Руководство королевы красоты по убийствам

Четырнадцать

Люди, которые сами не из сельской местности, никогда не могут поверить, что работа тех, кто называет себя ковбоями, в основном никак не связана с возделыванием земли или выпасом скота. Например, это может быть учительница, которая летом живет на семейном ранчо, или хирург-ортопед, работающий в часе езды от фермы, которую они с мужем купили в рамках своего пенсионного плана. Или ребенок, который носит теннисные туфли в школу и надевает ботинки на родео для юниоров. Быть ковбоем – это состояние души, и единственным требованием к этому статусу является любовь к животным и пыльным джинсам.

Я как-то и забыла, что именно тетя ДиДи первой начала рассказывать мне истории о настоящей ковбойше, героине по имени Кейт Уорн. Мама несколько лет работала в ночную смену в больнице, так что за ужин и сон отвечала ДиДи. Когда в доме становилось тихо, я забиралась под одеяло с мультяшными лошадками, а тетя обнимала меня и рассказывала об этой женщине. Первой женщине-детективе, которая, как утверждала ДиДи, была девушкой-ковбоем на полставки. В историях всегда фигурировали разные вариации ее имени – Китти, Кэт, Кэти, Кей, – но все они были полны подробностей о том, как эта женщина и ее лошадь расстраивали заговоры против президента Линкольна, выслеживали грабителя банка, укравшего тысячи долларов, собирали разведданные во время Гражданской войны и в целом исправляли ситуацию в девятнадцатом веке.

Удивительно, но детство мисс Кейт Уорн было очень похоже на мое – ее воспитывали мать и незамужняя тетя. У этой девочки был всего один близкий друг, и она могла почувствовать, что нужно животному, одним взглядом. Отличия были лишь в незначительных деталях, явно выдуманных.

Когда я перешла в среднюю школу и решила сделать исследовательский отчет об этой знаменитой исторической личности, обнаружила, что Кейт Уорн умерла в середине тридцатых, и исследователи знают о ней очень мало. За исключением истории про Линкольна, которая является правдой, все остальное, включая лошадь, оказалось плодом воображения моей тети.

Когда я спросила ДиДи о «вымышленных дополнениях» к жизни Кейт Уорн, она пожала плечами и сказала, что расширила правду, потому что хотела, чтобы я в себе не сомневалась. Тетя видела, что я, пацанка, не вписываюсь в круг детей, популярных в нашем городе, центре конкурса красоты, вроде Савиллы Финч и ей подобных. ДиДи стремилась внушить мне уверенность, что кто-то вроде меня – например, девочка, которая предпочитает читать «Черного красавчика» и рисовать лошадей, девочка, которая плачет над умершими золотыми рыбками и долгие годы боится пчел, чувствительный и независимый ребенок, который не «точно соответствует шаблону», – это нормально. Даже хорошо. Я смотрела на абстрактный портрет тети ДиДи в гостиной Финчей и вспоминала все это. Вдруг завибрировал телефон. Я извинилась и вышла в коридор проверить сообщения. Три пропущенных звонка с пометкой «Спам» означали, что кредиторы снова взялись за свое, и их непреклонность заставила мой желудок сжаться от неопределенности будущего. Я представила себя стоящей возле маминого дома рядом с табличкой о конфискации имущества, несколькими семейными реликвиями и коробкой фотографий на заднем сиденье машины.

Тетя ДиДи всегда говорила, что драматизировать – это тратить время попусту, но я своими глазами наблюдала, как эта самая драма, да что там, катастрофа произошла с мамой меньше года назад. Чтобы избежать еще одной, мне придется поднажать – и победить. Я удалила уведомления, понимая, что разбираться с этим прямо сейчас выше моих сил, но все же была рада предлогу выбраться из этих душных апартаментов. С напряженной миссис Финч в короне и при титулах, отдающей нам приказы, и с безымянной Мисс 2001, висящей на стене абстрактным портретом. Мне определенно нужно было перевести дух.

Я схватила сумку для одежды, которую оставила у двери, и посмотрела вверх-вниз по коридору, гадая, как спуститься вниз. Попытка пойти в одном направлении привела меня в тупик. Я вернулась назад по своим следам, на этот раз ощупывая стену в поисках потайной двери. Через некоторое время я обнаружила пролом в стене между панелями и, толкнув его, оказалась на лестнице, по которой мы ранее поднимались. Я покачала головой в изумлении и поспешила на первый этаж. Скоро должна была начаться вечеринка Драгоценностей и Самоцветов, но сейчас передо мной не было ни шумных коридоров, ни женщин, цокающих каблуками по мраморным полам. Поскольку я все еще не знала, как найти свой коттедж, решила пробраться в ближайшую к вестибюлю уборную.

Даже туалет здесь был роскошным, с блестящими латунными кранами и серым мрамором в крапинку. Сидя в одной из кабинок, я взяла гроссбух, «позаимствованный» из шкафа мистера Финча, и взялась его просматривать.

