Штабс-ротмистр Романов

Глава 51

Глава пятьдесят первая

В газетах много писали про небывалый патриотический подъем, охвативший всех российских граждан: в армию сотнями и тысячами шли добровольцы, пункты записи в народные полки и дивизии были открыты по всей стране. Всеобщую мобилизацию пока не объявили (Военное министерство посчитало, что сможет справится своими силами — плюс добровольческие части), однако под ружье были поставлены все казаки — их в первую очередь призвали из запаса.

Двенадцать российских казачьих войск объявили всеобщие сборы и полную готовность для всех мужчин от восемнадцати до пятидесяти пяти лет. Одновременно к восточным границам Российской империи начали перебрасывать регулярные части из центральных, южных и западных губерний, причем в первых рядах, как и всегда, шли гвардейские полки. Среди них — Павловский, которым командовал полковник Николай Михайлович Романов, наследник престола (старший брат Мити Романова). По некоторым даным, гвардейцы-павловцы уже прибыли к границе Маньчжурии и вот-вот начнут боевые действия — первыми ворвутся на вражескую территорию.

Дима усмехнулся: ну вот, опять собираемся брать самураев наскоком! Ну, когда же они там, наверху, поймут, что японцы — это очень опасные противники, воевать с ними нужно осторожно, умело и осмотрительно, по всем правилам военного искусства. А не с шашкой наголо на артиллерийские и пулеметные позиции! Сколько людей придется положить, пока до них, наконец, дойдет, когда они поймут эти простые истины?

Давно же известно, во всех военных учебниках написано: всякое правильное наступление должно начинаться с артиллерии (и все время поддерживаться и сопровождаться ею), дополняться мощными броневыми (и прежде всего — танковыми) ударами и прорывами, чтобы разрезать оборону противника, зайти ему в тыл, взять в клещи, а уже потом вперед идут пехотные части — одновременно с фронта и флангов, чтобы полностью разгромить, окружить и пленить разрозненные и деморализованные остатки вражеский подразделений. Это основа основ, это те элементарные знания, которые дают на первых курсах всех военных училищ.

Глубокие казачьи кавалерийские рейды (как и ураганные налеты монгольской конницы барона Унгерна) — это, конечно же, хорошо, это внесет разлад и неразбериху в ряды японцев, заставляет их отступать, бежать в панике, но, как верно говорят, это дым без огня. А настоящий огонь — это пехота, которая метр за метром должна продвигаться вперед, занимая чужую территорию. Вот как надо воевать, а не так, как, судя по всему, собираются эти умники из Генерального штаба!

Дима огорченно вздохнул: всякий раз и при каждой войне мы повторяем одни и те же ошибки, а самая первая из них — это недооценка противника. В прошлую Русско-японскую что говорили, что писали во всех отечественным газетах? Да мы этих малорослых, хилых япошек шапками закидаем, один наш солдат десятерых макак стоит, куда какой-то там маленькой Японии против такого гиганта, как Россия! Но что в итоге вышло? Да ничего хорошего: потеряли стратегические важную крепость на юге Китая (Порт-Артур), удобные порты для выхода в Юго-Восточную Азию (Дальний и другие), беспрепятственную торговлю с Индией, лишились значительной части своего Сахалина и Курильских островов…

И главное, авторитету России был нанесен страшный, невосполнимый урон — ее перестали воспринимать как сильную, могучую державу, начали относиться к ней с пренебрежением. Наши европейские «друзья» мгновенно сообразили: если уж такой карлик, как Япония, сумел побить такую великую страну, как Россия и отхватить у нее значительный кусок, то мы тем боле это сможем! И стали готовиться к большой войне за переделку территорий… Которая в итоге вылилась в многолетнюю кровавую и бессмысленную мировую бойню. А закончилась она чем, помните? Крахом четырех империй и полным политическим переустройством и переломом по всей Европе. Как бы сейчас такого не повторилось… Россия осталась единственной полноценной империей на всем континента, не лай бог, новая война приведет к ее расколу и краху.

В общем, чем дальше Дима читал газеты, тем мрачнее он становился — ему категорически не нравился тот ура-патриотический настрой, который были пропитаны передовые статьи почти во всех изданиях. Все вокруг, кажется, просто с ума посходили из-за этой войны! Но никак повлиять на ситуацию он не мог — оказался слишком далеко от главных событий, происходивших сейчас в Петербурге и Москве.

Что интересно, его самого сделали неким национально-патриотическим символом в этой громкой газетной кампании: мол, молодой царевич, штабс-ротмистр, героически сражавшийся с самураями на Халхин-голе, получивший за подвиги сразу две боевые награды («Анну» и «Георгия» четвертой степени), был самым низким и подлым способом похищен коварными японцами и теперь находится у них в плену. И о его судьбе ничего не известно: может быть, его жестоко пытают, заставляя выдать какие-то военные тайны, а может быть, вообще уже убили.

Слухи о судьбе Мити Романова ходили самые разные, вплоть до совершенно фантастических, невероятных: якобы он в одиночку сумел разогнать всех самураев-охранников, освободился, сбежал из плена и теперь находится в Северо-Американских соединенных штатах, откуда вскоре вернется в Россию. Почему ему понадобилось бежать именно в САСШ, в статье не пояснялось — видимо, ее автор считал, что читатель должен сам догадаться. Или же просто поверить ему на слово…

Дима фыркнул: что за чушь! Любят же эти газетчики приврать! И всё только ради тиражей, популярности и денег! После чтения российских газет настроение у него только ухудшилось — ни одной, по сути, правдивой новости, одни слухи и вранье, все сведения, прямо скажем, очень далекие от реальности. А хочется знать, что происходит на самом деле, чего ждать в самое ближайшее время.

За обедом Дмитрий поделился своими мыслями и тревогами с Джу, но та лишь беспечно махнула рукой: не принимайте, мой дорогой, это близко к сердцу! На то они и газетчики, чтобы писать всякую ерунду и зарабатывать на этом деньги. И не переживайте: все скоро успокоятся — когда вы вернетесь домой и сами все объясните и расскажете. Главное, что мы живы, мы вместе и на свободе, а остальное не так важно.

Дима согласился: пожалуй, вы правы, принцесса: не стоит волноваться и трепать себе нервы из-за пустяков, что будет — то и будет, Он под влиянием Джу все больше и больше становился фаталистом — от судьбы, наверное, не уйдешь. Раз уж госпожа Фортуна решила немного поиграть с тобой, испытать тебя на прочность, то терпи молча. И надейся, что она когда-нибудь снова повернется к тебе своим прекрасным, светлым лицом и улыбнется очаровательной белозубой улыбкой…

Так прошел день: Дима скучал, читал газеты и ждал, чем (и когда?) всё это закончится. Джу было легче: она с Мэй не спеша гуляла по Ярыге (так назывался поселок, где они остановились) и наслаждалась природой — тайга, сопки, красивые пейзажи. Кажется, она не чувствовала вообще никаких неудобств. Ей для охраны выделили несколько солдат, и они с удовольствием сопровождали принцессу. Среди бравых вояк даже начали возникать споры за право быть при ее высочестве и оказывать ей мелкие услуги (за кое-какие чаевые, разумеется). В общем, Джу по-своему развлекалась.

На следующий день рано утром в поселок влетел запыленный армейский «Скиф», резко атормозил у гостиницы, из него еще на ходу выпрыгнул высокий, рослый, очень представительный полковник в павловском гвардейском мундире. Вбежал, громко топая сапогами, на крыльцо, ворвался внутрь здания и загремел командным басом:

— Ну, и где тут этот самозванец? Подать его сюда! Сейчас опознавать будем!