Руководство королевы красоты по убийствам

Десять

Когда я была маленькой, мама пыталась заставить меня полюбить мультик «Винни-Пух и Медовое дерево», потому что сама любила его в детстве. Мы смотрели, как Пух пел пчелам, что он грозовая тучка, в надежде украсть их мед. По причинам, которые смог бы объяснить только хороший психотерапевт, эта сцена ужаснула меня в четыре года, вызвав кошмары о пчелах, деревьях и удушье в меде. Годами, когда на детской площадке мимо меня пролетала хотя бы одна пчела, я падала на землю, сворачивалась в клубок и плакала, пока мне не приходили на помощь. Поэтому мама делала то, что и всегда: заставляла меня смотреть в лицо моим страхам.

К тому времени, как мне исполнилось десять, она научила меня находить ульи в горах. Она водила меня на действующую пчелиную ферму, где я научилась выкуривать пчел. Она поощряла меня забираться на каждое высокое дерево, которое я могла найти. К своему одиннадцатилетию я больше не боялась пчел.

И все же до гнева, который я испытала после смерти мамы, страх всегда был моей эмоцией номер один. Ни один врач не ставил мне диагноз, но после того, как я прошла первый обязательный курс психологии в колледже, я поняла, что какое-то тревожное расстройство – намек на обсессивность, капельку компульсивности и самую малость депрессии – зарезервировало себе место в моих нейронных связях. Может быть, поэтому горе смяло меня, как грузовик.

И может быть, поэтому сейчас время вокруг меня застыло. Моя тетя в наручниках была реальностью, которую я не могла постичь. Колени подкосились, а сердце забилось в груди, но я продолжала стоять неподвижно, парализованная вопросами и этим слишком знакомым страхом.

Я уже потеряла свою мать – я не могла потерять еще и тетю. Я перебирала пальцами, пытаясь заставить тело снова двигаться, а мозг – активизироваться, наблюдая, как Савилла ухаживает за своей мачехой.

Эти две женщины, две самые близкие к мистеру Финчу, должны были знать что-то, чего они не говорили, что-то об этом дворце, представлении или людях в нем… Мне нужна была информация, чтобы очистить имя моей тети, прежде чем я упущу их из виду.

Я подкралась к Савилле, пытаясь говорить ласковым тоном, который прозвучал более горячо, чем я предполагала, и спросила, могу ли что-нибудь сделать.

Савилла, казалось, успокоилась.

– Спасибо, Дакота. Нужно отвести мамочку обратно в квартиру. Ты мне поможешь? – Она также обратилась к человеку позади меня: – Саммер, ты тоже… Можешь взять ее с другой стороны?

Я повернулась и увидела миниатюрную участницу, все еще стоявшую позади меня. Темно-розовые губы Саммер дрогнули в беспокойстве.

– Конечно! – сказала она.

Я сделала, как просили, и протянула руку миссис Финч, пока Саммер торопливо обходила ее, чтобы выступить в роли опоры с другой стороны. Миссис Финч колебалась лишь мгновение, прежде чем решить позволить нам обеим оказать ей помощь, пока Савилла вела нас к личной резиденции Финчей. Я заметила, как Джемма наблюдает за нами из-под шляпы. В ее глазах с длинными ресницами мелькнула зависть нашей близости к Финчам.

Пока толпа расходилась, вероятно не зная, что делать с неожиданно освободившимся временем, мы медленно прошли мимо библиотеки, по длинному коридору со стеклянным потолком, мимо вестибюля, обогнули солярий и через замаскированную дверь, напоминающую часть стены, вышли к задней лестнице, ведущей на третий этаж. Со всеми этими поворотами и изгибами я бы никогда не смогла найти дорогу обратно в бальный зал и могла только представлять, как это все выглядело со стороны: Савилла и Саммер в шляпах, я в ботинках и джинсах и гламурная миссис Финч, зажатая между нами тремя.

Пока мы шагали по коридорам дворца, легкая воздушность общественных мест уступила место тусклому, желтоватому оттенку, а выцветшие обои стали более вычурными, менее современными. Узор виноградной лозы на темно-синем фоне извивался по стене бесконечными восьмерками, сплетаясь в бесконечность пересекающихся линий. Влияние Позолоченного века было очевидным, и я поняла, что это, должно быть, изначальный декор. Это были комнаты, которые мы не посещали в средней школе, комнаты для семьи и близких друзей.

Комнаты в жилом крыле были помечены табличками, такими как «Апартаменты на годовщину», «Люкс королевы Елизаветы», «Комната памяти». Изменение обстановки создавало ощущение, будто вы попали в хорошо сохранившуюся версию начала двадцатого века. Интересно, сколько еще секретных дверей ведет из этого коридора с люксами?.. Я не была уверена, кто может остановиться в жилом крыле, но предположила, что это ближайшие к Финчам люди – возможно, судьи конкурса, может быть, даже тетя ДиДи. Я заметила двух человек, следующих за нами, один довольно быстро для своего возраста. Это были женщины-судьи: Мисс 1962 года, она же Дорис Дэвис, и Кэти Гилман.

