Руководство королевы красоты по убийствам

Семнадцать

Мама родилась с разными глазами – голубым и карим, но после того, как в семнадцать лет у нее диагностировали меланому голубого глаза, его пришлось заменить стеклянным. Она решила подобрать его в тон к оставшемуся глазу, чтобы привлекать меньше внимания к своей новоявленной инвалидности, но однажды призналась, что даже в свои шестьдесят так и не привыкла смотреть в зеркало и видеть на своем лице глаза одного цвета. Мне нравилось то, что эта особенность выделяла меня, говорила она. А значит, и другим тоже должно понравиться.

Без двух разных цветов тетя ДиДи всегда забывала, какой глаз какой. «Они проделали такую хорошую работу, что я с трудом могу отличить подделку», – говорила она время от времени.

Рак мамы дремал десятилетиями, прежде чем снова ожил с новой силой. Перепробовав все общепринятые варианты, мы втроем отправились в Оклахома-Сити за последним маминым шансом на излечение. В те дни я часто жалела, что у меня нет брата или сестры, кого-то, кто путешествовал бы с нами, был бы еще одной парой ушей, чтобы слышать новости, запоминать происходящее. Тетя ДиДи была замечательной, но иногда, несмотря на ее усилия, я чувствовала себя третьей лишней, когда она и ее сестра – моя мать – болтали, буквально стенографируя из своего собственного совместного детства.

В течение недели в экспериментальном лечебном учреждении беспрестанное капание капельницы и писк мониторов стали официальным саундтреком нашей жизни.

На третий день нашего пребывания там тетя ДиДи вошла с охапкой журналов и игровых брошюр – она считала, что судоку, кроссворды и сканворды сохраняют ум молодым. Мама крепко спала, потому что ей вкололи сильные препараты, а ее тело было истощено. Я думала, что ДиДи сядет рядом и будет молчать, пока мама не проснется. Вместо этого щеки моей тети порозовели, а по линии роста волос выступила капля пота, и она начала возиться с устройствами, нажимать разные кнопки и поглядывать на ту, которая обозначала экстренный вызов. Я практически видела, как участилось ее сердцебиение, пока я пролистывала журнал с лучшими коттеджами и садами, который кто-то оставил в вестибюле.

– Не думаю, что стоит нажимать на эти кнопки, – прошептала я, переводя взгляд с нее на маму, которая с моей точки зрения выглядела совершенно прекрасно и не вызывала беспокойства.

Когда тетя ДиДи приблизилась к лицу моей матери, посветив фонариком от своего телефона в глаз мамы, чтобы лучше рассмотреть ее, я поняла, в чем дело. Веко, закрывающее стеклянный глаз мамы, распахнулось, и из-за неподвижного зрачка ДиДи на несколько ужасных секунд подумала, что ее сестра умерла.

– Позволь мне, – сказала я, наклоняясь к маме и закрывая веко двумя пальцами. – Немного похоже на рычаг, помнишь?

Тетя ДиДи с облегчением схватилась за сердце и выбежала из комнаты, чтобы найти уборную и плеснуть себе в лицо водой.

Когда мама проснулась, это ее безумно позабавило. Тетя была потрясена нашим весельем.

– Это не смешно! Я просто… забыла, какой глаз… Я не спала всю ночь уже несколько недель… Я думала, ты умерла! Клянусь, вы двое меня в могилу сведете! – воскликнула ДиДи, достаточно громко, чтобы медсестра пришла успокаивать нас троих.

А мы были в полном восторге. Вот таким человеком была мама – она могла смотреть смерти в лицо и сохранять хорошее настроение.

Я не унаследовала эту черту от нее.

Вот почему я лежала без сна в своем крошечном коттедже в первую ночь конкурса, пытаясь сложить воедино части пазла и понять, как исчезновение мистера Финча может быть связано с украденной короной и моей тетей. Но больше всего я боялась, что следующим может исчезнуть кто-то другой – а именно я, Лэйси или даже кто-то из Финчей. В конце концов, мы были ближе всего к этому делу.

Вчера вечером я забрала одежду из уборной и прокралась обратно в апартаменты Финчей, чтобы вернуть бухгалтерскую книгу на место, прежде чем отправиться в свой коттедж. К счастью, я все еще не спала, когда Кэти Гилман заглянула проведать меня. Она крепко обняла меня – передала привет от тети – и посоветовала мне хорошенько выспаться, чтобы утром быть свежей.

