Руководство королевы красоты по убийствам

Тридцать девять

За исключением репортеров, которые яростно что-то строчили в блокнотах или бормотали в микрофоны, толпа сидела в ошеломленной тишине. Рот Савиллы отвис от изумления. Она повернулась к Кэти Гилман. Из первого ряда зрителей встала миссис Финч.

– Сядь, ДжиДжи, – прошипела Кэти с руками за спиной.

Я, по-прежнему держа корону в руке, оглядела сцену, задаваясь вопросом, с кем она говорит. Когда реальность ударила мне в лицо, упала последняя костяшка домино.

Мой взгляд метнулся к баннеру на дальней правой стене, где победительницей была указана миссис Гленда Финч. Я вспомнила объявление о свадьбе, которое нашла в одном из ящиков, и там ее также звали Гленда Финч. Мне тогда еще показалось странным, что нигде не была указана девичья фамилия Гленды – как будто она всегда была миссис Финч и только ею.

Но в нашем разговоре с мистером Финчем он назвал свою жену тем же именем, которое только что использовала Кэти. ДжиДжи. Тогда я не задумалась, как это пишется и что обозначает, а просто соотнесла с именем из классического фильма. Но в списке дел мистера Финча, приклеенном к двери ванной Кэти, был пункт «Попросить ДжиДжи отправить благодарственные письма спонсорам». Значит, первая буква – это Гленда, а вторая…[36] Господи, как я могла этого не увидеть?!

Гленда Гилман, сестра Кэти Гилман. В конце концов, это же семейное шоу.

Эти женщины не были похожи друг на друга, даже на увеличенном снимке 2001 года, когда они обе были моложе и стройнее. Не были они похожи и по характеру или по манере поведения, насколько я могла судить, но и у мамы с тетей ДиДи тоже был минимум сходства в этом плане. Тем не менее у обеих женщин была прямая взаимосвязь с Савиллой и покойным мистером Финчем.

– Вы… вы сестры? – запинаясь, спросила я.

Две женщины, с разницей в возрасте всего в несколько лет, уставились друг на друга, прежде чем повернуться ко мне.

– Он сделал мне ребенка, а потом украл ее у меня, – наконец произнесла Кэти, и толпа ахнула.

– Что еще нам оставалось? – добавила Гленда с такой интонацией, как будто все, что они сделали, было предрешено заранее.

Кэти Гилман и Гленда Финч, урожденная Гилман, были здесь бок о бок всю неделю, в том числе в апартаментах Финчей в первую ночь конкурса. Мне хотелось ударить себя за то, что я не поняла раньше, не заметила их язык тела, то, как они общались между собой одним взглядом. Я предположила, что это были просто очень давние отношения работодателя и сотрудника, но нет, здесь намного больше. Это были сестры, которые любили – и, возможно, иногда ненавидели – друг друга на протяжении многих лет, но тем не менее они были связаны.

Гленда покровительственно посмотрела на Кэти, и выразительность взгляда, которым обменялись эти две женщины, сказала мне, что я угадала правильно.

– Это не ее вина, – крикнула Гленда через проход и в зал в целом.

Кэти слегка пошатнулась, услышав слова сестры.

– Это была я, – настаивала Гленда.

Глаза Кэти расширились, и она крикнула:

– Заткнись и садись, Гленда. Полиция уже поймала преступника. – Она посмотрела на Чарли. – Тот, кого вы ищете, – доктор Беллингем, и вы уже держите его под стражей.

– Мы знаем, что он работал не один, – ответил шериф. – Теперь я сильно сомневаюсь, что он вообще был вовлечен настолько, как нам казалось.

Всеобщий шок пронесся по залу.

Гленда, казалось, почти наслаждалась этим удивлением общественности. Затем она заявила:

– Меня зовут Гленда Гилман Финч, мы с доктором Беллингемом виновны в убийстве моего мужа.

Она уставилась на шерифа и добавила:

– Можете освободить Кэти.

– Боюсь, это не так работает, – ответил тот, жестом приглашая одного из своих людей подойти к Гленде.

Кэти расправила плечи, несмотря на наручники, и этот жест сделал ее более похожей на уверенную в себе Мисс 2001, которой она когда-то была. Ее взгляд переместился на сестру, и она заговорила так, словно, кроме них, в этом помещении никого не было.

