Руководство королевы красоты по убийствам

Двадцать пять

Савилла Финч, ожидающая выздоровления мачехи и уже не ожидающая возвращения отца, официально заявила, что конкурс продолжится согласно плану.

По саду прогуливалась стайка девушек в спортивной одежде, некоторые занимались с легкими гантелями. Никто не выглядел так, будто готовится к запланированному собеседованию. Я заметила Саммер среди девушек и пошла за ними следом.

– По крайней мере, деньги все еще на кону, – сказала женщина, которую, кажется, звали Пайпер.

– Победа не в деньгах. Главное быть образцом для подражания! – напомнила Саммер двум другим, подняв над головой двухкилограммовую гантель.

Кажется-Пайпер рассмеялась, остановилась и сделала выпад вперед, размахивая руками.

– Говорит так, как будто у нее уже много денег!

– У всех есть деньги, – сказала третья девушка, которая маршировала на месте. – Но меня на самом деле беспокоит… как вы думаете, безопасно ли здесь оставаться?

Я не видела лица говорившей, но ясно слышала страх за ее словами.

– Я задаюсь этим вопросом с тех пор, как мистер Финч исчез, – продолжала она. – А теперь…

– Кто-то охотится за Финчами, а не за нами, – снова вмешалась Кажется-Пайпер.

Дамы затихли, словно взвешивая мудрость этих слов.

– А что, если убийца здесь? Среди нас? – спросила третья девушка, на этот раз с откровенной дрожью в голосе.

– А что, если убийца – один из нас? – Кажется-Пайпер рассмеялась и, повернувшись к своим собеседницам, заметила, что я слушаю их разговор. – А может быть, это она? – Она указала на меня. – Знаешь, как говорят: вместе воруют, вместе и убивают.

– Не смешно, Пайпер! – сказала Саммер, ударив себя по руке.

Определенно, эта Теперь-Уже-Точно-Пайпер шутила, но при этом смотрела на меня со снисходительной улыбкой. Если бы я не слышала их разговор, могла бы предположить, что ее неприязнь ко мне вызвана видом моих лохматых волос, прядей, выбивающихся из хвоста, и брызг грязи, покрывающих мои джинсы. Но нет, тут что-то личное. Как будто из-за того, что моя тетя в тюрьме, я могла быть легкой мишенью для насмешек – или для сострадания со стороны судей, что еще хуже. Что ж, видимо, у некоторых участниц конкурса и впрямь не было сердца, но я напомнила себе, что это должно быть исключением из правил.

Саммер взяла свои гантели и оторвалась от девушек, которые важно прошли на другую сторону сада, где начали усаживаться в позы йоги.

– Она не это имела в виду, – сказала Саммер. – Мы все просто нервничаем и пытаемся найти способ сделать все это менее страшным.

Я попыталась отмахнуться от этих слов. Неужели другие конкурсантки действительно думают, что моя тетя виновна?! И что я могу знать больше, чем говорю?! Или они просто завидовали тому, что я выступила на удивление хорошо, несмотря на отсутствие опыта участия в конкурсах красоты? Неужели мир конкурсов красоты настолько беспощадный? Я не могла заставить себя задать эти вопросы вслух.

– Как ты себя чувствуешь? После… всего? – спросила Саммер.

– Готова увидеть тетю ДиДи, – ответила я. – А ты как?

– Готова победить, – улыбнулась Саммер. – Или поддержать победителя. И то, и другое – хорошо.

Я поверила ее словам – тому, как она их говорила.

– Кстати, – глаза Саммер загорелись, и она бросила гантели к ногам. – Я нашла кое-что, что, думаю, может тебя заинтересовать. Это о Мисс две тысячи один.

Она достала книгу из спортивной сумки, которая висела у нее на спине.

– Вот, из библиотеки. Я была там сегодня утром, искала что-нибудь почитать и наткнулась на это.

Я взяла тонкую, переплетенную в холст книгу. Она называлась «Королева двадцать первого века». Открыв ее, на обратной стороне обложки я увидела, что книга была опубликована «Оберджин пресс», тем же издательством, которое выпускало еженедельную газету. Вместо одного автора значилось несколько соавторов.

– О конкурсе две тысячи первого года речь начинается на двадцать второй странице, – подсказала Саммер.

Я открыла нужную страницу и пробежала глазами первый полный абзац.

