Руководство королевы красоты по убийствам

Двадцать шесть

Дойдя до открытой двери Дворца Роз, мы с Саммер повернули направо и прошли по длинной веранде с высоким стеклянным потолком, пропускавшим остатки солнечного света. Далекие горы придавали облакам края, а огни в фигурно выстриженных кустах выстроились вдоль окон, мерцая и переливаясь, как звезды, проглядывающие сквозь восковое зеленое небо. В какой-то момент мы потеряли шерифа, когда он остановился переговорить с одним из своих офицеров. Человек, стоявший на страже у двери, записал наши имена, и каждой из нас вручили коробку с этикеткой: «Открой меня. Собственность ювелирного дома Финч». В моей была длинная нить жемчуга с розой, увенчанной бриллиантом, в центре, а Саммер надела изумрудный браслет.

– Это сувениры для мероприятия? – пошутила Саммер.

Человек, стоявший на посту, ответил заученной фразой, которую он, видимо, повторял весь вечер:

– Финчи щедро распорядились, чтобы каждому гостю был предоставлен аксессуар. Пожалуйста, верните его в конце ужина.

Он говорил без выражения и как-то едва двигая ртом. Я пару раз перекинула нить через голову.

– Фантастика, – сказала я, размышляя, сколько может стоить эта вещица. Вероятно, хватит, чтобы закрыть несколько месяцев по моему кредиту, но, к лучшему или к худшему, я не была вором.

– Так и привыкнуть недолго, – хихикнула Саммер.

Украсив себя драгоценностями, мы вошли в просторный банкетный зал и увидели, как вернулся во плоти Позолоченный век: сводчатый вход, витиеватая резная корона, золотые акценты, хрустальная люстра. Это было воплощением безвкусного чуда.

Джемма подошла, как будто все это время наблюдала за нами. Она надела пару аметистовых сережек и махнула рукой направо.

– Мы сидим за этой дверью. Все трое за главным столом, – она отпила глоток шампанского. – Победительница каждого шоу всегда сидела там в вечер ужина. Хотя, конечно, ужин не всегда был в тематике Позолоченного века.

– Не могу поверить, что я удостоилась главного стола, – сказала Саммер, широко раскрыв глаза от изумления

– Я тоже не могу, – сказала Джемма настолько деловым тоном, что это даже не показалось оскорбительным. Она изучающе посмотрела меня. – И ты. У тебя все получается на удивление хорошо. Твоя искренность на утреннем чаепитии – я видела, что Мисс шестьдесят второго года ее заглотила как наживку, и, конечно, Кэти Гилман тоже явно твоя поклонница. Я слышала, что это она помогла тебе подготовиться к выходу сегодня вечером.

– Откуда ты знаешь?

Джемма пожала плечом с одним ремешком, украшенным жемчужинами.

– Сейчас время, когда все смотрят на всех. И вот тогда начинается главное веселье.

Прозвенел звонок, и нас попросили занять свои места. Когда мы вошли в комнату, женщины вокруг нас скользнули к мягким креслам, большинство из них прошли мимо центрального стола с тоской на лице. Одна из девушек, которую я уже видела раньше, Пайпер, закатила глаза, когда Джемма, Саммер и я выдвинули свои кресла и сели за тот же стол, что и судьи.

Я посмотрела на свое имя, выведенное каллиграфическим почерком: Мисс Дакота Грин из Оберджина, участница. Всего через мгновение я заметила, что Чарли отодвигает стул слева от меня. Даже сидя, он был значительно выше меня, и он находился так близко, что я заметила, какие у него длинные ресницы. Он положил руку всего в нескольких сантиметрах от моей, и я могла чувствовать исходящее от него тепло. Хотя, возможно, я была единственной, кто его чувствовал.

Держи себя в руках, Дакота. Сосредоточься на призе.

– Мисс Грин, я так рад видеть вас сегодня вечером! – сказал доктор Беллингем через стол, поднимая бокал в мою сторону. – Вы выглядите свежей, как вечерний бриз.

Рука шерифа сжалась в кулак, но он ничего не сказал.

