуда вы знаете, что это не оригинальная Мисс две тысячи один? – вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить. Три другие женщины в комнате замерли.

Прошло не менее двадцати секунд, прежде чем миссис Финч издала звонкий смешок.

– Конечно, это я, – она махнула рукой, словно отгоняя дым. – Мисс две тысячи один отказалась от участия в торжествах, и меня тут же короновали как победительницу. Я носила эту честь много лет. Она получила ее… не знаю… на несколько часов.

Она произнесла последние слова так пренебрежительно, словно изначальная потеря первого места не ранила ее глубоко. И именно это показало, насколько глубока была рана на самом деле.

– Кто она? – спросила я, возможно, опять слишком прямолинейно. – Первая Мисс две тысячи один?

Савилла закашлялась, а Кэти затаила дыхание. Видимо, никто из них не хотел, чтобы я говорила с миссис Финч о ее прошлом.

– Иногда… – Гленда неопределенно махнула рукой в мою сторону. – Иногда даже лучшие шоураннеры плохо справляются со своей работой.

Она бросила на меня многозначительный взгляд, как будто я должен была знать, о ком она говорит.

– Подождите… А кто тогда был главным по организации шоу? Тетя ДиДи?

Миссис Финч пожала плечами.

– Для всех участников, я думаю, лучше оставить прошлое в прошлом. Ты так не думаешь, Шайенн?

– Дакота, – поправила я. – И, нет, я думаю, лучше…

– Да, конечно, конечно, – перебила миссис Финч. – Знаешь, это печальная реальность, что иногда… ну, люди лгут, и это влечет за собой последствия. Ты так добра, что напомнила нам об этом.

Она одарила меня изысканной улыбкой, прежде чем продолжить.

– Когда королева того года отреклась от своей победы, корона и титул достались мне. Это могло бы вызвать настоящий скандал, если бы я любезно не приняла их. А так все были в восторге от того, как я справилась со своими обязанностями, особенно мистер Финч.

Савилла, казалось, вздохнула с облегчением, услышав от мачехи краткое изложение событий, в то время как Кэти отвела взгляд. Оба ответа только заставили меня захотеть узнать больше.

– Счастливый случай, вот что это было. Мои родители даже не могли позволить себе пропустить работу, чтобы съездить на шоу, – сказала миссис Финч, устраиваясь на диване. Я чувствовала, что она обращается лично ко мне, даже когда она прикрыла глаза, вспоминая. – Я одолжила пару платьев у подруги, у которой было больше денег, чем у моей семьи, и поехала на машине в Ричмонд, чтобы пройтись по магазинам с единственной кредитной картой, которая была у папы на его имя. Я оставила бирки на всех покупках и планировала вернуть их после конкурса.

– Но в итоге вы победили.

Я почти видела, как миссис Финч стоит на сцене в качестве участницы, истекая слюной в ожидании этой победной короны, а потом забирает ее на следующий день. Почему ее никто не считает главным подозреваемым в сложившейся ситуации? Ей явно было плевать на своего мужа, самое главное, что корона оказалась в ее жадных руках!

Я прошла мимо третьей и четвертой картин, менее примечательных и более новых. Мисс 2012. Мисс 2019. Работы Фредерика Финча.

Миссис Финч открыла глаза и изучала меня, словно внезапно учуяла мое любопытство. На мгновение я задалась вопросом, не выгонит ли она меня из своей квартиры, но она была слишком вежлива – или, по крайней мере, хотела таковой казаться. Кроме того, если ей нечего скрывать, я не могла представлять угрозы. Возможно, она уловила ход моих мыслей, потому что продолжила:

– Да, после небольшой… драмы я выиграла корону и многое другое.

Я посмотрела на трех женщин, образующих полумесяц в этой квартире Викторианской эпохи, сплошь покрытой розовым. Миссис Финч горделиво возлежала на том, что сто лет назад, во времена возникновения шоу, назвали бы обморочной кушеткой. Две другие дамы – следящая за модой, среднего возраста Кэти и шикарная, молодая Савилла – выглядели как ее верные фрейлины, ее преданные спутницы и соучастницы преступления. Я попыталась подавить блуждающие внутри мысли. Ни в коем случае нельзя позволить этой странной обстановке и декору затуманить мой разум! Скорее всего, настоящая Мисс 2001 просто сбежала далеко-далеко отсюда, чтобы продолжить жить полной и счастливой жизнью.

Но нет, эта идея не «засела у меня в животе», как выразилась бы мама. Полиция нашла корону того года в комнате моей тети именно в ту самую ночь, когда мистер Финч якобы написал «настоящим драгоценностям» своей жизни, чтобы «продолжали» без него.

Так что о Мисс 2001 сказано далеко не все.

Миссис Финч тем временем заканчивала свою маленькую тираду.

– Фредерик был поражен, – она сухо рассмеялась. – Позже он сказал мне, что не хотел, чтобы я выиграла корону, потому что уже решил жениться на мне. А так, люди могли подумать, что конкурс был подстроен.

– А это так? – поинтересовалась я.

– Конечно, нет! – воскликнула испуганная Савилла, и ее ледяные голубые глаза буквально впились в меня. Прежде она никогда не смотрела на меня так. Возможно, Савилла хотела, чтобы ее мачеха отдохнула… или ей не понравилось мое любопытство по поводу ее семьи. Она резко встала, извинившись, что ей нужно подготовиться к вечеринке, и поспешила уйти.

Я почти могла представить, как миссис Финч много лет назад разыгрывает скромницу, отказываясь спать с мистером Финчем, чтобы получить настоящий приз – все это. Когда Мисс 2001 исчезла с лица земли, миссис Финч выиграла и корону, и мужчину, и поместье.

Везучая девочка.