«В отличие от первых семидесяти пяти лет истории конкурса с участием исключительно обладательниц голубых кровей, сегодняшние девушки происходят из самых разных слоев общества…»

– Возможно, это все тебе и так уже известно, – добавила Саммер. – Но я увидела год и подумала, что это может быть полезно.

– Да, спасибо, – поблагодарила я, радуясь любой детали, которую могла найти о Мисс 2001, и продолжила чтение.

«На конкурсе Мисс 2001 я поговорила с молодой женщиной по имени Кэти Пибоди, которая выросла в близлежащих горах на ферме со своей семьей. Она не знатных кровей, а из семьи рабочих, но надеется когда-нибудь работать на парижских подиумах».

После этого текст переключился на других молодых женщин, прежде чем вернуться к словам Пибоди.

«Мой ребенок вырастет в другом мире, даже не в таком, как выросла я сама, – сказала мисс Пибоди. – И я здесь, на конкурсе, чтобы создать для нее этот лучший мир».

– Ее ребенок? – спросила я. – Но конкурсанты, по правилам, не должны иметь детей.

Саммер посмотрела мне через плечо.

– Думаю, что она имела в виду будущего ребенка.

– Но тут написано: «Лучший мир для нее». Как будто речь о дочери, которая уже у нее есть.

– Может, это образное выражение? Хотя кто знает…

Саммер пожала плечами и начала делать высокие удары ногами, несколько нервно пытаясь закончить тренировку.

– Ладно. Может, и так, – согласилась я.

– Вернешь книгу в библиотеку, когда закончишь?

– Конечно, – пообещала я.

Саммер подарила мне воздушный поцелуй.

– Помни, что сегодня самое главное – манеры и костюмы, так что будь готова, ладно? – Карие глаза Саммер блестели на полуденном солнце. – Я забегу к тебе узнать, нужна ли помощь с какими-нибудь завершающими штрихами, но мне в любом случае понадобится время, чтобы привести себя в порядок.

– Договорились.

Я проводила ее взглядом, а затем просмотрела остальные пятьдесят с лишним страниц книжечки, пока возвращалась в свой коттедж. Кэти Пибоди больше не упоминалась.

Добравшись до своей комнаты, я взглянула на часы. Мы пропустили завтрак и обед, вечер быстро приближался. Лэйси написала, что сообщила шерифу и сотрудникам больницы о наших находках, а затем ее вызвали на очередное чрезвычайное происшетсвие в палатке.

Я начала рыться в одной из своих сумок, чтобы найти растаявший протеиновый батончик, когда в мою дверь постучали. Это оказалась Кэти Гилман.

– У меня мало времени, но я видела тебя в саду с другими конкурсантами, – сказала она. – Понятия не имею, что эти девчонки тебе сказали, но догадалась, что прозвучало не очень красиво.

– Спасибо, – сказала я, желая, чтобы язык моего тела не был столь красноречивым.

Кэти оглянулась так, будто ей не следовало заходить внутрь, но затем все-таки переступила порог.

– Послушай, дорогая. Я знаю твою тетю… ну, целую вечность… И, так как технически это не против правил, я подумала… Не нужна ли тебе помощь, чтобы привести себя в порядок сегодня вечером? Это важное событие, на кону много очков.

Помощь? Я не была уверена, что предлагает мисс Гилман, но, вероятно, мне нужна вся помощь, которую только возможно получить.

– Помощь с макияжем, – сказала Кэти, отвечая на мой незаданный вопрос. – На ужине в честь Позолоченного века некоторые конкурсантки сидят с судьями, и я, возможно, немного перетасовала карточки, чтобы посадить тебя за главный стол.

Она улыбнулась.

– Когда я увидела, как Лэйси бегает с коробками не пойми чего у палатки тридцатых годов, поняла, что мне стоит зайти и проверить, как ты.

Я хотела ответить, что все в порядке, но мы обе знали, что это неправда. Моя независимая жилка не пошла мне на пользу в прошлом году. Кэти была нужна мне – как и остальная часть сообщества моих людей, каким бы крошечным оно ни было.

– Вы умеете делать прически? – спросила я, проводя рукой по прядям, пока стаскивала резинку с хвоста.

Лицо Кэти смягчилось. Она, похоже, обрадовалась моему вопросу.

– Думаю, высокая прическа будет как раз тем, что нужно.

Она ворвалась внутрь, усадила меня перед собой и быстро принялась за работу, используя мешанину из принадлежностей, которые дала мне тетя ДиДи и которые оставила Лэйси, а также шпильки и заколки со стразами, которые принесла с собой.