– Тебе не нужно брать на себя вину за меня. Ты… ты сделала достаточно.

– Никогда и ничего не будет достаточно, – возразила Гленда. – После того, как Фредерик отнял у тебя все. После того, как он выгнал тебя из поместья. После того, как он украл твоего ребенка. Он заслужил то, что с ним случилось.

– Но зачем? Что именно он сделал? – Я шагнула вперед, искренне желая узнать, каким образом мистер Финч заслужил смерть. Да, он каким-то образом пытался уберечь Савиллу от Кэти Гилман, но это явно не сработало, по крайней мере, не полностью.

Кэти фыркнула, вспоминая свое прошлое.

– Я пыталась устроиться на работу и начать новую жизнь, когда устроилась сюда горничной. Я была молода и глупа, поэтому поверила, когда Фред сказал, что любит меня, – сказала она.

– Проблема была не в тебе, – мягко возразила Гленда, прежде чем повернуться к шерифу. – Моя сестра не могла подать в суд на опеку. У нее ничего не было, а у Фреда было все. Поэтому мы придумали другой план: она будет участвовать в конкурсе две тысячи первого года под псевдонимом и выиграет деньги.

– Он позволил мне победить, давал мне заглатывать наживку, но я не могла быть так близко к Савилле… – Кэти повернулась, чтобы посмотреть на свою теперь уже взрослую дочь. – Я была импульсивной. Когда Фред сказал, что я никогда не буду рядом с ней, даже если выиграю все деньги мира, я забрала ее и сбежала.

– Но вы не ушли далеко, – сказала я.

– У меня был запасной план, – вмешалась Гленда. – Я бы вышла за него замуж и наняла Кэти в качестве няни. Потом развелась бы с ним и забрала половину имущества.

Она вздохнула.

– К сожалению, он был на шаг впереди с брачным контрактом без единой лазейки.

– Но когда я сказала ему, что пойду в СМИ, к прессе и таблоидам, и расскажу им все, он все-таки позволил мне вернуться в качестве няни Савиллы, – сказала Кэти тихим голосом, как будто показывая собственную слабость. – И спасибо ему за это.

Шериф Стронг не мог не задать вопрос, который был у всех нас на уме.

– Как же вы могли убить отца своего ребенка?!

– Это было несложно, – ответила Кэти, глядя на Чарли, как на идиота, раз он не понимает очевидного. – Пришло время. Я знала, что согласно его завещанию, Савилла сможет унаследовать состояние в двадцать пять. Мне просто потребовалось на несколько лет больше, чем я ожидала, чтобы выяснить, как это сделать, не попав под прицел.

– И что, сработало? – поинтересовался шериф.

– Сработало бы, если…

– Мама, – прервала Савилла, протягивая руку в сторону Кэти. – Хватит. Тебе не нужно себя дискриминировать.

У меня не было ни времени, ни сил, чтобы ее поправить. Никто из нас не сделал этого, и, кроме того, возможно, дискриминация в данном случае – именно то, что Савилла имела в виду.

Шериф Стронг повернулся к Савилле, с видом, по которому я поняла: он пытается понять, нужно ли ему арестовать еще одного члена этой семьи. Голосом, полным власти, он спросил:

– Савилла Финч, вам есть что сказать по поводу этих признаний?

– Оставьте ее в покое! – вмешалась Гленда. – Она узнала, что Кэти – ее биологическая мать, всего несколько месяцев назад!

– До или после того, как оформила страховку на его жизнь? – спросил шериф.

А он хорош. Интересно, он тоже рылся в баре Финчей, раз нашел этот документ? Или у него были более официальные способы сбора информации?

– Я была свидетелем оформления этого полиса, – подала голос тетя ДиДи, смело шагнув вперед. Хотя мои инстинкты кричали, что ей бы лучше промолчать, я гордилась тетей. После всего, что ей пришлось пережить, она была готова помочь.

– Как бы это ни выглядело сейчас, – продолжала ДиДи, – этот полис был оформлен из сугубо практических соображений.

