Руководство королевы красоты по убийствам

Одиннадцать

– Здравствуйте, мисс Грин, – сказал шериф Стронг, входя в комнату тети ДиДи, где мы стояли, уставившись на кольцо.

Кэти и Саммер отпрянули, как маленькие дети, и я вполне понимала почему. Его маскулинность, сдобренная ароматом хвои, заполнила комнату.

– Что это у вас? – Он подошел ко мне, рассматривая предмет, о котором шла речь. Его близость заставила меня впасть в краску, и я его за это почти возненавидела. – Что это блестит?

– Вас это не касается, – запинаясь, пробормотала я. Мне очень хотелось говорить с ним спокойно. В конце концов, это просто человек. Человек, который пытался доказать, что моя тетя виновна неизвестно в чем, но все же.

– Меня касается все, что находится в этой комнате, – быстро возразил он.

Я сунула кольцо в карман, глядя на шерифа. В голове тут же прозвучали мамины слова: «Семья превыше всего». И мольба тети ДиДи: «Не верь ни единому их слову».

Он, скрестив руки, с довольной физиономией ожидал, когда я передам ему блестящий предмет.

– А знаете ли вы, что первый в истории конкурс красоты был организован Барнумом, циркачом? У него были всевозможные конкурсы – самые милые малыши, самые красивые цветы, самые лучшие цыплята…

– И самые красивые девушки? – спросила я. – Очень прогрессивно с его стороны.

– Ну, это же вы боретесь за титул первой красавицы, – ответил шериф.

Я сердито посмотрела на него, и на этот раз он признал поражение.

– Я не имел в виду, что вы некрасивая… В смысле, что вам не следует бороться за победу, – сказал он, изучая мое лицо.

Я могла поклясться, что он смущен, и мне вдруг захотелось рассмеяться.

Он протянул открытую руку, ожидая, что я положу туда кольцо. Я не шевелилась, и он постучал по своему значку.

– Мисс Грин, прошу вас.

Я не сдвинулась с места, и ни Саммер, ни Кэти Гилман не сказали ни слова. Если бы это был вестерн, мы бы оказались в классическом, старом добром противостоянии.

– Мне не хотелось бы обвинять вас в сокрытии улик. Но если потребуется…

– Потребуется? Тут уж выбирать только вам, шериф Стронг, вы же знаете.

– Нет – я при исполнении, и ни о каком выборе речи быть не может, – и он снова протянул руку.

– Ладно, – я тяжело вздохнула и бросила кольцо ему на ладонь, не желая соприкасаться с ним кожей.

Он подвигал рукой вверх-вниз, словно взвешивая кольцо. Я видела, как в его голове крутятся шестеренки, и он приходит к тому же выводу, к которому пришла и я. Это было мужское кольцо, и оно точно не могло принадлежать тете ДиДи. Я знала ее украшения. Большинство из них мне не нравилось, потому что казались безвкусицей, – но я их знала. А это было точь-в-точь как кольцо мистера Финча. Я надеялась, что шериф не соотнесет одно с другим.

– Я думала, вы везете мою тетю в тюрьму, – сказала я, чтобы отвлечь его.

Он полез в карман пиджака, вытащил небольшой прозрачный пластиковый пакет и бросил туда кольцо, прежде чем отступить на шаг.

– Я послал с ней одного из своих людей. Как чувствовал, что стоит остаться… Теперь я знаю почему. – Он перевел взгляд с меня на Саммер и Кэти. – Мои люди уже обыскали комнату. Что вы трое здесь делаете?

– Я хотела оценить занавески, – сказала я, невинно пожав плечами. – Чтобы понять, смогу ли я сшить из них красивое платье.

– Честно говоря, моя дорогая, мне наплевать, – подхватил шериф.

Блин, это отвратительно, что он способен улавливать отсылки к классике кинематографа[10].

– Хотелось бы напомнить вам о пятой поправке[11], – сказала Саммер мгновение спустя, выпрямившись и глядя шерифу в глаза.

Не уверена, что в нашей ситуации пятая поправка вообще применима, но допустим. Скрестив руки на груди, я долго смотрела на шерифа оценивающим взглядом и затем спросила:

– Вы арестовали мою тетю по обвинению в краже, но я не видела, что было внутри черной сумки, которую нес ваш человек. Что именно он «нашел»? Подходящий ему оттенок румян?!

Я была почти уверена, что уже знаю ответ, так как «первой подсказкой» было пустое место в чемодане, заполненное коронами. Тем не менее хотелось посмотреть, как ответит шериф. Если бы он сказал мне, что это секретная информация, я бы заподозрила, что он пытается что-то повесить на ДиДи. Но если бы он был со мной честен, то здесь уже можно покачать права.

– Среди вещей вашей тети мы нашли корону Мисс две тысячи первого года, – ответил шериф Стронг. – Эти улики в сочетании с письмом, которое оставил мистер Финч, мягко говоря, вызывают беспокойство.

Окей, шериф. Ответ разумный, хоть мне это и не нравится.

– Моя тетя приехала только сегодня днем…

– Вообще-то, вчера, – возразил он, вздернув брови и тем самым подчеркивая, как мало я знаю о передвижениях моей тети.

