Руководство королевы красоты по убийствам

Двадцать четыре

Все знаки указывали на доктора Беллингема, а теперь, вполне возможно, и на его пациентку, Савиллу Финч. Нужно было сообщить шерифу, что мы обнаружили, но я хотела сделать это осторожно, чтобы ненароком не ткнуть пальцем в сторону тети ДиДи.

Вернувшись в главную часть поместья, я попыталась думать как шериф, насколько это вообще возможно. Пока я остужала лошадей и уводила их в стойла, Лэйси отошла, чтобы позвонить в больницу по поводу миссис Финч. Долго раздумывать, как устроено сознания шерифа, мне не пришлось: несколько минут спустя, как раз когда я наполняла водой корыто, он вошел в конюшню собственной персоной.

Моей первой реакцией на его присутствие был вопрос, следил ли он за мной. Иначе откуда бы ему знать, где я?

– Как дела? – Его лицо выглядело открытым, искренне обеспокоенным.

Я не знала, как отвечать на этот вопрос, и спросила сама:

– Лэйси рассказала, что мы нашли?

– Про мед? Да, она мельком упомянула об этом, я ее только что видел.

Он заколебался, словно тщательно взвешивал свои следующие слова.

– Но я хотел узнать от вас…

– Вам нужно еще одно официальное заявление?

– Нет, – выдохнул он, явно разочарованно. – Я должен делать свою работу, но также… мне не все равно.

Я прищурилась, пытаясь понять, что он на самом деле имел в виду.

– Оберджин привыкнет. Нашему городу просто нужно время адаптироваться…

– Все это чудесно, но я имел в виду, что… Я беспокоюсь о вас.

– Обо мне? – Я посмотрела на лошадку Полли, чтобы узнать, есть ли у нее какие-либо соображения по поводу того, что сердце шерифа Стронга выросло в два раза.

– Вчера вы казались, – он пытался подобрать слова, – сломленной.

У меня был выбор: рискнуть показать себя уязвимой или продолжать двигаться по той же траектории, что и весь последний год.

Я почти готова была ответить, что все в порядке и ему лучше бы следить за чистотой своих ботинок, – будь я в средней школе, так бы и ответила. Но что-то в его широко открытых глазах и в том, что он вообще был на мероприятии, которое, как я предполагала, было верхом эгоизма и поверхностности, а на самом деле оказалось о товариществе и общности, заставило меня передумать.

– Моя мама умерла в прошлом году. Рак, – прямо сказала я, слишком уставшая, чтобы тщательно сформулировать свои слова. Я глубоко вздохнула и прислонилась к Полли. – Она хотела, чтобы я участвовала в этом конкурсе, и только поэтому я здесь. Но когда я увидела мистера Финча мертвым…

– Это вернуло вас назад, – тихо сказал шериф.

– Да. Понятия не имею почему. Они с мамой были совсем не похожи.

– Горе не следует четкой траектории и не всегда служит какому-либо великому смыслу, – он посмотрел мне в глаза, и я увидела глубокие колодцы, взывающие ко мне.

– Вы тоже кого-то потеряли? – спросила я, прежде чем успела передумать.

Его губы дернулись так, будто он не привык к таким прямым вопросам. То есть привык их задавать, но никак не получать от других. Тем не менее он ответил.

– Отца. Он служил в полиции, где я вырос, в Нью-Джерси. После того как папа вышел на пенсию, мы переехали в Вирджинию.

– А здесь, подозреваю, у полицейского совсем другая работа…

– Да, – шериф Стронг слегка улыбнулся. – Когда я родился, папа был старше меня сейчас и уже собирался увольняться, что в итоге и сделал. Поэтому я рос с ним рядом, на каждом баскетбольном матче, на каждом кемпинге. Он рассказывал истории о времени, когда носил форму, и я их жадно впитывал; папа был супергероем, которым я хотел стать. Я потерял его пять лет назад, он пропал без вести… Сейчас уже легче, но… я бы отдал все, чтобы услышать его истории еще раз.