– Как тебе вечеринка Драгоценностей и Самоцветов в первую ночь? – спросила Кэти, расчесывая мои волосы маслом с запахом кокоса.

– Я была там совсем недолго…

– Понимаю. Вечеринка была довольно разочаровывающей, как и все остальное в тот день, – вздохнула она, прикалывая пряди моих волос к голове, прежде чем включить выпрямитель. – Я спустилась с миссис Финч на несколько минут в самом конце, но, честно говоря, я была измотана. Той ночью я спала как убитая.

Она тут же прикрыла рот рукой:

– Думаю, не следует использовать такие фразы в нынешних обстоятельствах…

Средство на моих волосах дымилось, пока мисс Гилман работала.

– Могу ли я спросить тебя кое о чем? – обратилась она. – Это касается Савиллы.

– Конечно, – ответила я.

– Ты случайно не видела ее с кем-то конкретным в ту ночь?

– Нет, но она хотела, чтобы я встретилась с доктором Беллингемом. – Я не стала добавлять, что вместо этого направилась в кабинет тети, чтобы разузнать информацию. То, как нервно Кэти пошевелила рукой, заставило меня понять, что она обеспокоена своей бывшей подопечной. – А почему вы спрашиваете?

– Просто… Перед тем как Савилла ушла на вечеринку, мне показалось, что я слышала, как она сказала своей мачехе, что собирается провести время с доктором Беллингемом. Я хотела вмешаться, сказать ей держаться от него подальше, но, раз миссис Финч ничего не сказала, я подумала, что это не мое дело.

Я так и чувствовала ее невысказанный вопрос о том, правильно ли она поступила, промолчав.

– Почему, как вы думаете, Савилла хотела встретиться с ним? – спросила я.

Кэти открепила прядь волос, выпрямила ее, а затем взяла щипцы для завивки.

– Точно не знаю, но это меня беспокоит, – она прикусила губу, размышляя, пока накручивала мои волосы на горячие щипцы. – Отец Савиллы познакомился с Джимом – то есть с доктором Беллингемом – в девяностые в Нью-Йорке в художественной галерее. Несмотря на разницу в возрасте, они нашли общий язык, сблизились из-за общих интересов в инвестициях и тому подобном. Мистер Финч взял его под свое крыло, обучил деловым навыкам, помог ему создать успешную практику, пригласил в мир конкурсов красоты, чтобы он встретил потенциальных клиентов с кучей денег. Думаю, что Савилла услышала или увидела что-то, что заставило ее поверить, что доктор Беллингем может знать о местонахождение ее отца. Но я бы предпочла, чтобы она позволила полиции делать свою работу и не вмешивалась во все это.

После этих слов мы некоторое время молчали, пока я не заметила, что Кэти сотворила чудо с моими волосами. Ее собственные щеки при этом раскраснелись, а губы были сжаты в линию. Похожее выражение было у моей тети, когда она сказала мне держаться подальше от этого мужчины.

Я повернулась в кресле лицом к Кэти, размышляя о том, как Савилла и доктор Беллингем проводили время вместе в ту самую ночь, когда умер мистер Финч.

– В любом случае, вероятно, это просто страхи женщины моего возраста. Я была молода и красива когда-то, так что знаю, как иногда бывает. – Кэти попыталась расслабить плечи и отбросить свои опасения, возвращаясь к работе.

Я поймала ее за руку, когда она укрощала последнюю прядь моих волос.

– Савилле очень повезло, что у нее есть вы.

Я не могла выразить словами, насколько сильно Кэти Гилман напоминала мне сейчас тетю ДиДи в тот момент. Я также не могла сказать ей, что Савилла, наряду с доктором Беллингемом, поднялась на вершину моего списка подозреваемых.

Кэти ничего больше не сказала и начала наносить тональный крем, пудру – все то, что было нужно, чтобы подчеркнуть черты моего лица в тот вечер.

Когда я посмотрела на себя в зеркало несколько минут спустя, поразилась.

– Ты выглядишь так, будто только что со съемок «Аббатства Даунтон», – выдохнула Кэти, явно впечатленная своей работой.

Мама всегда говорила, что у меня красивые глаза. Теперь я видела, особенно с помощью магии мисс Гилман, что зелень в них действительно выделяется. Я ничего не знала о контурировании или осветлении, но знала Кэти – и благодаря ей моя кожа казалась почти фарфоровой. Мои волосы сами по себе больше всего напоминали зверя, взъерошенного и разлохмаченного ветром после поездки, но Кэти собрала их в своего рода высокий пучок с завитками, обрамляющими лицо. За полчаса она превратила меня в абсолютно новую женщину.

