Штабс-ротмистр Романов

Глава 48

Глава сорок восьмая

И точно: только разместились на мягких сиденьях, только осмотрелись, как в дверях появился толстый, усатый мужчина в синей железнодорожной форме, спросил по-русски: «Господа, пожалуйста, предъявите ваши билеты!»

Дима протянул свой билет, а потом выдал такую легенду: у них на харбинском вокзале украли чемоданы, в которых лежали вещи (вот почему нет с собой багажа), но он свой паспорт, билет и деньги, слава богу, держал при себе, во внутреннем кармане пиджака — вот видите, они на месте! Однако у его камердинера (кивок на Дзиро) пропало практически всё: и личные вещи, и документы, и всё прочее… Но он готов заплатить за него прямо здесь и сейчас, чтобы не было проблем.

— Скажите, сколько я вам должен? — спросил Дима.

Кондуктор назвал сумму, Дзиро достал из конверта и отсчитал нужные купюры (прибавив, само собой, немного сверху). После этого кондуктор сразу же успокоился и, выписав им еще один билет, пожелал счастливого пути. Но предупредил, что на российской границе документы слуге все равно потребуются, там с этим строго. Тем более при нынешней тревожной обстановке и напряженных отношениях между двумя странами… Из Маньчжурии их, конечно же, выпустят, это без вопросов, но вот в Россию могут и не пустить. Придется как-то договариваться с пограничниками…

— Ничего, я как-нибудь улажу это недоразумение, — твердо пообещал Романов.

После этого кондуктор важно удалился, уступив свое место проводнику — тот сразу же начал предлагать чай и напитки. Дима махнул рукой: тащи все, и еще — еды из вагона-ресторана, что-нибудь повкуснее да побольше… Из расчета на двоих. Со вчерашнего дня во рту маковой росинки не было, есть хочется ужасно!

Раньше он голод почти не ощущал (прямо скажем, не до того было), но сейчас пустой желудок очень явственно дал знать о себе. Проводник, предвидя хорошие чаевые, с радостью побежал выполнять заказ.

Через четверть часа он вернулся с полной тележкой: тут были и суп в специальной фарфоровой супнице, и разные мясные блюда, и курица, и утка, и гарниры… Само собой, присутствовали всевозможные соусы и приправы, одно слово — настоящий пир! Дима махнул рукой Дзиро — заплати, а сам набросился на еду: очень уж есть хочется! Организм молодой, растущий, энергии требуется много…

Маленький японец отсчитал нужную сумму (Дмитрий передал ему конверт с деньгами — пусть сам распоряжается, он лучше знает, сколько что стоит), не забыв, разумеется, про щедрые чаевые, а потом присоединился к трапезе. Все оказалось так вкусно, что остановиться было очень трудно…

Наконец наелись, откинулись на мягкие кожаные диваны. Дима заказал хорошие, дорогие папиросы (не все же брать у Дзиро!) и с удовольствием закурил. Через некоторое время он почувствовал, что неумолимо клонит ко сну. Это было вполне логично — прошлую ночь он вообще не спал… Снял пиджак, жилетку, ботинки, развязал галстук, прилег на мягкий диван и почти сразу же провалился в глубокий сон. Дзиро остался за дежурного — предупредить, если что.

Романов проснулся уже к вечеру, когда за окном начало темнеть. Поезд размеренно летел среди тайги и сопок, рисовые поля и глиняные фанзы остались далеко позади, значит, скоро российская граница. Самое время решать, как быть дальше. Он умылся, привел себя в порядок, а потом вышел в коридор и постучался в купе к принцессе. Ему открыла Мэй — Джу лежала на диване и тоже отдыхала. Увидела его, улыбнулась, села, предложила чаю. Дима отказываться не стал — так беседовать гораздо привычнее.

Поговорили и решили, что на российской границе Романов объявит, кто он такой, а дальше следует действовать по обстоятельствам. Ситуация сейчас действительно очень сложная, напряженная, все нервничают, чувствуется приближение войны. А у него — иностранный паспорт да еще японец в камердинерах (тот вообще без документов). Очень уж всё подозрительно выглядит!