Мама часто рассказывала о своих пациентах, о забавных вещах, которые они говорили, даже в самые темные периоды. Ее рассказы заставляли семьи ожить в ярких подробностях, так что я отчетливо поняла, что шериф имел в виду.

– Я искренне соболезную вашей утрате, – сказал он. – Хотел сказать еще вчера, но почему-то не смог.

– Но вчера вы еще не знали о моей маме.

– Я видел, что вы кого-то потеряли.

Значит, он был проницательным, сострадательным и сексуальным. Боже мой, у меня не оставалось никаких шансов ненавидеть этого мужчину.

Он отступил на шаг и снова принял более официальную позу.

– Лэйси торопилась и рассказала мало. Мне нужно еще что-нибудь знать? Например, где именно вы двое были все утро? – спросил шериф.

– Не знала, что Большой Брат следит, – поддразнила я, отворачиваясь, чтобы погладить Полли.

– Не следит. – Он оперся предплечьями о деревянную полудверь и наклонился вперед, чтобы погладить Полли по носу. Она уткнулась в него, что означало, что шериф Стронг все-таки может быть хорошим человеком. Лошади часто считывают людей лучше, чем детекторы лжи. – Мне просто любопытно.

– Знаете, как говорят, – начала я. – Любопытство сгубило…

– Шерифа?! – закончил он. – Это довольно бессердечно, мисс Грин!

Его тон был мягче, чем я ожидала. Почти как между старыми друзьями.

– Наверное, еще слишком рано шутить об убийстве кого-либо, – сказала я, бросив на него многозначительный взгляд.

– Справедливо, – согласился он. – Я уже говорил об этом Лэйси, скажу и вам. Из больницы звонили несколько минут назад. Миссис Финч в сознании. Она сказала врачу, что потеряла сознание, выпив немного виски. Она смешала его с медом.

Я замерла. Значит, мои подозрения оказались верны. Кто-то знал, что мед ядовит, и намеренно положил его в шкафы Финчей, ожидая, пока один из них – или оба – его съедят.

– Мы с Лэйси нашли этот мед в задней части дома. Он определенно был ядовитым. А насчет слов миссис Финч про «немного» виски… Я видела своими глазами, что она подразумевает под этим определением. Тут и лошади свалиться недолго.

– Врач говорит, что с ней все будет в порядке. Яда в ее организме было не так много, чтобы нанести непоправимый вред – только чтобы заставить ее потерять сознание и ужасно себя чувствовать. Так что миссис Финч может даже присутствовать завтра вечером.

– Так шоу все еще продолжается? – спросила я. Несмотря на то что моим приоритетом было очистить репутацию моей тети, я знала, что мне также отчаянно нужно участвовать в этом конкурсе.

– Шоу должно продолжаться, – задумчиво проговорил шериф, почесав затылок. – Как только миссис Финч пришла в сознание, она настояла, чтобы все продолжалось, и, поскольку это не помешает расследованию, я тоже это разрешаю. Просто в эти выходные у нас будет больше охраны. Миссис Финч говорила, что конкурс никогда раньше не закрывался – ни во время Второй мировой войны, ни в периоды финансовых крахов, ни даже в разгар пандемии ковида. Она сказала, что этого хотел бы ее муж.

Я задумалась над этими словами. Казалось, их можно было толковать по-разному: либо Гленду не слишком волновало, что ее муж умер, либо она действительно хотела почтить любовь мистера Финча к конкурсу красоты. Сложно сказать, что подразумевала миссис Финч, но лично я склонялась к первому варианту.

– Вы говорили, что это ваше первое шоу?

Я кивнула, нежно проведя кистью по спине Полли.

– Вы кажетесь естественной, – сказал он без тени снисходительности или сарказма. – Вы держитесь стойко, тогда как судьи, а также некоторые конкурсантки кажутся потрясенными.

Я выглянула из-за Полли, чтобы увидеть выражение его лица, и он поймал мой взгляд.

– Я делаю вам комплимент, мисс Грин.

– Вы точно не хотите сделать ехидное замечание о том, что все конкурсантки – блондинки-дурочки?

Примерно так я сама думала еще неделю назад.

