Штабс-ротмистр Романов

Глава 49

Глава сорок девятая

Вскоре голоса стали еще громче — Джу практически перешла на крик. Как понял Дима, она настаивала, чтобы ее немедленно пропустили к арестованному Дмитрию Михайловичу Романову, сыну государя Михаила Третьего. А то, что это именно он, а не какой-то самозванец (хотя паспорт у него действительно чужой), она, принцесса Джу Цзи из династии Цин, готова подтвердить прямо сейчас. Будем надеяться, господа, что вам хватит слова особы королевской крови, родной племянницы маньчжурского императора Пу И… Почему так получилось с паспортом — он объяснит вам сам, но только после того, как вы его освободите. История эта непростая и требует времени для изложения…

Но уже сейчас крайне необходимо, чтобы, во-первых, его высочеству Дмитрию Михайловичу оказали медицинскую помощь (ваши солдаты его жестоко избили!), во-вторых, предоставили хороший номер в гостинице (пока будет идти это разбирательство), в-третьих, самое главное, как можно скорее дали телеграмму (или протелефонировали) в Петербург его величеству государю-императору Михаилу Михайловичу и сообщили, что его младший сын Дмитрий благополучно спасся из японского плена и находится сейчас на российской территории.

Если ее требования не будут выполнены, она никуда отсюда не уйдет и будет их добиваться, а попробуете ее выставить силой — устроит драку. Тогда вам, господа, придется и ее тоже запереть в камере, что неминуемо спровоцирует дипломатический скандал (родственница императора Пу И является особой неприкосновенной). Все репортеры (и российские, и иностранные) непременно узнают об этом инциденте и напишут в своих изданиях, как грубые, тупые, невежественные российские пограничники обошлись с маньчжурской принцессой…

Посадить племянницу императора Пу И в камеру — этот будет громкая сенсация! Вот уж газетчики от души порезвятся, описывая приключения несчастной принцессы в самых ярких красках! А она им в этом поможет — расскажет со всеми подробностями. И кое-какими яркими деталями, которые, несомненно, станут настоящим украшением будущих статей… Представьте себе, господа, такие заголовки на первых полосах крупнейших российских и европейских (но не только) изданий: «Благородная узница тюремных застенков», «Несчастная жертва самодурства и произвола», «Циничное нарушение всех международных дипломатических законов и правил…» Вряд ли вам, господа, нужна такая слава, подумайте об этом. И не надейтесь — она не отступит, пойдет до конца, так что хорошенько все взвесьте, прежде чем принимать какое-то решение.

Через минуту в железной двери заскрежетал ключ, загремел засов и появились два солдата. Показали жестом — просим на выход! Заходить внутрь они не решились — видимо, уже знали о драке и ее последствиях.

Дима не стал спорить и покинул камеру (вместе с Дзиро, само собой) — пришло время пообщаться с начальником погранперехода и рассказать ему всё (вернее, почти всё). Жаль, что раньше не получилось нормально поговорить, но он в этом, честно слово, не виноват… Хотел — да не успел, ему помешали.

Начальником погранпункта оказался немолодой, одышливый капитан, очевидно, дослуживаюший на своем посту последние годы. Дима понял: Джу все рассчитала верно, такому старожилу скандал точно не нужен. Он думает лишь об одном — как бы спокойно досидеть до отставки, получить выходное пособие и отправиться на пенсию. А потом уехать куда-нибудь подальше от этих мест, купить себе домик, завести хозяйство, огород и жить в свое удовольствие, в полном почете, достатке и уважении.

В комнате, помимо капитана и Джу (она была чудо как хороша — в гневе стала еще красивее), находилось еще два человека: уже знакомый Диме молодцеватый подпоручик и тот самый фельдфебель, которому он так удачно расквасил нос. Капитан приказал снять с него наручники, предложил чаю и попросил подробно рассказать, что случилось. И начать с того, кто он такой, почему у него чужой паспорт и что он вообще делал в Маньчжурии.