– Спасибо. Для меня большая честь находиться здесь за этим столом со всеми судьями сегодня вечером, – пропела я, изо всех сил стараясь изобразить королевскую особу конкурса красоты.

– И как же прошел твой день, дорогая? – поинтересовался доктор Беллингем, все еще не сводя с меня глаз. Он облокотился на стол, видимо надеясь услышать от меня что-то умное.

– О, да как обычно. Я провела утро, читая «Руководство по убийствам и пыткам для королевы красоты».

Другие конкурсантки за столом, включая Джемму и Саммер, которые выглядели так, будто их вот-вот стошнит, замерли, услышав мою шутку, которую я даже не обдумывала, прежде чем она вылетела изо рта. Но доктор Беллингем рассмеялся во весь голос и от души.

– Руководство по пыткам для королевы красоты… это отлично! Очень остроумно. Очень!

Он продолжал смеяться, переходя к Джемме, чтобы спросить, как прошел ее день, и вот тогда я заметила кольцо на мизинце у него на пальце, что означало, что это было не то, что нашли в комнате моей тети.

Я была рада, что фокус всеобщего внимания больше не на мне, и повернулась к Чарли, на лице которого отразилось удивление. Это напомнило мне, насколько я отвыкла от разговоров. Было определенно слишком рано шутить об убийстве мистера Финча, особенно с человеком, который, предположительно, мог быть причастен к его смерти.

– Извините. Я не очень хороша в таких вещах, – тихо сказал я шерифу.

– Не нужно извиняться передо мной, – он оглядел других гостей, переговаривающихся между собой. – Для меня это все тоже непривычно.

– Правда? Вы не всегда одеваетесь так, как будто явились прямиком из прошлого века, и не круглосуточно пытаетесь раскрывать убийства?

– Я приберегаю это только для особых случаев, – ответил Чарли, похлопав по карману своего костюма.

– Тогда я рада, что вы смогли присоединиться к нам сегодня, – ответила я, удивляясь самой себе, насколько буквально подразумеваю именно то, что сказала.

В этот момент гул разговоров затих. В столовую вошла Савилла Финч в кроваво-красном платье, шлейф которого тянулся за ней. Она направилась прямо к доктору Беллингему, и тот встал, чтобы встретить ее. Она протянула ему руку, и он сжал ее в своей. Секунду спустя он приблизился к ее уху и что-то прошептал, и она заливисто засмеялась в ответ.

Джемма, Саммер и я обменялись взглядами за столом. Динамика отношений между Савиллой и доктором Беллингемом, эта весьма интимная близость, казалось, были чем-то новеньким в развитии событий.

Я попыталась «исправить лицо», как выразилась бы мама.

Когда доктор Беллингем усадил Савиллу рядом с собой, я сделала глоток вина, гадая, что подумала бы мама, если бы увидела эту сцену – и меня в ней. Так же я немедленно представила себе тетю ДиДи, сидящую в тюремной камере, ожидающую, что я что-то сделаю. Я отставила вино в сторону и выпила воды. Нужно оставаться начеку. Шериф также, казалось, пристально следил за Савиллой и доктором Беллингемом, и это давало мне некоторое утешение.

Через несколько секунд после того, как мы сели, Савилла постучала ложечкой по краю своего хрустального бокала, привлекая внимание женщин, собравшихся в огромном обеденном зале, а также немногочисленных гостей и персонала.

Все глаза обратились на нее, пока она говорила, управляя залом так же хорошо, если даже не лучше, чем когда-либо делали ее отец или мачеха.

– Я спрашивала Дорис Дэвис, как старейшую судью конкурса, – Савилла кивнула в сторону Мисс 1962, – не хотела бы она оказать честь и поприветствовать вас всех здесь сегодня вечером, но она настояла, чтобы это сделала я.

Мисс 1962 никак не отреагировала. Она сделала большой глоток вина, и я задумалась, не выключила ли она слуховой аппарат, чтобы спокойно насладиться вечером.

– Несколько минут назад я говорила с мамочкой по телефону, и она хотела, чтобы вы все знали: она планирует вернуться сюда для завтрашнего вечера.

Зал зааплодировал. Савилла потратила несколько минут, чтобы осмотреть каждое лицо в зале, – около дюжины человек за нашим столом, а также всех, кто был разбросан по обеденному залу.

