Руководство королевы красоты по убийствам

Тридцать три

Я допила второй кофе, когда увидела тетю ДиДи спешащую ко мне.

– Дакота Грин, ты – отрада для глаз! – сказала она, обнимая меня. Я позволила себе утонуть в ее руках, и мои глаза тут же начали наполняться слезами. Я сморгнула их как раз в тот момент, когда тетя отпустила меня.

– Дай-ка мне хорошенько рассмотреть тебя, милая! – Она провела большим пальцем под моим глазом. – Нет, такого нам не надо. Соберись. Мы же не хотим, чтобы на грандиозном финальном шоу твое лицо было распухшим!

– Вижу, тюрьма тебя не изменила, – рассмеялась я.

– Дорогая, это была всего лишь тюрьма, – ответила она с усмешкой.

– Я боялась, что ты не сможешь… что они не позволят…

Я не знала, как закончить фразу, поэтому постаралась выразить простоту смысла, глядя ей прямо в глаза. Я надеялась таким образом донести, как мне жаль, что я годами не замечала ее усилий по отношению ко мне, годами забывала о важности ее присутствия в моей жизни. У меня больше не было мамы, но была вторая ее половинка: женщина, которая всегда присутствовала там, на заднем плане, пекла печенье, возила меня по городу и приносила мне в школу забытое домашнее задание.

– Я скучала по тебе, – сказала я.

Тетя ДиДи, казалось, понимала глубину моих чувств, потому что она снова крепко обняла меня.

– Мне нужно так много у тебя спросить… и рассказать, – продолжала я, удивляясь тому, как сильно мне хотелось поговорить о последних сорока восьми часах. – Я завела друзей, и люди здесь… они глубже, чем я думала.

Не знаю, почему я решила, что именно это важно озвучить ДиДи прямо сейчас. Может быть, потому, что я хотела признать работу всей жизни моей тети, а может быть, чтобы она знала, что я ее вижу – и ценю.

– И я жду не дождусь, когда смогу услышать обо всем, – сказала тетя ДиДи. – Но теперь, когда преступника посадили за решетку, где ему и место, это может подождать. У тебя есть работа.

Она кивнула в сторону палатки 1950-х годов, где Саммер, Джемма и другие мои коллеги-конкурсантки ждали, когда я порепетирую с ними. Даже с того места, где я стояла, я могла видеть, что руки Джеммы были скрещены, и она буквально облачилась в нетерпение, как в броню. Саммер явно пыталась всем помочь и металась взад-вперед с обеспокоенным выражением лица.

Тетя ДиДи подтолкнула меня к ним.

– Я буду здесь, рядом, во время твоего выступления, обещаю. Кстати, что скажешь по поводу Савиллы в качестве нашего запасного судьи.

– Думаю, она справится великолепно, – сказала я. – Только не позволяйте ей произносить большие речи.

К полудню гости припарковались в центре Оберджина и были доставлены к парадным ступеням Дворца Роз. Вскоре после этого они потянулись внутрь через ворота, разглядывая богато украшенную архитектуру и направляясь к палаткам десятилетий, в оснащении которых Лэйси превзошла саму себя.

– Не нервничай, – шепнула Джемма. Я видела, что она пыталась помочь мне, да и выглядела она не как обычно – уверенно-властно. Она, должно быть, поняла это, потому что глубоко вздохнула и попробовала еще раз. – Ты знаешь свои реплики, так что все будет хорошо – даже отлично.

– Спасибо, – поблагодарила я, мягко улыбнувшись. – Я ценю это.

Джемма похлопала меня по руке, и мы заняли свои места.

Через час после того, как ворота открылись, я стояла на кухне в красном платье в горошек, гордо возглашая:

– Роберт с меня три шкуры спустит, если я не научусь готовить. И быстро!

Повернувшись к Джемме, я спросила самым любопытствующим своим тоном:

– Как ты заарканила своего красавчика?

