Штабс-ротмистр Романов

Глава 44

Глава сорок четвертая

В общем, огородили мы пути с двух сторон, выставили людей, чтобы сигналили,предупреждали другие составы, и послали человека к ближайшему полустанку: пусть свяжется по телефону с Читой, расскажет, что случилось. Через несколько часов прибыла на паровой дрезине ремонтная бригада, начала чинить насыпь. Все мужчины, кто мог, ей помогали, даже из высокородных: ехать-то надо! Генерал Хорват сам, лично лопатой махал, причем получше многих. И всю свиту свою заставил — чтобы скорее дело пошло. На встречу с генерал-губернатором он, конечно же, опоздал, но тот все понял, отчитывать его не стал (хотя, говорят, очень строгий был человек и больше всего на свете любил точность, аккуратность и дисциплину).

А мне за мою чуйку Дмитрий Леонидович выписал особую премию — целых сто рублей, тогда это очень хорошие деньги были, я себе новый костюм стравил да еще на свадьбу отложил. И часы эти мне подарил… Собственные, личные, которые с ним тогда в поезде были. Сказал: «Если бы не ты, Семен, они бы навсегда остановились… Как и моя жизнь. Прими от меня в знак благодарности, пользуйся, только не забывай заводить!» И вот уже столько лет они со мной, каждый раз в рейс беру. Что интересно — ни разу не сломались и не отстали, ходят очень точно. Швейцарские, дорогие, от какого-то очень известного мастера…

И Семен Петрович еще раз с любовью посмотрел на свой хронометр. А затем бережно убрал его во внутренний карман куртки:

— Это мой талисман. Или оберег, если говорить по-нашему, по-русски… Пока они со мной, верю, что ничего не случится, всегда вернусь домой живым и здоровым! Вот так-то, сынок…

И задумался о чем-то своем… Диме этот рассказ очень понравился, и он с большим уважением посмотрел на пожилого машиниста: действительно, и история интересная, и поступок героический, спас многим жизнь.

— Эх, да что говорить! — снова тяжело вздохнул Семен Петрович. — Хорошая раньше у нас жизнь была! Сытая, спокойная, можно сказать, счастливая. А теперь вот приходится приспосабливаться да выкручиваться по-всякому…

— Почему вы согласились помочь мне? — спросил Романов. — Это же для вас¸ как понимаю, большой риск?

— Во-первых, люди уважаемые за тебя, сынок, попросили, сказали, что нужно одного русского из Синьцзина в Харбин доставить, но так, чтобы никто не знал. А как своему-то человеку — и не помочь? Дело это хорошее, благое. Во-вторых, что самое главное, деньги хорошие за тебя заплатили. При нынешних ценах в лавках это для меня ой как важно! На один только голый оклад не очень-то проживешь, а нужно еще сыну помогать, у него семья большая, пятеро детишек, да и нам с женой тоже на что-то жить надо… А у Захара другая история — мать больная, ей лекарства нужны, а они в аптеках ужас как дорогие!

И пожилой машинист махнул рукой — да что говорить! Дима понимающе кивнул: да, для русских сейчас в Маньчжоу-го не самое лучшее время, местные власти и японцы всячески притесняют, выживают с насиженных мест. Но ничего, будем надеяться, что скоро все изменится: если у них с Джу все получится, то он точно позаботится о то, чтобы к его соотечественникам относились в Маньчжурии как положено, с должным уважением. Затем он снова полез в бункер — отдохнул немного, а теперь пора кидать уголек, чтобы поезд шел на прежней, хорошей скорости.

В Харбин прибыли рано утром, на перроне народа было мало: немногочисленные встречающие да китайцы-носильщики со своими тележками. Дима выглянул из будки и сразу увидел Джу — она уже ждала его. С ней, как всегда, была Мэй. В руках служанка держала какую-то объемистую сумку — наверное, с одеждой, чтобы он смог переодеться. Дима накинул куртку и спустился из паровозной будки на перрон, подошел к принцессе. Та недоуменно на него посмотрела: что от нее хочет этот чумазый кочегар?

Дима улыбнулся во все свои тридцать два зуба:

— Не хотите ли прокатиться на паровозе, принцесса! Вмиг домчим, куда угодно! И даже денег с вас не возьмем!

Джу, наконец, поняла, кто перед ней, ойкнула, улыбнулась, ответила весело:

— Спасибо, но я уже приехала!