Мне нужен был такой материнский совет, и, сбросив свой шикарный комбинезон на пол, я наконец-то провалилась в сон на четыре или пять часов, прежде чем проснуться от пронзительного крика павлинов.

Если вы думаете о павлинах как о молчаливых, чудесных и величественных созданиях, что ж, единственный способ, которым можно доходчиво объяснить издаваемый ими поутру звук, выглядит так. Одной рукой поскребите ногтями по доске – сильно, прямо-таки впиваясь, – а другой рукой позвоните в два нестройных колокольчика как можно ближе к своему уху. Тогда вы поймете, вследствие чего открылись мои глаза на второй день во Дворце Роз.

Оказывается, ночью во время сна из уголка моего рта вытекла лужа слюны. Я моргнула одним глазом, вытянув руку на пустую сторону двуспальной кровати. Вдруг мои пальцы ощутили на подушке что-то прохладное и пластиковое. Я села и потерла глаза, прежде чем поднять тонкий квадратный предмет. Это была поляроидная фотография, размытая, и чей-то отпечаток пальца закрывал половину кадра. Я моргнула, пытаясь приспособиться к приглушенному солнечному свету, льющемуся через небольшое окно, которое проходило вдоль верхней части стены лофта, и включила лампу.

Но прежде чем успела всмотреться в фото, павлин снова закричал, и в мою дверь постучали.

Я бросила фотографию обратно на подушку и крикнула: «Иду!» – а затем, спотыкаясь, спустилась по лестнице. Голова все еще была мутной после вчерашнего.

– Доставка! – раздался голос Лэйси из-за двери.

Когда я распахнула дверь, увидела подругу с огромной сумкой на плече. Она опиралась рукой на длинную металлическую стойку, заполненную сумками для одежды всех форм и размеров. Заказ тети ДиДи для конкурса красоты был выполнен, хоть она сама и была взаперти.

– А еще я принесла кофе, – Лэйси протянула мне стаканчик навынос. – Из бара в столовой, довольно хороший.

– Надеюсь, у тебя есть к нему таблетка цианида, – отозвалась я, и, сделав глоток горячего напитка, поморщилась: он обжег мне язык. – Спасибо, ты настоящий друг. Есть новости о мистере Финче?

– Пока нет. За завтраком некоторые шептались, что он, вероятно, сбежал с предыдущей победительницей, а другие считают, что он помер в лесу на краю поместья.

Я попыталась сделать еще один глоток кофе, но на этот раз поперхнулась.

– Я всю ночь думала о ДиДи… Особенно во время беготни… До трех часов не спала, нужно было убедиться, что недостающие палатки прибыли, и все десять правильно установлены. – Лэйси указала на меня пальцем: – Ты что, только проснулась? В душе уже была? Только не говори, что не ходила на ягодичную тренировку Джеммы!

Она сделала вид, что шокирована моим поведением.

– Я буквально только что встала с кровати, да. – Я подошла к раковине, поставила кофе на краешек и плеснула себе в лицо водой. – А ты что, там была?

– Вообще-то, да, – ответила Лэйси, весьма довольная собой, и плюхнулась на диван. – Мы слушали «Memory»[18] и ползали, как кошки. Было на удивление трудно удержаться на четвереньках до последней ноты, но Джемма отлично справилась – показала нам все движения и подбадривала нас целый час.

Часть с ползанием имела смысл, а вот часть с подбадриваниями – как будто не очень.

– Ладно, лучше займись своим внешним видом, – Лэйси подтолкнула меня в сторону ванной. – У меня есть дела, но ДиДи точно хотела бы, чтобы я проследила за твоей прической и макияжем.

Она поставила сумку на кухонный столик из мореного дуба.

– У тебя есть все необходимое?

– Да, наверху, – ответила я, не желая думать о возможных пыточных агрегатах красоты, которые тетя упаковала для меня.

Горячий душ разбудил меня, а специальный лавандовый шампунь и мятный гель так напитали меня запахами, что Белла бы и не признала. Я подумала о конюшнях на территории Дворца Роз и задалась вопросом, смогу ли улизнуть или подкупить кого-нибудь, чтобы меня отпустили покататься. Благословенный побег с помощью езды по предгорьям так и манил меня, но, увы, вместо этого у меня было две задачи: выиграть конкурс красоты и разгадать тайну мистера Финча.

