Штабс-ротмистр Романов

Глава 46

Глава сорок шестая

Семен Петрович довольно усмехнулся в усы: что, макаки, взяли? Не всё коту масленица, не всё вам наслаждаться своей властью, будет и на нашей улице праздник… Вскоре подошел начальник поезда, сказал, что все пассажиры уже покинули вагоны, состав полностью досмотрели, можно отправляться в депо. Пожилой машинист, как всегда, дал три коротких свистка, и поезд медленно начал пятиться прочь от вокзала. На длинном перроне все еще стояло плотное оцепление — продолжалась тщательная проверка.

Когда проезжали мимо небольшого скопления людей (тут были и пассажиры, и встречающие), Дима заметил Джу — она внимательно следила за паровозом. Он чуть высунулся в окно будки и кивнул ей, принцесса заметила и радостно улыбнулась. Затем подняла руку и махнула синими билетами, зажатыми в кулаке. Вроде бы ничего не значащий жест, но для Димы это был вполне понятный сигнал — встречаемся на месте, в купе поезда. Умная девушка, все понимает!

Откатили состав в депо, встали на дозагрузку: нужно пополнить запасы угля, а в тендерный бак — долить воды. Семен Петрович поручил это дело Захару — он уже опытный, справиться, а сам, как и обещал, повел Диму и Дзиро к новому паровозу. Шли прямо по шпалам, чтобы срезать путь и не попасться на глаза японцам (те по-прежнему прочесывали вокзал и прилегающие улицы).

Через пару минут оказались у другого локомотива. Это была «Эска» — российский паровоз серии «Ск» («скоростной»), самая последняя модель. По словам Семена Петровича: она имела мощность в 1200 лошадиных сил (в два с лишним раза больше, чем у «овечки») и развивала скорость свыше ста верст в час. Новые, мощные «Эски» ставили на самые важные и дорогие экспрессы, идущие из Харбина в Читу (а также в обратном направлении), и в паровозную бригаду отбирали только лучших машинистов.

Семен Петрович подошел к будке, поднялся наверх, скрылся внутри. Дима и Дзиро остались ждать внизу. Локомотив уже был готов к рейсу, стоял, что называется, под парами, вот-вот отправится. Разговор с бригадой не занял много времени, скоро Семен Петрович вернулся, вздохнул:

— Придется вам залезать на ходу. Сразу они вас взять не могут, боятся проверки на вокзале — все уже знают, что японцы кого-то ищут, поэтому сделаем так: Савелий сбавит ход на стрелке, а вы в это время и запрыгнете на трап…

Семен Петрович показал на узкую лестницу, ведущую в кабину.

— Пойдемте, я отведу вас к стрелке, покажу, где это…

По дороге пояснил:

— Савелий — мой бывший ученик, работал когда-то у меня помощником, а теперь вот он сам — машинист, и даже по классу выше меня, раз на «Эску» ставят. Но он тоже наш, правильный человек, из русских. Других парней в его бригады я не знаю, там еще двое — как всегда, помощник машиниста и кочегар, но Савелий за них вроде бы ручается. Не выдадут, особенно если денег достаточно дадите… Через два часа после отправки будет небольшая остановка в Цицикаре, стоянка пять минут, тогда вы сможете спокойно перебежите в свой вагон. Потом будут еще две короткие остановки — в Бужеду и Хайларе, а дальше — уже российская граница. Там вы сами…

Дима кивнул: еще раз спасибо за помощь, мы вам обязаны. Пожилой машинист отмахнулся: свои люди, как-нибудь сочтемся. И поспешил назад, к своей верной, старенькой «овечке»: Захар, конечно, человек уже опытный и вполне надежный, но все равно за ним глаз да глаз нужен. Им же вечером в обратный путь до Синьцзина, хочется, чтобы все прошло гладко…

И они остались вдвоем. Легли на землю возле стрелки, чтобы не светиться, закурили (Дзиро оказался предусмотрительным и сообразительным — сумел переложить из мундира папиросы и спички в новую одежду). Но при этом часто посматривали в сторону харбинского вокзала — как там ситуация? Продолжается ли облава и проверка документов? Сняли ли уже оцепление? Не будет ли японских солдат (не дай бог!) в харбинском экспрессе? Вся эта суета осень не нравилась Диме, мешала его планам.