И залилась колокольчиком:

— Никогда бы вас не узнала, Дмитрий! Вы как настоящий кочегар!

— Значит, богатым буду! — улыбнулся в ответ Романов. — Ну, хорошо, я уже здесь, что дальше? Что у нас по плану?

— Сначала вы переоденетесь, — рассудительно стала перечислять Джу, — сами понимаете, в таком виде вам показывать в городе нельзя, затем мы с вами где-нибудь позавтракаем — я встала очень рано и уже проголодалась, полагаю, вы тоже не откажитесь перекусить… А потом мы сядем с вами на поезд, следующий в Читу.

— Хорошо, — согласился Дима, — а что с Дзиро?

— С кем? — не поняла принцесса. — С каким Дзиро?

Романов вкратце рассказал, что произошло в особняке, и при этом он особо подчеркивал роль маленького переводчика в их побеге — если бы не он, убежать бы у него точно не получилось бы, и тогда их замечательный план полностью провалился бы. Он дал слово Косу Дзиро взять его с собой в Россию и твердо намерен сдержать его. Сами понимаете, это вопрос чести…

Принцесса нахмурилась: еще одно непредвиденное обстоятельство! Но ничего страшного, что-нибудь придумаем… В конце концов, в таких сложных и рискованных делах, как это, всегда могут возникнуть какие-то внезапные трудности и препятствия, нужно просто быть к ним готовым и вовремя принимать решения.

— Ладно, — кивнула Джу, — возьмем вашего Дзиро с собой. Он будет при вас камердинером, это хорошее прикрытие: такой богатый и влиятельный коммерсант, как Генрих Шульц, не может путешествовать один, при нем обязательно должен находиться личный слуга. Но вот как быть с его документами и билетом до Читы?

И принцесса задумалась, потом сказала:

— Где он, кстати? Позовите-ка его!

Дима махнул рукой, к ним подошел Дзиро. Встал, как положено, в трех шагах от принцессы, низко поклонился. Он по-прежнему был в черной железнодорожной форме, но уже успел более-менее привести себя в порядок: умылся, чтобы не выглядеть таким чумазым, как Романов, почистил брюки и куртку, украсил голову фуражку с кокардой. Настоящий путеец!

Принцесса внимательно на него посмотрела и удовлетворенно кивнула:

— Хорошо, что у него есть эта форма, это многое упрощает. Значит, делаем так: вы, Дмитрий, как я и сказала, сейчас переоденетесь, и мы пойдем завтракать. В это время Мэй займется вашим Дзиро, позаботится о нем: накормит и купит подходящую мужскую одежду. Поезд до Читы отправляется через полтора часа, времени нам хватит… Затем мы втроем — вы, Дмитрий, я и Мэй — сядем в наши купе по билетам первого класса (я уже купила), а Дзиро войдет в вагон своей форме — якобы по служебной необходимости, его должны пропустить. Когда экспресс тронется, он придет в ваше купе, переоденется в нормальную одежду и, таким образом, стать вашим камердинером. С контролерами легко можно договориться — вы скажете, что не успели взять билет для своего слуги, но готовы заплатить за него тут, на месте. Они, разумеется, с радостью согласятся. Дадите им чуть больше его стоимости — за беспокойство, никаких вопросов больше не будет. Вот, Дмитрий, ваш новый паспорт, а это ваш билет на поезд и деньги…

Джу вручила Дима пухлый конверт, он открыл его: внутри оказался швейцарский паспорт на имя Генриха Шульца (с его фотокарточкой, разумеется — интересно, когда успели ее сделать?), темно-синий железнодорожный билет до Читы в купе первого класса и несколько разных купюр крупного достоинства — маньчжурские и китайские юани, японские йены и российские рубли с двуглавыми орлами.

Дима не знал, сколько что стоит в Харбине (тем более — в этих деньгах), но решил полностью положиться в этом вопросе на Дзиро — если что, поможет, наверняка хорошо разбирается, что и почем. Повернулся к паровозу, махнул рукой на прощанье Семену Петровичу и Захару (те смотрели из окна будки), и направился за Джу и Мэй к зданию вокзала, Дзиро поспешил за ним. Начался второй этап их плана.

Но, как только подошли к дверям, хотели уже войти, неожиданно возникла какая-то суета: в здании вдруг возникли японские солдаты (не меньше роты, как определили Дима), встали у всех дверей, а часть их устремилась к прибывшему поезду — оцепила весь состав и перекрыла перрон.