– О, боже, дорогая, мне лучше поспешить, пора и самой переодеваться к вечеру, – сказала Кэти. Ей пришло сообщение, и она подняла телефон, показывая его мне. – Это Савилла. Она хочет, чтобы я зашла к ней перед тем, как начнется вечер.

– Может, вам стоит рассказать ей о том, что вас беспокоит?

– Может быть, – Кэти глубоко вздохнула. – Ты сможешь справиться с платьем сама?

Мои наряды были помечены по событиям, поэтому все, что мне нужно было сделать, – это снять серебристое платье с вешалки и надеть его. Тонкое кружево тянулось по лифу, а мелкий жемчуг спускался по талии и юбке. Конечно, это было не то, что я сама бы выбрала – не джинсы и не красная клетчатая рубашка на пуговицах, – но раз это одновременно заставляет смешаться с толпой и привлекает внимание двух других судей, то пусть.

– У меня есть это, – сказала я Кэти.

Кэти Гилман в последний раз похлопала меня по плечу и направилась к выходу.

– Удачи сегодня вечером, – она заговорщически наклонилась вперед. – Никому не говори, но я болею за тебя и твою тетю.

Мое сердце потеплело при упоминании того, что кто-то, кроме меня и Лэйси, был на стороне ДиДи.

– Спасибо вам… за все!

Кэти слегка улыбнулась и закрыла за собой дверь.

Я повернулась к платью.

– Похоже, здесь только ты и я, – пробормотала я, снимая его с вешалки.

Я залезла внутрь наряда и попыталась застегнуть спинку. Тетя ДиДи отлично справилась с моими мерками, но через пару минут мне все равно удалось застегнуть только пять нижних пуговиц. Я обернулась и изучила остальную часть открытой спины в зеркале. По моему позвоночнику тянулось еще как минимум десять пуговиц. Я слишком поспешно заговорила о том, что смогу одеться самостоятельно. Я почти могла увидеть ужас на лицах других женщин, если бы я вошла в Позолоченный век в платье с открытой спиной, которая должна быть очень закрытой. Так не пойдет.

Я написала Лэйси, чтобы узнать, есть ли у нее время помочь мне закончить сборы, но моя подруга была уже в 2010-х, расставляя картонные фигуры K-pop групп. Сопротивляясь желанию умолять, я перебрала другие платья, думая, что, может быть, смогу заменить наряд. Я нашла обтягивающее платье с красочными цветами спереди, и еще одно, какое могла бы надеть какая-нибудь совсем чокнутая невеста. Последнее оставалось в сумке, и когда я достала его, желтый – слишком желтый – ударил мне в глаза. Эта одежда подходила для других целей, но точно не для сегодняшнего вечера.

Я снова взглянула на свою открытую спину в зеркало, а затем в отчаянии приоткрыла входную дверь, чтобы посмотреть, не увижу ли вдруг проходящую мимо другую участницу. Это ведь сестринство, верно? Конечно, кто-нибудь – даже Пайпер или Джемма – сжалится надо мной и моими недосягаемыми пуговицами.

Снова пошел небольшой дождь. Я посмотрела на пол, а затем на низ платья. Платье было таким длинным, что можно было смело надеть под него сапоги, и никто не узнает. Но это не имеет никакого значения, если я не могу закончить одеваться.

Я не могла разглядеть темную фигуру с зонтиком, проходящую мимо, но у меня не оставалось выбора.

– Эй! – крикнула я. Фигура остановилась, и я снова позвала. – Эй, не могли бы вы мне помочь?

Я увидела, как человек повернулся и направился на мой голос, но зонтик все еще скрывал его лицо. В паре ярдов от коттеджа мужчина поднял голову. Шериф Чарли Стронг. Вот черт.

– Ой, прошу прощения. Неважно, – сказала я, едва не захлопнув дверь у его ноги, когда он начал выходить через прихожую. Я не хотела, чтобы он увидел меня такой… открытой.

– Все в порядке. Что вам нужно?

От тебя ничего, хотела я выпалить. Но это было не совсем правдой.

Когда я не ответила, он, казалось, почти смутился.

– Я как раз шел на ужин. Меня пригласили в качестве особого гостя, – объяснил он.