Пока она отвечала, я заметила тетю ДиДи и Лэйси на краю толпы, почти прижатыми к белому полотну. Перед ними сидела Гленда Финч. Она присутствовала, была здесь! Я почти вышла из роли, когда бросила взгляд в ее сторону во второй раз – как раз в момент, когда Савилла подошла к ней. Я не удивилась, увидев ее там, – по крайней мере, не больше, чем могла удивиться, увидев ее мачеху, – но выражение полной непринужденности на лице Савиллы, искренняя улыбка, которую она дарила всем вокруг, наблюдая за нашим выступлением, действительно застали меня врасплох. После всего пережитого, после всего этого хаоса она выглядела просто прекрасно. Даже лучше, чем прекрасно.

Джемма держала кулинарную книгу той эпохи, лицом к зрителям, продолжая гордо произносить свои реплики. Я отвлеклась на Савиллу и ее мачеху, которые выглядели такими обычными, и чуть не забыла свою ответную реплику.

Джемма снова произнесла свои слова, мягко подсказывая мне, а Саммер уставилась на меня, произнося слова одними губами.

– Боже! Кажется, эта кулинарная книга полна отличных рецептов! – воскликнула я, возвращаясь в текущий момент. – Судьи конкурса и Роберт точно полюбят меня, новую и улучшенную!

К счастью, это была моя последняя реплика, поэтому я снова перевела взгляд на зал, где Мисс 1962 стояла с краю, со скрещенными руками, глядя нашу нелепую маленькую сценку. Затем ее взгляд метнулся к Савилле, и хмурое лицо стало еще более суровым, словно она тоже считала поведение женщин Финч несколько неуместным.

И тут мне вдруг вспомнилось, как однажды вечером за ужином, много лет назад, тетя ДиДи рассказала нам с мамой, что конкурс красоты в этом году чуть не отменили из-за внутреннего конфликта. Она сказала это походя, почти небрежно, и я не уделила достаточно внимания ее словам. Мне даже не захотелось выяснить, кто с кем борется и почему, но мама об этом точно спрашивала. Мы сидели в кафе в центре города, мы с мамой наворачивали бургеры и запивали молочными коктейлями, а ДиДи сидела напротив с курицей и несладким чаем.

– Знаешь, все как всегда, – сказала тетя ДиДи, отвечая на мамин вопрос. – Все конфликты на свете происходят только по двум причинам: из-за любви или денег.

Из-за любви или денег. Когда я взяла кулинарную книгу из рук Джеммы и подняла ее так, чтобы зрители могли увидеть, я подумала об этих двух мотивах, настолько знакомых, что тетя ДиДи точно объяснила бы ими большинство трудностей, с какими только приходится сталкиваться.

Я видела страховой полис, который Савилла оформила на отца, и заметила, какое внимание доктор Беллингем начал ей уделять, как только ее родители убрались с дороги.

Мой взгляд вернулся к Савилле, которая аплодировала нашим усилиям на импровизированной сцене кухни 50-х годов. Джемма схватила меня за одну руку, а Саммер держала другую, и мы в последний раз поклонились всем присутствующим.

Доктор Беллингем был за решеткой. Я больше всего на свете хотела, чтобы этого оказалось достаточно, но никак не могла оторвать взгляд от Савиллы. Да, она не ответила на его восхищение вчера вечером на ужине Позолоченного века, но, возможно, это было только потому, что Кэти, вернувшись в роль бывшей няни, отвлекла его. Пока мысли сталкивались в моем сознании и я пыталась выстроить их в некоем связном порядке, толпа разошлась, чтобы посмотреть следующее шоу.

К миссис Финч и Савилле выстроилась очередь желающих их поприветствовать. Савилла охотно раздавала быстрые объятия и легкие поцелуи в щеки как опытный политик, словно она была рождена именно для такого рода внимания.

Тетя ДиДи подошла поздравить меня с выступлением, а вслед за ней Лэйси – наверняка, чтобы посмеяться над нелепым представлением, которое я только что устроила. Но прежде чем кто-либо из них успел сказать хоть слово, они увидели выражение моего лица.

– С тобой все в порядке, дорогая? Тебе плохо? – обеспокоенно спросила тетя ДиДи, тут же потянувшись потрогать мой лоб.

– Может быть, воды? – спросила Лэйси.

Я покачала головой и сглотнула слезы, не в силах высказать вопросы, стучавшие в голове. Что, если сообщник доктора Беллингема все еще на свободе, пожимает руки и отлично проводит время? Что, если мы с шерифом объяснили происходящее – или, по крайней мере, большую его часть – очень, очень неправильно?