– Да, все верно, – подтвердила Савилла. – Папа сказал, что никогда не помешает иметь больше денег. Я подписала полис, но понятия не имела, что они собираются убить…

Савилла сейчас выглядела точь-в-точь как девочка, рядом с которой я выросла. Уязвимый ребенок, которому очень стыдно. Выражение ее лица и показания тети ДиДи были убедительны. Я ошибалась относительно участия Савиллы во всем этом. Она не убивала своего отца и не могла контролировать ни мать, ни мачеху. Ее единственная вина заключалась в том, что она пыталась оправдать все их ожидания.

Савилла повернулась к Кэти.

– Ты никогда ничего не говорила об этом, – ее руки дико заметались в воздухе, как будто этот жест мог охватить события последних нескольких дней, – обо всем этом!

– Ты должна понять. Твой отец не был человеком, – спокойно ответила ей Кэти, прежде чем повернуться к аудитории. Она хотела, чтобы мы все разделили ее оправдание. – Он был монстром, похитителем детей, нарциссом, которого все любили, потому что у него были деньги и власть!

– А… что насчет мачечки? – спросила Савилла. – Ее-то тебе зачем травить?

– О, детка! Я бы никогда… Это как раз сделал Джим! – сказала Кэти. – Я понятия не имела… Мы попросили его помочь убедиться, что все пройдет гладко, но, видимо, денег, которые мы ему пообещали, оказалось недостаточно. Он решил воспользоваться шансом убить Гленду и соблазнить тебя ради всего наследства.

Гленда пристально посмотрела на Савиллу, явно желая, чтобы она поверила им.

– То, что случилось со мной, не имело никакого отношения к твоей матери, – сказала она. – После того как я пришла в себя, больше всего боялась, что ты можешь стать следующей.

Итак, жадность доктора Беллингема взяла верх, и он пошел на хитрость, спрятав банки с ядовитым медом в баре Финчей, чтобы избавиться от одного из них или от обоих.

Глаза Кэти наполнились слезами, когда она перевела взгляд с сестры на дочь.

– Савилла, мы просто… мы просто хотели, чтобы у тебя была семья и ресурсы, которых ты заслуживаешь. Мы втроем, вместе.

И тогда я подумала о своей матери, о том, что она сделала бы, чтобы остаться со мной. На глаза тут же навернулись слезы, и именно в этот момент фотограф сделал снимок, который появился на первых полосах газет по всему миру на следующее утро. Уродливый плач прекрасной новой королевы.

– Теперь я потеряла и папу, и вас обеих… – голос Савиллы затих, когда она с трудом выдавливала из себя слова. – Все потому, что ты хотела быть грязно богатой!

– Неприлично богатой, дорогая, – привычно поправила Гленда, как раз тем самым тоном высокомерной стервы, которой я ее считала большую часть времени.

– Нет, грязно! – выпалила Савилла. – Ты действовала грязно, пытаясь все украсть, забрать все себе!

– Деньги были не для нас! – воскликнула Кэти. – Савилла, ты должна поверить! Мы сделали все это, потому что хотели быть с тобой – и чтобы у тебя было все!

Эмоции пробежали по лицу Савиллы: смятение, надежда, тоска. Все это было заметно невооруженным глазом, и я знала, что ей понадобится много времени, чтобы разобраться, во что превратилась ее семья.

Тетя ДиДи шагнула вперед, ее брови сошлись вместе, как будто она испытывала физическую боль. Я терзалась из-за предательства, которое она, должно быть, чувствовала.

– Но, Кэти, мы знаем друг друга много лет… – начала она. – Мы работали вместе; мы были вместе «классными мамами» в школе; мы были вместе на каждом конкурсе красоты. Зачем ты подставила меня?

Глаза Кэти расширились, намек на слезы, когда она столкнулась с масштабом того, что сделала.

– Мне так жаль, Деанна… Я не знала, что делать, и Джим предложил тебя в качестве идеальной приманки. Я запаниковала. – Она сглотнула. – Полиция должна была забрать тебя и допросить за кражу, но не за убийство.

Она наклонилась вперед, как будто хотела умолять о прощении, несмотря на наручники шерифа.

– Письмо не должно было тебя вовлекать, но потом Джимми вбил себе в голову, что ты можешь взять вину за все. Это он сделал поляроидные снимки и подложил их в комнату Дакоты еще до ее приезда. Клянусь, я не знала, что он собирается это сделать, пока не…

Взгляд тети ДиДи метнулся ко мне. Она не знала о фотографиях с вопиющим посланием под моим одеялом, и на мгновение мысль о том, что доктор Беллингем находился в моей комнате, беспокоила ее больше, чем что-либо еще.

