Руководство королевы красоты по убийствам

Тридцать два

Той ночью я спала всего четыре часа. Проснувшись около 9 утра, обнаружила сообщение от тети. Оно было отправлено в 5:30.

«Доктор Б. признался, что подставил меня, но пока ничего больше не скажет. Вышла из тюрьмы. Пойду смою грязь. Скоро увидимся».

Я улыбнулась, прочитав эти слова. Доктор Беллингем был за решеткой – как и должно быть, – а значит, я смогу пережить сегодняшний день. Потому что знаю: даже если не выиграю деньги, в которых очень нуждаюсь, вечером я вернусь домой с тетей ДиДи.

«Еще не все потеряно», – так говорила мама. Правда, она произнесла эти слова после того, как ее отправили в «домашний хоспис», и потому они прозвучали неестественно и медленно – и уж точно никоим образом не имели отношения к шоу Дворца Роз. Тем не менее именно сейчас это выражение казалось очень справедливым.

Я глубоко вздохнула. Я уже делала сложные вещи раньше, и решимость всегда служила мне хорошую службу. Я оденусь и обниму тетю ДиДи. Затем наведу марафет и изо всех сил постараюсь победить в течение следующих двенадцати часов. Если это не сработает, мы с тетей ДиДи разберемся с этим вместе.

В свете событий прошедшего вечера Лэйси снова спала ночью в моем крошечном коттедже, внизу. Я рассказала ей обо всем, что случилось, во всех ужасающих подробностях: лабиринт, туннель, испуганная Кэти, обнаружение пропавших улик и, самое главное, кривая ухмылка доктора Беллингема, когда полиция уводила его.

Я приняла душ и оставил записку для Лэйси на кухонном столе, пока она тихонько посапывала. Я решила: прежде чем что-либо предпринять, стоит пойти навстречу тому, что мне нужно больше всего – кофе.

Я вышла наружу и пошла мимо шатра 1920-х годов, где над входом возвышался огромный палец, а слова «Здесь вход в Спикизи»[28] возвышались блочными золотыми буквами. Из шатра эхом разносился джаз, и уже можно было видеть парочку ранних пташек, слоняющихся в платьях с кисточками. Последний день конкурса обещал быть солнечным и теплым, и горы вдалеке нависали над поместьем, словно охраняя его.

Я прошла мимо пары сине-зеленых автомобилей эпохи Гэтсби в центре 20-х годов. Информационный листок рядом с ними гласил, что эти машины были главным призом на самом первом конкурсе красоты. Я так и видела, как участницы растягиваются на капотах для фотосессий через несколько часов.

У 1930-х годов было два знака на противоположных концах навеса. На первом было написано неразборчивым шрифтом: «Благотворительная столовая»[29]. На втором знаке было написано: «Здесь проходят ток-шоу». Был возведен и миниатюрный закрытый Дворец кино, занимающий почти половину палатки. Темой здесь, похоже, было сохранение шоу даже во время Великой депрессии.

Когда я добралась до 1940-х годов, заметила, что одна половина пространства палатки представляла собой салон красоты под открытым небом с фенами в стиле эпохи, а другая половина была заставлена моделями самолетов, танков и кораблей, использовавшихся в борьбе против мирового господства Германии. Из динамиков ревел национальный гимн. Интересное сочетание патриотической дани красоте и войне одновременно.

Несколько участниц, с горящими глазами и полные адреналина на предстоящий день, стояли вокруг барной стойки, болтая между собой.

– Я хотела еще раз поблагодарить тебя, – сказала Кэти Гилман, подходя ко мне, пока я делала первый глоток крепкого кофе. Она держала тарелку с черничным маффином и нарезанной клубникой. Кэти выглядела свежей после утреннего душа, и страх в ее глазах сменился принятием того, что произошло – или могло произойти – несколько часов назад.

Я не вполне понимала, как ответить на благодарность такого рода, поэтому просто наклонила голову в знак признательности и сделала еще один глоток кофе.

– Вчера вечером у меня был долгий разговор с шерифом, – продолжила Кэти, проверяя, нет ли поблизости никого, кто мог бы нас подслушать. – Я чувствовала себя такой идиоткой, позволив Джимми вывести меня туда под ложным предлогом.