Не лучшее начало, прямо скажем.

– Ладно. Допустим, вчера, – я стиснула зубы. – В любом случае кто-то мог легко вынуть корону из футляра до ее прибытия – или даже после. И подбросить в ее комнату.

– Да, конечно, – с учетом того, что одна из четырех людей, у которых есть ключ от футляра… – Шериф начал перечислять владельцев этого ключа, тех же самых, кого упомянула и Саммер: – Мистер и миссис Финч, Савилла и ваша тетя.

– Ключ может сделать любой из… не знаю… скрепки! – Теперь я просто несла все, что приходило в голову, лишь бы противостоять логике шерифа, логике, которая была мне совсем не по душе.

– Это конкурс красоты, а не «Макгайвер»[12], – сказал он. – Так или иначе, вам же известна история этой конкретной короны, мисс Грин?

Я не ответила, и шериф повернулся к Кэти Гилман, которая заметно напряглась, прежде чем поднять руку, как бы отвечая на вопрос от моего имени.

– Она принадлежала пропавшей участнице, мисс две тысячи первого года.

– Так-так. Продолжайте.

Саммер, похоже, удивилась этой информации, и я поняла, что история исчезновения победительницы, должно быть, не является темой для разговоров среди нынешних участников конкурса. Возможно, только те, кто вырос в этом городе или был его частью на протяжении десятилетий, знали об этой тайне.

– Миссис Финч была второй, – продолжила Кэти. – Но потом Мисс две тысячи один исчезла, а Гленда вмешалась и забрала корону себе.

Эти ее слова вызвали в моей памяти текст записки мистера Финча. «Я получаю то, что заслужил, от того, кто забрал корону».

– То есть вы хотите сказать, что в две тысячи первом году настоящая победительница исчезла, а годы спустя ее корона пропала из витрины? – уточнила Саммер.

– Записка мистера Финча намекает, что тот, кто украл корону, каким-то образом мстит ему за исчезновение первоначальной победительницы, – сказал шериф.

– Мне так нравится, что вы полагаетесь на письмо, которое миссис Финч могла написать сама! – У меня вырвалось презрительное фырканье. – Ну а если он это написал, то вполне мог иметь в виду, что это его жена – та, кто изначально отобрала корону у Мисс две тысячи один и так хотела ее заполучить!

Саммер моргнула, и одна из ее ресниц прилипла к щеке, прежде чем полностью отвалиться. Она дернула за накладные ресницы, обдумывая ситуацию, и вдруг замерла: один ее глаз внезапно стал меньше другого.

– Стало быть, шериф считает, что ДиДи замешана в краже из-за этого письмеца и потому что корона была в ее комнате? Это в лучшем случае косвенные улики, – добавила я.

Лицо шерифа оставалось непроницаемым, и это буквально сводило с ума.

– В настоящее время мы все еще собираем информацию, но из показаний свидетелей у нас есть вероятные основания…

– …заключить мою тетю под стражу? – перебила я, глядя ему в глаза – насколько это, конечно, позволяли шесть дюймов роста в его пользу. Мы смотрели друг на друга слишком долго, и у меня снова вспотели руки. С этой щетиной на подбородке он казался воплощением стоицизма.

– На данный момент Деанна Грин задержана за кражу короны, но мы будем допрашивать всех подозреваемых, пока ищем Фреда Финча. – Шериф глубоко вздохнул, словно решая, как бы поступить с тремя плохо себя ведущими женщинами. Когда он снова заговорил, его речь замедлилась, как бывает, когда взрослые обращаются к маленьким детям. Мне, врочем, было не до смеха.

– Свидетель сообщил, что видел женщину, похожую на Деанну Грин, которая спешила из бального зала с черной сумкой в руках.

– Ваш свидетель – Джемма Дженкинс? – спросила я. – Или доктор Беллингем?

Он сделал паузу и внимательно посмотрел на меня:

– Хотите перечислить всех, кто был здесь на этой неделе?

Мне не понравился его тон – как и тот факт, что он знал больше меня. Это срочно нужно исправить!

– Многие женщины из присутствующих здесь могут издали выглядеть как тетя ДиДи, – не сдавалась я. – В том числе и миссис Финч.

– Сведения, которые мы получили о ДиДи, пока подтверждаются. Ваша тетя вращается в этих кругах уже несколько десятилетий. Вы понятия не имеете, что она видела или делала.

– Она никогда не возьмет то, что ей не принадлежит! – выпалила я.

– Если ваша тетя что-то знает, я надеюсь, она заговорит.

«Она не заговорит, потому что ей нечего сказать! – Вот, что мне хотелось ему крикнуть. – Нет никакого преступления. Его просто не может быть! И знаешь, откуда я это знаю?! Потому что эта женщина заставляла меня ходить в церковь и каждую неделю преподавала в воскресной школе несносным четвероклассникам! Эта женщина изо всех сил старалась не дать мне слушать ничего, кроме госпела[13], большую часть моего детства! Более того, эта женщина всегда возвращалась к кассе в ресторане, если думала, что ее напиток не включили в счет! ДиДи жила по принципу «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой», и я, увы, до недавнего времени совсем не ценила этот моральный ориентир. А стоило бы.