Штабс-ротмистр Романов

Глава 21

Глава двадцать первая

Отари называл каждого по должности (имена Дима все равно бы не запомнил): мажордом, первый лакей, второй лакей, повар, помощник повара, старшая горничная, младшая горничная, садовник. Все, само собой, в той или иной степени знают русский язык, а если что — придет на помощь капрал Косу. Зря его, что ли, оставили при Дмитрии?

Затем начал показывать особняк. На первом этаже — холл, гардеробная, большая гостиная, малая гостиная, столовая (это рядом с кухней), библиотека и курительная комната (она же — бильярдная). На втором — четыре отдельные спальни: для Дмитрия, для него, майора, для лейтенанта, и еще одна — запасная, гостевая, там же — туалетные и ванные комнаты.

Третий этаж — для слуг. Они постоянно живут в доме, и их можно вызвать в любое время суток, просто дернув за шнурок звонка. На самом верху будет и комната для переводчика Косу Дзиро (его приравняли к прислуге). Но на третий этаж вход только через черную лестницу, парадная ведет лишь на второй.

Охрана (солдаты и сержанты) будут охранять особняк снаружи, внутрь без особой причины они не войдут: часовые стоят у ворот, у калитки в саду и с внешней стороны стены. Охраны — всегда не менее десяти человек, так что убежать не получится, можно даже не пытаться (Отари со значением посмотрел на Дмитрия). «Его высочеству принцу Романову» разрешено сколько угодно гулять в саду и возле дома (внутри территории, разумеется), но ни шагу за пределы усадьбы. Майор также объяснил, что либо он, либо лейтенант Оку будут постоянно находиться в доме, и по всем важным вопросам можно (и даже нужно) обращаться именно к ним (по бытовым и еде — к мажордому, он отвечает за ведение домашнего хозяйства и работу прислуги).

После этого Диму провели в его спальню: просторную, светлую, прекрасно обставленную комнату: широкая низкая кровать, письменный стол со всеми письменными принадлежностями, несколько кресел, большой шкаф для одежды (пока пустой), зеркало в полный рост. В ванной комнате — глубокая белая ванна с душем, кранами горячей и холодной воды, а на туалетном столике — разное мыло и склянки с ароматными добавками для купания.

Диме сразу же захотелось набрать полную ванну (чтобы погорячее!) и погрузиться с головой — сто лет не мылся! Последние два месяца он лишь обливался холодной водой (денщик Прохор поливал ему на руки из ковшика), а затем обтирался жестким вафельным полотенцем. Здесь же полотенец было несколько, и все — мягкие, пушистые…

Майор угадал его желание и сказал:

— Если желаете, ваше высочество, можете принять ванну, у вас еще есть время. Обед (или, если по-вашему, по-русски, ужин) подадут через час.

После чего он покинул комнату, и Дима остался один. Первым делом подошел к окну, посмотрел: рама без всяких решеток, открывается легко, до земли относительно невысоко. Спрыгнуть можно без проблем, но дальше — высокая стена (не менее трех метров), поверх которой — колючка в два ряда. И еще наверняка существует какая-нибудь хитрая сигнализация: заденешь такую проволочку — заревет сирена, сразу же прибегут солдаты. Нет, пытаться удрать сразу нельзя, нужно сначала ко всему присмотреться, всё узнать и как следует приготовиться к побегу. В первую очередь — поменять одежду, а то он среди местных жителей в своем мундире русского штабс-ротмистра — как негр среди эскимосов, сразу видно.

Поэтому решил сделать то, что давно уже хотел: набрал полную ванну горячей воды, разделся и залез в нее. Господи, какое же это блаженство! Долго лежал, отмокая и получая огромное удовольствие, затем взял мыло, мочалку и начал тщательно тереть себя. В конце процедуры принял холодный душ (для контраста, чтобы быть в форме) и с некоторым сожалением вылез из ванны. Взял самое большое и мягкое полотенце, вытерся, нашел на туалетном столике расческу и пригладил волосы (надо бы еще подстричься — уже отросли).

После этого снова облачился в свой мундир. Ну, что ж, я готов к дальнейшему. Что там у нас в программе, ужин? Очень хорошо, давно пора. В это время кто-то очень вежливо постучал в дверь комнаты, Дима крикнул: «Входите!» Вошел мажордом (высокий, худой мужчина с седым ежиком волос, очень важный, знающий себе цену), поклонился, сказал на довольно приличном русском, что обед для «его высочества принца Романова» подадут в большой гостиной. Дима кивнул — хорошо, сейчас буду. Еще раз пригладил волосы и спустился вниз.