И правда. Шериф сменил свою форму и надел все черное с высоким воротником-галстуком. Он зачесал вьющиеся волосы на макушку, и они коснулись выбритых висков. Он выглядел гораздо лучше, чем я хотела бы признавать.

– Сегодня вечером я на дежурстве – насколько это возможно, – он приподнял куртку и указал на кобуру, которую по-прежнему носил на спине. – Пара моих ребят будут патрулировать территорию, так что не волнуйтесь.

У меня не было времени волноваться, хотя, возможно, мне стоило беспокоиться больше. Я изучала лицо шерифа в свете лампы моего коттеджа, и поняла, что большую часть последних сорока восьми часов он работал. Круги вокруг его глаз выдавали усталость.

– Вам удалось поспать? – спросила я.

Он улыбнулся, оценив мой вопрос.

– Пару часов.

– Я… Я пыталась застегнуть это, – пробормотала я, заводя руку за спину. – Я думала, что Лэйси будет здесь и поможет мне, но, похоже, она занята и…

Он развернул меня, его рука скользнула по моему плечу.

– Да, непростая задача. – Его пальцы коснулись моей поясницы, пока он боролся с пуговицами. – Я впечатлен, что вам удалось зайти так далеко самостоятельно.

Его теплое дыхание обдало мою шею, и эта волна тепла вмиг пробежала по всему телу. Он провозился с одной или двумя пуговицами, но в целом его пальцы быстро и эффективно бродили по моему позвоночнику, останавливаясь на несколько секунд у каждой петельки. Спустя несколько мгновений он развернул меня к себе, и его глаза скользнули по моей груди, прежде чем устремиться к полу. Мой желудок, рухнувший вниз, совсем не помогал делу.

– Теперь вы можете идти, – сказал он, как будто заставляя себя сделать самый маленький шаг от меня. – Вы выглядите… вы выглядите прекрасно, мисс Грин.

– Спасибо, шериф.

– Вы можете звать меня Чарли… если хотите. – Он остановился. – Я рад, что столкнулся с вами.

– Не то чтобы столкнулся…

– Ну, тогда я рад, что вас отчаянно нужно было застегнуть, – он поспешно улыбнулся.

– Как там моя тетя? – спросила я, стараясь не хмуриться, раз он предложил мне столь необходимую помощь.

– Она в порядке. Я говорил с ней около часа назад.

– Вы имеете в виду, допрашивали?

Он почти покраснел.

– Ну да. Просто она тоже настаивает, что доктор Беллингем каким-то образом замешан во всем этом. Мне стало интересно, были ли у вас – как у участницы – какие-либо стычки с ним?

– Ничего, кроме вчерашнего чая. И он мне показался… подлым.

– Подлым, – повторил шериф.

– Быть подлым – еще не преступление, – пробормотала я.

– Нет, не преступление. Но это уже что-то.

Кажется, не зная, что еще сказать, шериф отвесил примирительный поклон, который был одновременно и смешным, и каким-то образом милым. Он на мгновение замер, затем встретился со мной взглядом, когда двинулся ко мне.

– Мисс Грин, вы действительно прекрасны…

У меня перехватило дыхание. Его рот был всего в нескольких дюймах от моих губ, и мне неудержимо захотелось сократить этот разрыв.

Прежде чем кто-либо из нас успел пошевелиться, Саммер, одетая в бледно-серое платье, вбежала в мою незапертую дверь.

– У тебя есть зонтик? – Она остановилась на полуслове, увидев шерифа, стоящего рядом со мной.

– У меня есть зонтик, так что разделим его вместе, – выпалила я слишком бодро, практически отпрыгнув от шерифа Стронга. Я схватила свои ботинки и надела их, прежде чем успела снова подумать о хлипкой почве под ногами.

Саммер была явно удивлена моим выбором.

– Не говори ни слова. Там грязно.

Я уловила особый смысл в своих словах, вспомнив, что оружие, выбранное убийцей, скорее всего, протопталось по той же земле, по которой мне сейчас предстояло пройти. Я перевела взгляд с обуви на шерифа, размышляя, могу ли доверить ему новую информацию, которую обнаружила. Я решила попробовать.

– Хотела обратить ваше внимание на еще одно имя. Кэти Пибоди, – сказала я в надежде, что его реакция скажет мне, было ли имя этой женщины полностью стерто из системы. Шериф повернулся.

– Это имя уже давно в моем списке, – сказал он, приподняв бровь.