Представляя, как исследую каждый дюйм территории в поисках мужчины, который мог уйти по собственному желанию, я использовала новенькую мочалку и оттирала все части тела, которые для конкурса красоты должны оставаться голыми и блестящими.

Я выглянула за дверь и спросила у Лэйси:

– Ты уже приготовила мой выход?

– Вначале мы сделаем прическу и макияж. Так что просто выходи в нижнем белье и полотенце, – ответила она.

Надо мной заскрипела лестница. Видимо, Лэйси поднялась посмотреть, какие туфли я взяла с собой. Что ж, ее ждет разочарование.

Я уже закрывала дверь ванной, как вдруг услышала крик моей подруги.

Я, закутанная в полотенце, бросилась вверх по лестнице, но, когда добралась наверх, обнаружила, что Лэйси не упала и не нашла гигантского паука. Она стояла рядом с кроватью, держа в руках найденную мной фотографию, о которой я уже успела забыть.

– Она была здесь, когда я проснулась, – сказала я, заранее отмахиваясь от ее драматического ответа. – Наверно, ее оставил тот, кто жил здесь до меня.

Лэйси покачала головой и указала на покрывало.

– Я увидела фото на подушке и откинула одеяло, чтобы рассмотреть поближе. А там…

Ее голос затих.

Я подошла, чтобы встать рядом с ней и осторожно приподняла одеяло, ожидая увидеть дохлую крысу или газетный заголовок о том, что из нашего мира исчез весь кофе.

Вместо этого там была горстка поляроидных снимков с одним словом, написанным заглавными буквами внизу каждого из них. Я прочитала их в том порядке, в котором они лежали.

ИХ – УБИЛА – ОНА – ИХ – ОБО

– Что это значит? – спросила Лэйси. – Я просто увидела слово «убить» и испугалась.

Я изучила изображения на фотографиях: крупный план потертой ленты с надписью «Мисс 1990».

Внизу каждой фотографии на белой рамке, помимо слова, был еще и номер, указывающий правильный порядок, в котором следует расположить фотографии.

– Подожди-ка, – сказала я, перетасовывая фотографии, пока все цифры не были в порядке возрастания. Теперь записка гласила:

ОНА УБИЛА ИХ ОБОИХ.

Кто-то потратил время, чтобы написать это сообщение. Чтобы обвинить Мисс 1990 – то есть тетю ДиДи – в убийстве двух человек. Возможно, Мисс 2001? А затем, совсем недавно, мистера Финча?

Обвинитель пробрался в мою комнату, чтобы оставить послание либо до того, как я вернулась, либо после того, как я уснула. Я зарычала и бросила фотографии на пол, мысленно ругаясь.

– Нужно было еще ночью проверить постель, но я просто рухнула в нее и уснула! Кто мог оставить нечто подобное?!

– Тот, кто хочет, чтобы твоя тетя оказалась за решеткой.

– Но почему?!

Конечно, я знала ответ. Кто-то хотел, чтобы ДиДи оказалась за решеткой, чтобы все на нее повесить… Или она действительно совершила убийство, а кто-то об этом знал, но был слишком напуган, чтобы выступить открыто. Я не сомневалась, что первый вариант соответствует действительности: кто-то продолжает целенаправленно подставлять мою тетю. Я честно попыталась представить себе ДиДи с оружием в руках, направленным на мистера Финча, но тщетно.

Мое сердце забилось быстрее, и по мере того, как отрывистое стаккато набирало темп, ладони вспотели, а перед глазами начало плыть.

Последний раз у меня была паническая атака в день, когда мы узнали, что экспериментальное лечение – тот самый последний шанс для мамы – не сработало. Как и в тот день, мои грудные мышцы сжались, сердце колотилось в грудную клетку, а руки становились все более липкими с каждой секундой.

Перед глазами сновали черные точки. И, в отличие от того раза, сейчас рядом не было мамы, чтобы успокоить меня.

Лэйси заметила тревожные признаки и заставила меня сесть, а затем засунула мою голову мне между ног.

– С тобой все в порядке. Дыши, Дакота. Дыши. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Хорошая девочка.

– Кажется, отпускает…

– Я знаю, знаю. С тобой все в порядке.