У большого, красиво сервированного стола стояли и ждали его майор с лейтенантом. Отари пояснил, что это будет как бы праздничный, торжественный обед (или ужин) — в честь прибытия «принца Романова» в Синьцзин, а так еда предполагается более простой, повседневной, и ее станут подавать в столовой. Завтрак — в девять часов утра, обед — в три пополудни, ужин — в семь вечера. Но «его высочество» может в любое время заказать себе чай с легкими закусками, слуги принесут прямо к нему в комнату. Количество чаепитий не ограничено — хоть каждый час.

Дима кивнул: понятно. По крайней мере, голодать он не будет. Сели, наконец, за стол. Прислуживали оба лакея, они как бы знакомились с ним, привыкали к его привычкам и вкусам. Дима нисколько не сомневался, то вся обслуга в доме, включая женщин, — это люди Отари, его подчиненные, и их главная задача — следить за ним и не дать ему сбежать. Значит, обо всех его словах, просьбах, поступках и желаниях они будут немедленно докладывать майору.

Союзников и помощников среди них искать бесполезно, наоборот, нужно держать с ними ухо востро. На помощь Дзиро тоже, пожвлуй, рассчитывать не приходится, он хоть и относится к нему с величайшим почтением, но на нарушить долг не решится. Верность присяге и начальству у японцев в крови, они вбиваются в подкорку мозга буквально с детства, так их сызмальства воспитывают. Выходит, надежда — только на самого себя. Впрочем, как и всегда.

Обед был очень вкусным: на первое — легкий, прозрачный супчик (какие-то вареные овощи), на второе — жареная утка («По-пекински, очень вкусно!» — причмокнув от удовольствия, произнес майор Отари), затем, как всегда, рис и различные приправы к нему (на них Дима даже не посмотрел — надоели до чертиков). После этого — кусочки жареной свинины в кисло-сладком соусе (ммм, вкуснятина!). Но, главное, на столе был хлеб — белая, мягкая булка. Дима сразу же жадно на нее набросился — очень давно не ел ничего подобного. Хлеб в поселке Хамардаб не пекли — большие проблемы с мукой, его заменяли рисовые лепешки.

Отари понимающе кивнул («Вы, русские, не можете без хлеба!») и сказал, что специально для «принца Романова» станут ежедневно заказывать такие вот булки (и еще — круассаны и багеты) в ближайшей французской булочной. Дима кивнул — хорошо! В конце обеда-ужина был традиционный чай. «Где японец, там и чай! — пошутил Отари. — Впрочем, вы, русские, тоже его очень любите».

Чай был слабеньким, жиденьким, сильно разбавленным, поэтому Дима решительно отобрал у лакея заварочный чайник и налил себе из него полную чашку — вот так я люблю, привыкайте! Лакей с удивлением посмотрел на него, но ничего не сказал. Отари рассмеялся: «В следующий раз я прикажу специально для вас подать нарезанный лимон. Я знаю, что это тоже ваша¸ исконно русская, традиция — класть одну дольку в чашку». Дима согласился: да, с лимоном будет еще вкуснее, да и полезнее.

Разговор за столом шел на отвлеченные темы, вернее, говорил по преимуществу один майор, а Дима и лейтенант в основном помалкивали. Отари начал нахваливать последнюю, премьеру в синьцзинском Императорском драматическом театре: давали трагедию «Леди Макбет» Шекспира, причем труппа была английская, прямо из Лондона (и играли тоже на языке оригинала). Майор восхищался актерами, декорациями, костюмами, Дима слушал вежливо, не перебивая, лишь время от времени согласно кивал. Спектакль его совершенно не интересовал: он эту пьесу Шекспира (как и все прочие), разумеется, никогда не читал, содержания не знал, но слушал майора внимательно: любая информация о жизни города может оказаться полезной. Он же абсолютно ничего не знает о здешних порядках и обычаях, чувствует себя совершенно чужим…

Майор был уверен, что «принц Романов» хорошо разбирается в английской литературе и попытался перевести разговор на эту тему, стал рассуждать о влиянии Шекспира на мировую драматургию, но Дмитрий, чтобы не показать свое полное незнание творчества великого английского классика (он и русских-то не особо читал!), стал демонстративно зевать. Отари понял намек и сказал, что, если его высочество хочет, они продолжат этот интересный разговор завтра. Дима снисходительно кивнул — ладно. После чего с некоторым трудом вылез из-за стола (надо же, объелся!) и пошел к себе наверх. Нужно хорошенько выспаться, отдохнуть, а затем составить план, как спасать самого себя.