Вот мимо них прогрохотала «Эска», на которую им предстояло залезть, пошла в сторону пассажирских перронов. Значит, примерно через полчаса двинется обратно, но уже с прицеленным составом… Время еще немного есть, можно, не торопясь, покурить.

И тут со стороны вокзала показались японские солдаты, и они шли по направлению к ним. Понятно, среди пассажиров никого не нашли, вот и решили на всякий случай проверить депо. Дима толкнул Дзиро:

— Давай сделаем вид, что чиним стрелку!

Это был практически единственный выход — иначе как объяснить их присутствие здесь, у стрелки? А так все нормально: путейцы что-то делают со стрелкой, значит, так нужно. Безопасность движения — превыше всего!

Ладно, поднялись, занялись якобы ремонтом: Дима усердно копался с одной стороны, Дзиро — с другой. Оба делали вид, что чрезвычайно заняты, и мешать им ни в коем случае не следует. Подошли японцы, встали рядом, посмотрели. Дима осторожно обернулся: плохо дело, солдат возглавлял тот самый сержант, что видел их на «овечке». Интересно, запомнил он их или нет? Для них же, японцев, мы, русские, вроде бы все на одно лицо…

Оказалось, что запомнил: подошел поближе и о чем-то резко спросил. Дзиро тут же низко поклонился и залепетал по-своему, показывая на стрелку: мол, разве вы не видите, господин сержант, что мы ее чиним, пожалуйста, не отвлекайте нас… Но японец не удовлетворился его ответом, нахмурился, спросил еще раз, причем уже более строгим и грозным голосом. Дзиро по-тихому перевел для Димы:

— Интересуется, что мы здесь делаем. Мы же паровозная бригада, он нас видел на том паровозе, на вокзале. Удивляется, почему мы здесь, а не в депо, как положено после рейса… Он как раз идет проверять все паровозные бригады.

Дима понял: ситуация критическая, нужно что-то срочно придумать. Прорваться и убежать не получится, за плечами сержанта маячит трое вооруженных солдат, со ними ему одному не справиться. А на Дзиро рассчитывать не приходится — из него боец очень неважный. Хотя в храбрости и решительности маленькому капралу точно не откажешь — вон как ловко огрел майора Отари цветочным горшком по голове!

— Скажи, — зашептал в ответ, — что мы ждем человека с товаром, чтобы передать паровозной бригаде харбинского экспресса. Мол, в Чите его очень ждут: это шелк, заказали очень серьезные люди на той стороне. Пусть думает, что мы связаны с контрабандистами, работаем на них.

Дима знал, что между Маньчжурией и Россией давно был налажен плотный обмен контрабандными товарами: на север шли в основном изделия из шелка, одежда и кое-какие другие китайские изделия, а обратно — молодые рога маралов, мясо медведей и волков, мускус кабарги, зубы и когти (а также, при случае, и все остальное) амурского тигра, дорогая пушнина, шкуры лесного кота, выдры и калана, вяленые и сушеные лягушачьи лапки (тоже очень ценная вещь), редкие растения — женьшень и некоторые другие. Китайцы верили, что всё это — чрезвычайно полезно для долголетия, и делали из них всевозможные растирки, настои, примочки и добавки, улучшающее здоровье человека и значительно продлевающие его жизнь.

И, самое главное, за всей этой контрабандой (торговцы и перевозчики действовали, понятное дело, не одни, не сами по себе) стояли китайские банды, триады, они опекали и плотно контролировали всю цепочку поставки и сбыта. И получали с каждой партии очень хороший навар. Часть которого потом шла наверх в виде взяток местным маньчжурским властям и полиции, а также курирующим их японцам из городской администрации. И те дружно закрывали глаза на все эти противоправные действия.

В это дело были давно встроены паровозные бригады — они с охотой (за небольшое вознаграждение, само собой) брали в будки товар, чтобы доставить его до границы России (или обратно — от границы до Харбина). Японский сержант не мог этого не знать и не понимать, что совсем не в его интересах вмешиваться в этот отлаженный и очень доходный бизнес. Это не его уровень, и получить свою долю от контрабанды он не сможет — не та должность.