– Вы точно не блондинка и не дурочка, – ровным голосом ответил шериф. – На самом деле, я очень надеюсь, что вы продолжите делиться со мной всем важным, что узнаете о мистере Финче и его убийстве.

– И зачем мне это делать? – спросила я, наклонив голову.

Он откашлялся, задумавшись, как лучше ответить на вопрос.

– Думаю, что наши интересы совпадают больше, чем вам кажется. Я хочу найти доказательства, касающиеся убийцы мистера Финча, и вы хотите того же.

– По разным причинам.

– Возможно, – признал он, пнув носком ботинка землю. – Но в качестве акта доброй воли я подумал, что должен кое-что вам рассказать. Сегодня утром я получил отчет по вскрытию мистера Финча.

Я вся обратилась в слух.

– Похоже, смерть наступила после полуночи прошлой ночью.

После полуночи… Как я и думала! После того как тетю ДиДи взяли под стражу. Меня охватило волнение.

– Значит ли это, что моя тетя невиновна?

Он протянул руку в упреждающем жесте:

– Непосредственно в смерти мистера Финча – да, но она все равно украла корону.

– Якобы украла, – возразила я. – Кто угодно мог подбросить ее в комнату тети ДиДи.

– Вы правы. Якобы украла, – повторил он мои слова и нахмурился. – Коронер[26] также определил причину смерти мистера Финча. Травма головы, нанесенная через правую глазницу.

Я бы тоже сделала такой вывод, с учетом отсутствия глазного яблока и кровоподтека вдоль одной стороны его тела.

– Есть идеи, что это могло быть за оружие? – спросила я, накрыв спину Полли покрывалом и затем направляясь к стойлу Джинджер.

– Это был острый предмет, но не такой острый, как нож. Что-то тупое, – шериф отступил, пропуская меня, и наклонил голову. – Странно то, что на месте раны обнаружили следы грязи и травы.

Я несколько раз ударила носком своего ботинка о землю, размышляя, а потом мне в голову пришла идея.

– Какой длины, по их мнению, мог быть предмет?

– От десяти до пятнадцати сантиметров.

– Так может, это была туфля? Например, высокий каблук или шпилька? Что-то острое, от десяти до пятнадцати сантиметров, что неизбежно соприкасается с грязью и травой здесь.

Он обдумал эту возможность и сказал:

– Это хорошая догадка.

– Значит, убийцей, скорее всего, была женщина, верно?

Мне снова вспомнилось лицо Савиллы. А также золотые каблуки, которые она продемонстрировала на нашей первой встрече, и каблуки цвета шампанского, которые она носила вчера. Туфельки с открытым носком, заляпанные грязью.

Как будто напоминая мне о том, что он не будет делать ничем не подкрепленные выводы, шериф заявил:

– То, что убийца использовал туфлю в качестве орудия, не означает, что это была женщина. Здесь любой может заполучить каблук.

– Вот только грязь и трава явно указывают на то, что этот каблук недавно носили.

Я вспомнила, как Лэйси относилась к своей обуви. Как к драгоценным камням: она носила их, чистила и выставляла как произведения искусства в своем шкафу.

– Если эта туфля принадлежит участнице, на ней не должно быть грязи или травы – если только эта женщина недавно не выходила за пределы конкурсной территории и не имела другого выбора, кроме как топтаться по грязи при параде.

– Возможно, – согласился шериф.

– И что тогда делать? – спросила я. – Проверить обувь каждой участницы на наличие грязи, пыли и крови?

– Полагаю, что вытряхивание шкафов не вариант. Я могу поручить экспертам копать глубже, посмотреть, смогут ли они точнее определить конкретное растение или тип почвы, но это займет дни, если не недели.

– Ну, во всяком случае вы знаете, что это была не я, потому что у меня даже нет пары обуви на каблуке.

– Как я уже сказал, при необходимости здесь любой может заполучить каблук, – прищурился он. На его лоб упал локон. Мне пришлось сдержаться, чтобы инстинктивно не смахнуть его, но в одно мгновение его лоб вновь нахмурился.

– Я хочу выяснить, кто это сделал, – сказал шериф, снова сосредотачиваясь на деле.