Ложные предлоги? Джимми? Она ожидала романтического вечера?.. Я не хотела совать нос в чужие дела, но все же подтолкнула ее сказать больше. Я бросила небрежный комментарий, который Кэти могла бы развить, если бы захотела.

– Я заметила, что доктор Беллингем ловит каждое слово Савиллы вчера за ужином.

Кэти яростно кивнула, и ее щеки вспыхнули.

– Вот почему я обратила его внимание на себя! Боже мой, одна мысль о том, что он уведет ее туда, чтобы сделать свое грязное дело…

Я попыталась не округлить глаза при этих ее словах и ждала, пока она продолжит.

– Не то чтобы он был заинтересован в такой старушке, как я, но, думаю, понял, что с Савиллой у него сегодня ничего не получится. Когда я спросила, не хочет ли он прогуляться по саду, его глаза загорелись. Он повел меня в лабиринт, а затем в тот ужасающий туннель. Когда я увидела кровь и туфлю, он рассказал мне, что сотворил. Сказал, что теперь я его сообщница. И что ему нужна моя помощь с чем-то на задней стороне поместья. Он толкнул меня перед собой и заставил идти.

– Мы нашли список имен… участниц конкурса красоты, – сказала я, надеясь, что она сможет объяснить его смысл.

– Да, Джим любит держать при себе список главных претенденток. Составляет новый в конце каждого дня на основе таблицы результатов, – подтвердила Кэти.

– Но мое имя было вычеркнуто сверху.

Она мягко улыбнулась и понизила голос.

– Это потому, что он выбрал тебя. Победительницей.

– Меня?! – Я с трудом сглотнула. – Но я с ним почти не разговаривала. У него не было никаких причин…

Она бросила на меня многозначительный взгляд.

– Я знаю, как он судит. Он всегда использует один и тот же метод.

– С чем он хотел, чтобы вы ему помогли?

– Понятия не имею. К тому времени, как он заставил меня выйти, я была в слезах. Он оставил меня одну в той теплице на некоторое время, но я не знаю, куда он пошел или что сделал. Я пыталась заставить себя вернуться через туннель, но, когда подумала о мистере Финче и о том, что случилось с ним там, внизу… я просто не могла пошевелиться.

Это я как раз прекрасно понимала. Вчера вечером я сама вернулась обратно с полицейским эскортом на одном из гольф-каров поместья. Ступать в этот подземный туннель больше не хотелось никогда в жизни.

Кэти прижала руку к груди, словно ей нужно было перевести дух.

– Мне жаль. Это… это слишком. До вчерашнего вечера я думала, что туннель больше не используется. В последний раз я была там, когда Савилле было девять. Она мечтала стать исследователем, когда вырастет, так что притворилась археологом и сделала меня своим помощником. – Кэти улыбнулась воспоминанию, но почти сразу же на ее лице вновь проступил ужас. – Как он мог так поступить с мистером Финчем?! С миссис Финч?..

Она внимательно смотрела на меня, наверняка вспомнив, насколько это все касалось меня лично.

– И все это время подставлял твою бедную тетю! – воскликнула Кэти, вторя моим мыслям. – Слава богу, она больше не в тюрьме.

– Ты ее уже видела? – Я огляделась по сторонам. – Или шерифа?

ДиДи я хотела обнять, а шерифа… Не знаю, что конкретно мне хотелось сделать с ним, но, как ни странно, в первую очередь я хотела его увидеть.

– Я ушла из полицейского участка сразу после того, как дала официальное заявление. Больше не могла бодрствовать ни секунды – вернулась сюда и рухнула в постель на несколько часов.

Кэти распрямила плечи и «включила» фирменную улыбку королевы красоты, чтобы снова оживить наш разговор.

– Твой мужчина такой очень… ну, такой сильный. Не сочти за каламбур.

– Мой мужчина? – Я была рада услышать, что Кэти возвращается к некоторому подобию себя прежней, хотя травма прошлой ночи останется с ней надолго. Тем не менее я не вполне понимала, что она имеет в виду, говоря «мой мужчина».

– Ну, шериф Стронг, – пояснила она.

– О, он не… мы не…

– Понятно. – Кэти похлопала меня по руке и скрестила пальцы. – Тогда буду держать кулачки за счастливый финал.