Штабс-ротмистр Романов

Глава 22

Глава двадцать вторая

Почистил в ванной зубы (разумеется, нашлось все необходимое), разделся и с огромным удовольствием повалился на мягкую, пружинистую перину. Как он соскучился по нормальной кровати! Это тебе не японская парусиновая койка или вообще жесткая, сухая земля в степи. А подушки вообще выше всяких похвал — большие и очень удобные, целях три штуки. В общем, все для удовольствия «его высочества принца Романова». Да, быть царским сыном в определенной степени очень даже приятно…

«Посмотрим, что будет завтра, — подумал Дима, — наверняка майор потащит меня к своему начальнику, генералу Уэда. Надо же ему похвастаться своим трофеем! Хорошо, познакомимся с командующим Квантунской армии, это может быть интересно». С этими мыслями Дима и уснул.

И снился ему, как ни странно, не его привычный сон, последний бой у реки Икша (в той, другой его действительности, когда он героически погиб), а его здешний успех — прорыв к японской понтонной переправе и полный разгром ее. Поэтому утром Дима встал в очень хорошем настроении: отлично отдохнул, выспался, можно жить и бороться дальше. Как там у знаменитого предка Мити Романова, Александра Сергеевича Пушкина? «Есть упоение в бою, и бездны мрачной на краю…» Очень верно и точно сказано!

Умылся, сделал небольшую физзарядку, оделся, и тут как раз позвали на завтрак. Внизу его терпеливо ждал лейтенант Оку Сидзуити, вежливо поздоровался, проводил в столовую. За столом прислуживал только один лакей, да и еда была гораздо скромнее, чем вчера вечером: яичница с ветчиной, паштет, тосты со сливочным маслом, сыр, какое-то печенье, чай. Завтрак на английский манер, но достаточно вкусно и сытно. Главное, что хлеба было сколько угодно, а к чаю подали свежие, еще теплые круассаны. Дима съел аж три штуки — такие были вкусные.

К кону завтрака появился майор Отари, он был чем-то чрезвычайно доволен — прямо-таки светился от радости. «Во второй половине дня с вами, ваше высочество, встретится один очень важный человек, — со значением произнес он, — и это может сильно повлиять на вашу судьбу».

— Генерал-полковник Уэда? — предположил Дмитрий.

— Нет, — чуть улыбнулся майор, — лучше: сам генерал-лейтенант Номура Кайто.

— Ваш непосредственный начальник? — догадался Дима.

— Да, — не стал отрицать Отари. — Он хочет поговорить с вами, ваше высочество. Думаю, для вас это тоже будет небезынтересно.

Дима безразлично пожал плечами: ладно, посмотрим, поговорим.

— А сейчас, если ваше высочество не против, мы поедем в магазин верхней одежды, о котором я вам вчера говорил, и вы сможете выбрать себе все, что захотите. Платит японская казна! В пассаже есть абсолютно всё — начиная от нижнего белья и до лучших выходных костюмов.

Дима кивнул: хорошо. На самом деле он был очень рад выехать в город: у него появится шанс лучше узнать Синьцзин, А то вчера из окна автомобиля он почти ничего не увидел. Но внешне остался все так же холодно-равнодушным: пусть привыкают к его безразличной, надменной морде аристократа. Он ведь императорский сын, как-никак, значит, все прочие здесь — ниже его. За этой маской очень удобно скрывать все свои истинные мысли и чувства.

Майор воспринял такое поведение «принца Романова» как нечто нормальное и даже должное — другого он, похоже, не ожидал. Почтительно козырнул и пошел отдавать распоряжения охране.

Во дворе их ждал все тот же длинный черный лимузин, сели в него втроем: он, Дмитрий Романов, майор и лейтенант (ну, и шофер спереди, само собой). Охрана (и Дхиро тоже) снова погрузились в автобус. Ехать было недалеко, и уже через десять минут они оказались на месте — у большого четырехэтажного магазина. Это было очень современное здание, на американский манер: широкие окна-витрины, на входе — вращающимися двери (Дима удивился — зачем?), разноцветная электрическая реклама…

— Пассаж построен совсем недавно, — снова вошел в привычную роль гида майор, — на первой этаже — галантерейные товары, на втором — все для женщин, на третьем — для мужчин, четвертый — сопутствующие товары. Там же находится кинотеатр на двести мест, где показывают новые кинофильмы (главным образом — европейские и американские). Разумеется, в пассаже есть ресторан, где можно хорошо пообедать и послушать приятную музыку.

Внутрь магазина вошли вчетвером — Дима, оба офицера и Дзиро, охрана осталась снаружи. К ним тут же подбежал хорошо одетый, прилизанный, улыбчивый китаец, стал низко и очень почтительно кланяться майору.

— Это помощник управляющего господин Ян Сяо, — с пренебрежением в голосе произнес Отари, — он проводит нас наверх и поможет выбрать лучшие товары. Нам, ваше высочество, вот сюда…

Вместо обычных ступенек в пассаже были уже установлены эскалаторы — тоже американская мода. Первым вступил на «самодвижущуюся лестницу» услужливый помощник управляющего (показывал дорогу), за ним — майор, а после него — Дима. Замыкали же небольшую группу лейтенант Оку и Дзиро. Для Дмитрия эта техническая новинка оказалась совершенно неожиданной и непривычной, ведь он (именно он, а не Митя Романов!) вырос в деревне, а потом учился в Казани (танковое училище), где никаких эскалаторов не было и в помине (в отличие от Москвы, где они уже имелись).

Поэтому он сначала немного растерялся, оступился и чуть было не упал. Хорошо, что Дзиро вовремя пришел на помощь, ловко подхватил под локоть. Майор Отари с некоторым удивлением посмотрел на Диму, и он, тут же приняв самый равнодушный вид, небрежно бросил через губу: «Голова что-то закружилась. Наверное, следствие контузии». И покрепче вцепился в перила. Майор понимающе кивнул.

Поднялись на второй этаж, перешли на следующий эскалатор, ведущий на третий. Дима, целиком сосредоточенный на том, чтобы снова не оступиться и не упасть, смотрел только себе под ноги, а потому не заметил двух молодых китаянок, которые тоже поднимались наверх. Он буквально налетел на них и едва не сшиб с ног… Китаянки тонко взвизгнули, на пол полетели многочисленные яркие коробки с покупками…

Дима стал извиняться (по-русски, разумеется), хотел уже подобрать разлетевшиеся картонки, но увидел, что его опередили: и господин Ян Сяон, и Дзиро, и даже лейтенант Оку — все мгновенно бросились помогать женщинам. А майор Отари, обычно крайне высокомерно и даже пренебрежительно относящийся к ханьцам, начал что-то весьма вежливо говорить одной из женщин, причем с большой почтительностью в голосе и по-китайски. А потом, как бы извиняясь, еще и низко поклонился ей. Лейтенант Оку, а за его спиной — и Дзиро, тут же согнулись в еще более низком поклоне.