– Со мной все в порядке, – ответила я ей. – Ничего не произошло.

– Пожалуйста, прости меня, – сказала Кэти тете ДиДи, ее глаза умоляли. – Я… я знала, что они в конце концов тебя отпустят.

Это неправда. Этого могло не произойти. Никто не мог ничего знать заранее.

Когда снова наступила тишина, я шагнула вперед. Я не могла молчать. Мне нужно было узнать еще одну вещь.

Я посмотрела на Кэти в упор и задала свой вопрос:

– Если мистер Финч умер среди ночи, так где же он был вечером накануне смерти? И как вы спрятали его тело в палатке тысяча девятьсот пятидесятых годов?

– Он был со мной, – ответила Кэти, раскрывая все свои карты теперь, когда отпираться было уже поздно. – Мы достигли перемирия много лет назад, но он все еще нервничал, что я раскрою его, позволю миру узнать, какой он на самом деле человек. Человек, переспавший с горничной, а потом укравший у нее ребенка! Такая репутация могла бы разрушить его драгоценный конкурс красоты. Я сказала ему, что теперь, когда Савилла выросла, я хочу навсегда покинуть Оберджин. Поэтому я попросила его встретиться со мной в задней части поместья, чтобы обсудить это – и финальную выплату. Глупец! Он спокойно ждал меня, проводя время со своими пчелами и медом, пока я подбрасывала записку в его квартиру, а корону – в комнату ДиДи.

На этих словах Кэти смутилась, но продолжила:

– Я сказала Фреду оставить свой телефон, ключи, все остальное. Я сказала, что не хочу, чтобы нас прерывали, и что если он сделает так, как я прошу, то больше никогда обо мне не услышит по прошествии этой недели. Фред сделал все, о чем я просила, – судите сами, насколько он все еще презирал меня. Когда я добралась до задней части поместья поздно ночью, мы с ним пошли гулять. – Кэти сглотнула. – Мы поговорили о его планах построить музей, увековечивающий шоу. Он пошутил о том, что сделает в честь меня выставку. Поблагодарил меня за службу, за то, что я отдала ему нашу дочь, – как будто у меня был выбор! Он явно верил, что на самом деле избавляется от меня, когда мы возвращались через туннель ранним утром. Но он понятия не имел, что будет дальше.

Теперь заговорила Гленда.

– Я помогла перенести его тело где-то после двух часов ночи.

– Да, верно, – подтвердила Кэти. – Под покровом ночи мы поднялись по лестнице к ржавой старой тележке. Мы сделали то, что должны были, а потом доктор Беллингем встретил нас в палатке тысяча девятьсот пятидесятых годов и помог запихнуть его в кухонные шкафы.

Мои брови поднялись до линии волос, и перед глазами щелкнула еще одна картинка. Я представила себе эту троицу, пытающуюся спрятать тело мистера Финча. На мгновение я задалась вопросом, почему они спрятали его там, в месте, где его непременно обнаружат самым публичным образом. Но затем я взглянула на сестер Гилман и поняла: это была метафора справедливости.

Они хотели, чтобы мужчина, который контролировал их жизни и столько лет им диктовал, был обнаружен в самой домашней части дома в самую домохозяйскую эпоху. Сестрам Гилман также нужно было, чтобы он был найден. Если бы он просто исчез – как мисс 2001, она же Кэти Пибоди, много лет назад, – то его имущество и деньги замерли бы в подвешенном состоянии на долгие годы. Кэти и Гленда хотели, чтобы все было сделано как можно скорее. Они достаточно долго ждали того, что причиталось им и Савилле.

Я попыталась прогнать прочь образ двух женщин, вытаскивающих мистера Финча из подземного туннеля через отверстие в самом сердце лабиринта из искусственной изгороди роз, но мысль об этих двух сестрах, действующих сообща в таком деле, прочно застряла у меня в голове. Вечер был полон откровений, но вот мой главный вывод: какими бы тяжелыми ни становились мертвые тела, разозлившиеся женщины непременно добьются своего.