– Вы проверили винный погреб? – спросила Мисс 1962 года Гленду Финч.

Конечно, там должен быть винный погреб. Я мысленно представила ряд за рядом дорогие этикетки, пробки, напитки, тосты в честь женщины года…

Я повернулась, чтобы поближе рассмотреть пожилую женщину, пока она строила теории. Ее седые волосы были подстрижены близко к бровям и уголкам рта.

– Я знаю, что мистер Финч не пьяница, но пару раз видела, как он выпивал, и эта лестница не шутка для людей нашего возраста. Возможно, он налил себе выпить и застрял там внизу. Я не говорю, что подобное случалось со мной, но и не говорю, что не случалось.

– Да, Дорис. Мы проявили должную осмотрительность, – неопределенно ответила миссис Финч, продолжая колебаться между моей рукой и плечом Саммер, хотя, насколько я могла судить, с ее собственными ногами все было в порядке.

– Несмотря ни на что, уверена, тебе не о чем беспокоиться. Он обязательно появится и удивит нас всех. Наверняка это его небольшое развлечение перед конкурсом, – продолжила Мисс 1962, когда мы подошли к двери в то, что я приняла за квартиру Финча. – Может быть, он занят подготовкой грандиозной речи в честь столетия. Ты же знаешь, как он любит внимание! Мистер Финч только рад заставить нас всех волноваться по пустякам.

Пока Мисс 1962 болтала, я передала Гленду обратно на попечение Савиллы, позволила остальным войти внутрь и извинилась, чтобы ненадолго отлучиться. Нужно было написать Лэйси.

Когда я подняла глаза, увидела Саммер, стоявшую в коридоре.

– Кому ты пишешь? – спросила она, глядя на меня скорее с любопытством, нежели обвиняюще.

– Эм… Лэйси.

Саммер некоторое время изучающе рассматривала меня, прежде чем оглядеться по сторонам.

– Как ты думаешь, твоя тетя как-то связана с… с мистером Финчем и той запиской, которую он оставил? – спросила она, удостоверившись, что нас некому подслушать.

Я поймала себя на том, что оцениваю ее тон, и вместо того, чтобы ответить на вопрос, задала свой собственный.

– Ты уже третий год участвуешь в конкурсе, да?

Саммер кивнула.

– Знаешь, кто может иметь доступ ко всем частям поместья?

– Поскольку это неделя конкурса красоты, я бы предположила, что это сотрудники службы безопасности и уборщики, – она задумалась. – Но если ты имеешь в виду все поместье, я думаю, это мистер и миссис Финч, Савилла… ДиДи…

Она скривила лицо, давая понять, что ей жаль снова упоминать мою тетю.

Я понизила голос и придвинулась к Саммер, вторгаясь в ее личное пространство.

– Слушай, я знаю, что тетя ДиДи не имеет никакого отношения к тому, что случилось с мистером Финчем… Но чтобы убедиться в этом, мне нужно быстро заглянуть в ее комнату, и я предпочла бы не идти одна.

– А, вот оно что… Когда я сказала, что помогу тебе, я имела в виду с макияжем или… гм… как бы так выразиться…

Я нахмурилась. В данный момент мне точно не были нужны советы по красоте.

– В общем, не уверена, что мне стоит… – Саммер замолчала, явно расстроенная.

Прежде чем она успела что-либо добавить, появилась Мисс 1962, выглянула из-за двери и крикнула голосом, слишком громким для ее восьмидесяти с лишним лет:

– ОНИ В ХОЛЛЕ! – и протопала обратно в апартаменты.

Другая судья, Кэти Гилман, открыла дверь шире, ее взгляд метнулся от Саммер к мне.

– С вами все в порядке? – спросила она.

– Да, мы в порядке, – ответила я.

Саммер сделала два шага в направлении Кэти.

– Мисс Гилман, Дакоте нужно достать несколько личных вещей для ее тети, чтобы передать их в тюрьму.

Окей, я впечатлена. Мне нравилась Саммер и ее способность лгать, когда того требовал момент.

– Какие личные вещи? – прищурилась Кэти.

– Косметику, – сочиняла Саммер на ходу, – парик…

Я широко распахнула глаза. У моей тети вообще был парик? Я понятия не имела, но не хотела портить то, что пыталась сделать Саммер.

– Если бы только она могла провести пару минут в комнате и собрать свои принадлежности! – голос Саммер набирал силу. – Представьте, какой это кошмар – остаться без благ цивилизации! Патчи под глаза, пудра, духи… Думаю, это очень много значит для ДиДи.

Я чуть было сама не поверила словам Саммер, потому что это был именно тот список, который, скорее всего, запросила бы моя тетя, – за исключением парика.

Кэти, казалось, колебалась несколько секунд, прежде чем ответить.

– Дай мне минутку, – сказала она, удаляясь. Когда Кэти снова появилась, у нее в руках была карточка-ключ. – Я должна потом вернуть его Савилле и поэтому пойду с вами.