Могу я на секунду остановиться и сказать, какой бесценной и неимоверно крутой подругой оказывается Лэйси уже в который раз? Она, окончившая наш класс с отличием, получившая степень магистра делового администрирования в Джорджтауне и убедившая Финчей заключить с ней и ее стартапом самый крупный контракт по организации мероприятий, сидит здесь и натирает круги на моей спине, помогая мне вернуться в чувство.

Прошло несколько минут, и мое измученное тело начало успокаиваться, возвращаясь в исходное состояние, которое хоть и было иной раз слишком навязчивым и тревожным, обычно все же не балансировало на грани истерики.

Лэйси заменила мой кофе на стакан воды и села на кровать рядом со мной, разбрасывая поляроидные снимки.

– Извини, – сказала я, убирая мокрые волосы. – Я намочила твою одежду.

– Высохнет, – она стянула с себя верх рубашки «AllSaints»[19] и выдохнула, словно собираясь сказать что-то, что давно удерживала в себе. – Слушай, я знаю, что вы с шерифом не особо поладили. Но ты должна передать ему эти фотографии. Он может помочь.

Я вспомнила, как тетя ДиДи попросила доверять человеку, который посадил ее за решетку. Эта идея все еще была мне ненавистна.

– Отдать ему эти фотографии, а потом вести себя как обычно? – спросила я. Похоже, это было обычной темой во Дворце Роз.

– Именно так. Твоя задача – выиграть корону, этим и займись в первую очередь. Параллельно продолжай слушать, смотреть и собирать зацепки, чтобы выяснить, где может быть мистер Финч. Мы обе знаем, что ДиДи невиновна, так что с этой отправной точки и будем двигаться. Договорились?

– Да уж, это значительно больше, чем ждала от меня мама, когда писала то письмо и оплачивала мой вступительный взнос, – сказала я.

Лэйси некоторое время обдумывала это заявление, откинувшись на кровать и повернувшись на бок, а потом ответила:

– Да, это факт. Но твоей маме бы точно все это понравилось. Не нахождение твоей тети в тюрьме, конечно, а головоломка и все эти интриги.

– И правда. Мама обожала головоломки всех мастей. – Я положила свою руку на руку Лэйси и схватила ее, падая рядом с ней на кровать. – Если кто-то пытается меня запугать… Я имею в виду, пропавшая корона – это одно, но… убийство?

Лэйси оперлась на локоть, глядя мне в глаза.

– Но ты же останешься здесь, правда?

Я колебалась. Пару лет назад ей не пришлось бы задавать такой вопрос.

– Ты ведь заставишь себя остаться, правда? – повторила вопрос Лэйси.

– Я должна быть здесь ради тети ДиДи, – ответила я. – И нам все еще нужны деньги… Мне просто необходимо победить… если это вообще возможно.

– Конечно, возможно, – Лэйси убрала прядь волос с моих глаз. – Давай-ка тебя оденем.

Она собрала снимки в стопку и протянула их мне, прежде чем повести меня вниз. Когда мы спустилась, она развернулась и задала мне вопрос с выражением замешательства на лице:

– Почему ты не хочешь, чтобы шериф помог?

Я подумала о мужском кольце в комнате моей тети.

– Потому что, если я отдам ему эти снимки, он ничего не даст мне взамен. А я как раз дам ему в руки улики, которые можно будет использовать против тети ДиДи.

– Не думаю, что он действует против тебя, – размышляла Лэйси, и в ее тоне не было снисходительности. – Знаешь, как выглядит его посыл со стороны?

– Нет.

– Помоги мне помочь тебе.

– Какая чушь, – фыркнула я.

– Но это так, – сказала Лэйси. – И что еще важнее, на мой взгляд, он именно этого и хочет.

– Не знаю, – сказала я, вспомнив, как он уводил мою тетю в наручниках.

– Он потребовал дополнительного обучения для всех офицеров, внедряет тактику деэскалации и нательные камеры, – добавила Лэйси.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я неравнодушный гражданин.

Я бросила на нее взгляд, которым спросила о настоящей причине.

– Мне пришлось нанять несколько его людей для охраны в эти выходные. Он им нравится, или, по крайней мере, они его уважают. – Лэйси успокаивающе положила руку мне на плечо. – Несмотря на вчерашнее, уверена, он хороший парень.