Наконец экспресс начал тормозить, а затем совсем остановился: маньчжурская граница. По вагонам пошли местные пограничники, но они только на секунду заглянули в Димино купе — видно же, что это солидный, богатый господин, едет со своим слугой по делам, чего его беспокоить! Не прошло и десяти минут, как поезд тронулся дальше. Прополз по путям пару сотен метров и снова встал — это уже российская территория.

В дверь купе решительно постучали, на пороге появился рослый, подтянутый офицер-пограничник (судя по погонам — подпоручик), козырнул, попросил предъявить документы. Дима достал свой паспорт, хотел уже объяснить ситуацию, сказать, кто он такой и почему оказался здесь, но тут молодого офицера куда-то позвали — возникли какие-то проблемы с одним из пассажиров.

— Рябченко, проверь! — приказал подпоручик усатому фельдфебелю.

Тот взял Димин паспорт, открыл, посмотрел — вроде бы все в порядке, затем требовательно протянул руку к Дзиро.

— У него нет документов, — сказал по-русски Дима, — это Косу Дзиро, мой камердинер. А я — Дмитрий Михайлович Романов, сын государя-императора Михаила Михайловича, возвращаюсь в Россию из японского плена.

Фельдфебель удивленно крякнул, еще более внимательно пролистал его паспорт, затем крикнул кому-то в коридоре: «Емельянов, Данилов — ко мне! Здесь, похоже, японские шпионы!» И приказал Дмитрию:

— А ну-ка, живо оба на выход! Приехали, господа! Там разберемся, кто чей сын…

И грубо ухватил Романова за рукав пиджака, попытался силой вытащить из купе. Дима, не раздумывая, заехал в эту наглую усатую рожу со всей силы кулаком: я тебе покажу, гад, как разговаривать со штабс-ротмистром! Тем более — с сыном самого государя-императора! Фельдфебель охнул, отлетел в коридор и схватился за нос (удар получился очень сильным и точным), к нему на помощь бросились двое солдат-пограничников, завязалась короткая драка. Дима успел еще несколько раз хорошенько заехать кому-то в харю, прежде чем его оглушили неожиданным ударом сзади, повалили на пол и связали ремнями. А затем куда-то поволокли. «Здравствуй, родина! — мрачно думал он, пересчитывая затылком, спиной и задницей все порожки и ступеньки, попадавшиеся на пути. — Приняли, что называется, как родного!»

Его бросили в камеру прямо в здании погранпункта, затем запихнули туда и Дзиро. Японец не пострадал во время драки — сразу же поднял руки и сдался. Дима полностью одобрил это решение: боец из Косу никакой, прорваться бы им все равно не удалось (да он, собственно, и не собирался, не за тем вернулся в Россию), так что не стоило подвергать своего человека лишнему риску. У Дзиро — другие е качества и таланты, и они еще могут очень пригодиться.

А вот ему самому досталось весьма изрядно. Кроме удара по голове (слава богу, хоть не сотрясение!), Диме поставили пару смачных фингалов на физиономию (они как раз стали наливаться красно-филолетовым цветом) да еще основательно пересчитали все ребра (но, к счастью, ни одно не сломали). В камере Романова развязали, освободили от ремней, но руки все-таки оставили в наручниках.

Дима огляделся: это было крошеное помещение с серыми голыми стенами и маленьким зарешеченным окошком под самым потолком. У дальней стены стоял деревянный топчан, и он сразу же на него улегся (после такой славной драки хорошо бы немного отдохнуть). Но только расслабился, закрыл глаза, как вдруг услышал за стеной невероятно знакомый голос: Джу кого-то гневно разносила. Причем так громко, что слышалось по всему зданию. Да, голос у принцессы звонкий, если начнет кричать — то хоть уши затыкай (да и то — вряд ли поможет). В ответ звучало крайне недовольное мужское бурчание — кто-то (скорее всего, начальник погранпоста) пытался оправдываться, но получалось это у него, прямо скажем, неважно: принцесса его явно подавляла своим гневным женским напором.