Первая запись на самой первой странице книги в проволочном переплете была датирована 1982 годом. Буквы ККДР – конкурс красоты Дворца Роз – были написаны рядом с серией цифр, большинство из которых были депозитами, но были и те, что с годами увеличивались. Следующая страница была датирована 1983 годом, следующая – 1984 годом, и так далее, и дальше подробный отчет о конкурсе каждого года, доходах и расходах. Внизу каждой страницы шла прибыль – и с 2001 года эта цифра постепенно становились все меньше и меньше. Хм… Судя по всему, миссис Финч ошибалась – ее «спасение трона» в том году было не столь эффективным, как она предполагала. Я не смогла разобрать большинство сокращений в левом столбце, в 1996 году возникла повторяющаяся запись с пометкой «Пибоди». Сначала сумма рядом с этим именем была мизерной по меркам Финчей – 16 000 долларов. Но раз в несколько лет сумма увеличивалась.

1996 Пибоди: 16 000 долларов

2000 Пибоди: 35 000 долларов

2003 Пибоди: 47 000 долларов

2007 Пибоди: 62 000 долларов

Кем бы ни был этот Пибоди, он точно заработал кучу денег.

Я пролистала пустые страницы, и вдруг на пол упал сложенный белый листок бумаги. Это был ряд цифр полиса страхования жизни, выданного мистеру Фредерику Финчу на сумму восемь миллионов долларов 3 мая этого года. Месяц и несколько дней назад.

Я пробежала глазами документ до подписей в самом низу. Их было две.

Савилла Финч была указана гарантом, выплачивающим ежемесячную премию. Но зачем Савилле понадобился страховой полис на ее отца? Разве она уже не была и так назначена наследницей? Или все перешло бы ее мачехе?

Мой взгляд упал на вторую подпись, свидетеля. Там было написано «Деанна Грин».

О боже, а вот это нехорошо. Очень нехорошо.

Даже несмотря на украденную корону в ее комнате, мужское кольцо в ее ящике и вот теперь ее имя в нижней части свежего полиса страхования жизни – я знала, что тетя ДиДи не способна ни на что зловещее или подлое. Мне отчаянно хотелось поговорить с ней, услышать ее объяснения. Я представляла, что скажу шерифу, чтобы он понял ситуацию, и тогда все это разрешится.

В сознании промелькнули варианты, многие из которых я не хотела серьезно рассматривать, потому что они помешали бы моей первостепенной цели – вытащить ДиДи из тюрьмы. Я могла бы подняться наверх в квартиру и потребовать ответа от Савиллы, но какой в этом смысл? Если ей есть что скрывать, я только раскрою свои карты раньше времени. Нет уж, лучше промолчать.

Я на мгновение задумалась о том, чтобы разорвать полис страхования жизни и страницы бухгалтерской книги на мелкие кусочки, а затем просто смыть их в унитаз. Но все-таки вместо этого решила подождать и сделать то, что было дальше в расписании, – посетить «блестящую» вечеринку.

Я посмотрела на часы. Оставалось двадцать минут до начала – определенно, недостаточно, чтобы успеть найти свое жилье на этой огромной территории, переодеться и вернуться сюда вовремя. А успеть вовремя нужно, ведь я должна набрать как можно больше очков. Значит, есть только один выход.

После секундного колебания я сняла джинсы и рубашку на пуговицах и скатала их в комок с гроссбухом. Я решила спрятать вещи в кабинке на время мероприятия, а потом забрать их, прежде чем направиться в свой коттедж.

Я расстегнула молнию на сумке для одежды и нашла официальный комбинезон, который переходил от темно-графитового цвета снизу к мерцающему взрыву мелких кристаллов сверху. Одна сторона была с рукавом на плече, а другая – с изящной бретелькой вместо него. Это выглядело потрясающе, и я сразу поняла, что хотела сказать тетя ДиДи таким образом: низ графитового цвета символизировал алмаз, из которого возникают бриллианты. Гениально!

Я скользнула в комбинезон и вытащила оставшиеся вещи со дна сумки – каблуки со стразами и маленькую шляпку в стиле Мельбурнского кубка[14].

Осталось добавить последние штрихи – и можно выходить из кабинки и увидеть наконец свое сверкающее отражение. Тетя ДиДи превзошла саму себя. Мне даже не требовалось больше макияжа. Женщина, которая смотрела на меня из зеркала, уже изменилась с того судьбоносного понедельника, когда я узнала, что зарегистрирована для участия в конкурсе красоты. Я выглядела более взрослой, более успешной, но, что еще важнее, начала заново открывать в себе ту искру, которая всегда меня отличала. Я собрала волосы в строгий хвост, а затем решила скрутить их в пучок, закрепив шпильками из корзины на стойке, заполненной необходимыми в последнюю минуту вещами. Напомнив себе, что у меня есть все, что нужно для победы или, по крайней мере, для получения призового места, я направилась в бальный зал на вечеринку Драгоценностей и Самоцветов.