– Этот столетний юбилей конкурса принес с собой огромное горе, – продолжила она. – Смерть моего отца – тяжелая утрата не только для меня и моей мачехи, но и для всего мира театра. Хотя я и благодарна, что мы можем быть вместе и разделить этот восхитительный ужин, я не могу не представлять отца среди вас всех. Ему бы очень понравилось видеть этот зал полным гостей, с вином, льющимся рекой. Я хочу подчеркнуть, что мы делаем все это с изрядной долей ветхости.

Ветхости? Может быть, значимости, величия, торжественности? Впрочем, у Савиллы обычно находилось объяснение каждому странному слову, которое она некорректно произносила.

Доктор Беллингем поднял бокал в поддержку Савиллы и прекрасных женщин вокруг него. При этом он слишком широко улыбался.

– С этой целью я прошу любого, кто может что-то знать о смерти моего отца… или об отравлении моей мачехи… – на этих словах Савилла почти вскрикнула. – Пожалуйста, если вы что-то знаете, немедленно сообщите об этом шерифу Стронгу.

Она посмотрела через стол на Чарли, а затем ее взгляд упал на меня, и она едва заметно дала мне понять, что заметила: мы сидим вместе.

– Любая информация – неважно, насколько она нелепа…

Нелепа? Возможно, имеется в виду «незначительна»?

– …может быть полезной для шерифа в определении того, есть ли среди нас убийца. Я доверяю ему проделать самую тщательную работу, чтобы восстановить справедливость для моей семьи и этого конкурса!

После ее речи хотелось аплодировать стоя. Как будто Савилла только и ждала возможности занять свою законную роль на сцене конкурса семьи Финч.

– За мистера Финча, – сказала Мисс 1962 года. Значит, ее слуховой аппарат все-таки был включен.

– За справедливость, – добавила Кэти Гилман, поднимая бокал с вином.

– За каждую из вас, милые дамы, – сказал доктор Беллингем, почти ошеломленно. Этот человек либо начал употреблять алкоголь задолго до всех остальных, либо он был преступником, который был рад, что ему сошло с рук его подлое деяние.

В другом конце зала тоже поднялись бокалы. Когда я выпила за бывшего владельца конкурса, подумала обо всех этих людях: гостях, конкурсантках, судьях и персонале. Знал ли кто-нибудь из них Дворец Роз и всю эту кухню так же хорошо, как Финчи? Был ли у кого-нибудь из них более веский мотив убить мистера Финча и отравить миссис Финч, чем у его собственной дочери, единственного человека, который в конечном итоге должен был унаследовать все это? И уделял ли кто-нибудь еще столько же внимания Савилле, как близкий друг ее отца, доктор Беллингем?

Тем не менее даже с учетом всего, что указывало на них двоих как на виновных, я не могла не задаваться вопросом, зачем понадобилось вовлекать в это ДиДи. Зачем Савилла подложила корону в комнату моей тети? Зачем подбрасывать поляроидные снимки мне в постель? Зачем обвинять мою тетю в убийстве ее отца и Мисс 2001? Насколько я могла судить, у Савиллы Финч не было никаких причин вовлекать мою тетю – или меня.

Но у кого-то другого эти причины быть могли. Возможно, виной всему обида, которая переросла в нечто более сильное.

Я повернулась к доктору Беллингему. Его долго здесь не было – с 1999 года, когда он был судьей конкурса в течение трех лет. Эта работа завершилась исчезновением Мисс 2001, и он вернулся только недавно, два десятилетия спустя. Может ли он быть недостающим звеном между победительницей, исчезнувшей в 2001 году, и систематическим устранением старших Финчей в последние два дня? Мой взгляд вернулся к Джемме и Саммер – они обе были сосредоточены на Савилле и ее кроваво-красном платье.

Мои щеки горели, когда я наблюдала, как глаза доктора Беллингема откровенно блуждали по телу Савиллы. Могут ли они действовать сообща? Или, если это все он один, какова вероятность, что Савилла Финч, по причинам, которые мне еще предстояло выяснить, станет его следующей жертвой?