– Я не знаю, какая комната ее, – призналась я.

Кэти махнула рукой, как будто это не имело значения.

– Деанна всегда останавливается в одной и той же комнате, рядом с моей. Это традиция, – с этими словами она повела нас к лестнице, наверх еще на один этаж.

Когда мы втроем достигли четвертого этажа, Кэти указала на свою комнату.

– Это старая детская, где я много лет жила в качестве няни. Финчи предлагали мне и твоей тете коттеджи, но мы за много лет уже привыкли останавливаться здесь. Каждый год, на одной и той же неделе, как по часам. Своего рода семейное воссоединение.

– Как замечательно, – тихо сказала Саммер.

Внезапно меня охватило чувство вины, когда я поняла, что никогда даже не спрашивала тетю о ее ежегодном вторжении в мир конкурсов красоты. Я знала основное – что ДиДи выиграла корону тридцать с лишним лет назад, что вслед за этим она получила работу координатора и ведущей шоу, что она возвращалась во дворец ежегодно, как паломник в святое место. Но помимо вопроса, как прошла неделя, я никогда ничем не интересовалась. Меня вообще не волновала ее роль здесь, и я вполовину не была осведомлена так, как Саммер. У меня перехватило дыхание, и я вытерла глаза, на которые навернулись слезы.

Кэти открыла дверь в комнату тети ДиДи и подвинулась, чтобы позволить мне и Саммер войти. По нескольким косметическим средствам и неприличным вещам, разбросанным по кровати, было очевидно, что полиция уже здесь побывала, но я был полна решимости взглянуть своими глазами. Под ногами был толстый узорчатый ковер, а обои «охотничьего» цвета затемняли комнату. Золотистое одеяло и прямоугольные подушки с темно-синими чехлами лежали на заправленной кровати. Неосвещенный, но блестящий макет замка с крошечной каминной полкой находился в глубине комнаты, а вдоль стен висели картины с коронами, скипетрами и розами.

Мой взгляд упал на летнюю сумочку тети – она предпочитала менять их каждый сезон. Рядом с зеркалом стояла ее черная косметичка, а на кровати лежала сумка для одежды с надписью на стикере: «Блестящее, для Дакоты. Вечеринка Драгоценностей и Самоцветов». Это, должно быть, тот наряд, который тетя выбрала для меня на вечеринку по случаю открытия сегодня вечером. Она думала обо мне, несмотря ни на что.

Кэти, должно быть, заметила, как во мне поднимаются эмоции, стоило переступить порог, потому что протянула мне руку, чтобы утешить.

– Я уверена, с ней все будет хорошо, – сказала она.

– Непременно, – добавила Саммер, уже направляясь в ванную, где могли храниться косметические принадлежности моей тети.

– Они подержат ее несколько часов, поймут, что лают не на то дерево, и отправят домой, – добавила Кэти. – Никто не подумает, что твоя тетя украла корону или была замешана в чем-то еще.

Я подумала о «чем-то еще» – об исчезновении и возможной кончине мистера Финча. Хотелось бы мне верить словам Кэти…

Пока Саммер проверяла ванную, Кэти осматривала комнату, а я стояла на месте, оценивая пространство. Комната тети ДиДи казалась довольно стандартной с зоной отдыха и двуспальной кроватью. Я заметила аккуратный ряд флаконов духов на столе и несколько платьев, висящих в нескольких дюймах друг от друга в открытом шкафу.

– Я знаю, что ты здесь точно не из-за парика. Что именно ты ищешь? – спросила Кэти. – Буду рада помочь, если смогу.

– Понятия не имею, но пойму, когда найду, – ответила я, вставая на четвереньки и шаря под кроватью, которая была безупречно чистой. Ни единого комочка пыли.

– Так, там я тебе не помощник, но, – она изучала комод из вишневого дерева высотой на уровне глаз, – может, ящики?

– Можно, – согласилась я.

Я встала и перешла от кровати к тумбочке, на которой стояла витражная лампа, выглядевшая так, будто ее сделал сам мистер Тиани. Внутри лежали Библия, блокнот и ручка, но никаких заметок на бумаге не было.

– Что это? – спросила Кэти, держа в руках что-то, что она нашла среди нижнего белья моей тети. Мои щеки залились краской, стоило представить, как сильно тетя ДиДи возненавидит всех, кто посмеет рыться в ее вещах, но полиция уже это сделала.

– Что-то задребезжало, когда я выдвигала ящик, и вот, нашла, – сказала Кэти.

Я подошла поближе, чтобы рассмотреть предмет на ее ладони. Это было кольцо, толстое и прочное, но маленькое. Саммер присоединилась к нам, вернувшись из ванной с косметичкой в одной руке и париком в другой.

Кэти вложила находку мне в руку, и мы втроем образовали треугольник, пытаясь понять, на что смотрим.

– Оно слишком маленькое для безымянного пальца, – прокомментировала Саммер.

Она была права.

Я поднесла украшение к свету, и мое сердце упало в пятки.