Романов вздохнул и стал рассказывать: начал со службы в танковом батальоне и боев у Халхин-гола (упомянул генерала Бобрянского, полковника Вакулевского, и штабс-ротмистра Замойского), затем перешел к своему похищению японскими диверсантами, плену, жизни в Синьцзине и побегу, устроенному принцессой Джу. О генерале Номура он решил не упоминать — эта не та информация, которую положено знать простому капитану пограничной службы. Представил все дело так, будто бы сама принцесса Джу, исходя из своих искренних и дружеских чувств по отношению к России и лично его величеству государю-императору Михаилу Третьему, решила помочь попавшему в беду младшему царевичу.

Приготовила для него паспорт, деньги, одежду, но во время побега случилось непредвиденное — вмешался майор Отари, пришлось срочно всё менять. Как результат — он был вынужден взять с собой Косу Дзиро, который, по сути, оказал ему неоценимую услугу. Далее Дима рассказал об их ночной поездке на паровозе из Синьцзина в Харбин, пересадке на локомотив и экспресс до Читы — а дальше случилось то, о чем вы уже знаете, господин капитан. Он сожалеет, что немного подправил нос фельдфебелю, но иначе поступить никак не мог — тот вел по отношению к нему недопустимо грубо, такое спускать нельзя. Он же офицер, штабс-ротмистр, в конце концов, должен ставить на место зарвавшихся нижних чинов! И вы, как капитан, должны меня понимать.

Начальник погранперехода вопросительно посмотрел на мрачного, угрюмо молчавшего фельдфебеля — было такое, проявил грубость? Тот тяжело вздохнул:

— Виноват, вашблагородь, было, проявил! Но и вы поймите меня правильно, Евгений Павлович: паспорт-то у них швейцарский, на имя какого-то Шульца, а сам шпарит по-нашему, как натуральный русский, а японец этот, который ихний слуга, так вообще без всяких документов. Подозрительно очень! Вот я и принял их за шпионов, решил к нам доставить для выяснения всех обстоятельств, но… хм… не получилось.

И фельдфебель осторожно потрогал изрядно распухший нос. Капитан задумался: история, услышанная им, звучала просто фантастически, но, с другой стороны, чего только в жизни не бывает! Он знал о пропаже на войне младшего царевича, видел в газете его портрет, а этот молодой человек действительно был очень похож на него. Поэтому немного подумал и решил:

— Пока ваша личность, ваше высочество, не будет подтверждена кем-то еще, кроме уважаемой принцессы Джу, я вынужден просить вас, Дмитрий Михайлович, немного у нас задержаться. В поселке есть наша гостиница для служебной надобности, я прикажу освободить вам два номера — для вас и вашего слуги.

— Четыре, — тут же вмешалась Джу, — я тоже остаюсь, и Мэй — со мной.

— Хорошо, четыре, — согласился немолодой капитан, — не скажу, что это будут шикарные комнаты, но они вполне комфортные. Вас сейчас проводят туда…

— И еще его высочеству нужен врач, — напомнила принцесса.

— Да-да, — согласился капитан, — он тоже будет, мы пошлем за ним.

Дима махнул рукой — врач не нужен, ничего серьезного, обычные шишки и синяки!

— И портной, — не унималась принцесса, — посмотрите на костюм его высочества! В таком виде он не может нигде появиться.

В этом она была права: во время драки дорогой костюм-тройка изрядно пострадал — оторвали рукава, отодрали почти все пуговицы, испачкали, помяли…

— Хорошо, — кивнул уже начинающий терять терпение капитан. — Портной у вас тоже будет. Что-то еще, ваше высочество, какие-то другие просьбы?

— Нет, благодарю вас, Евгений Павлович, — поднялся со своего места Романов. — Меня все устраивает.

— Тогда попрошу вас, ваше высочество, — напомнил начальник погранпоста, — не покидать гостиницу без особой надобности и никуда не ходить без нашего разрешения. Вы же сами понимаете…

И развел руками: мол, таковы обстоятельства! Дима кивнул: обещаю!