Штабс-ротмистр Романов

Глава 53

Глава пятьдесят третья

Дима слегка покраснел от такой шутки, а цесаревич широко улыбнулся: он был искренне рад, что нашел с принцессой общий язык. Она ему очень понравилась — и характером, и внешне, да и вообще… Он даже немного позавидовал Мите: надо же, такую красотку отхватил! Нет, его собственная жена Лидия ничуть не хуже, и знатность, и происхождение, и внешность — все, как надо, как положено жене наследника и будущей супруге императора, но все-таки…

И еще он подумал, что очень скоро в Петербурге станет чрезвычайно популярным маньчжурский стиль в женской одежде: придворные дамы станут копировать красочные, яркие наряды Джу, а за ними моду подхватят и все остальные: сначала — в высшем свете, потом — в полувысшем, ну, и так далее… Цены на шелк и дорогие китайские ткани взлетят просто неимоверно, коммерсанты буквально озолотятся.

Когда чаепитие подошло к концу и все вопросы были в основном улажены, Николай критически осмотрел наряд Димы и покачал головой:

— В таком виде тебе показываться перед отцом нельзя — шпак шпаком! Я прикажу подготовить для тебя штабс-ротмистрский мундир и позабочусь об орденах. Ты же знаешь, что тебя наградили?

Дима кивнул: да, знаю. И поблагодарил Николая: он и сам намеревался попросить его об этой услуге — в гражданской одежде чувствовал себя немного неуютно. К тому же ему очень хотелось похвастаться перед Джу — в новеньком штабс-ротмистрском мундире (да еще с орденами!) он будет выглядеть, как настоящий офицер, воин, мужчина. Форма придаст ему взрослости и солидности, покажет, что он не какой-то желторотый юнец, совершающий глупые и необдуманные поступки, а уже совершено взрослый и серьезный человек, принимающий обдуманные, взвешенные, ответственные решения и способный нести за них ответственность.

И еще одно: форма будет особенно важна перед разговором с государем-императором. Одно дело, если ты выглядишь как какой-нибудь шпак, непонятно где и чем занимающийся, и совсем другое — как настоящий штабс-ротмистр, да еще с боевыми орденами. Тут к тебе отношение совсем иное — уважительное и почтительное…

После этого Николай сел в автомобиль и укатил с адъютантом в свой полк, но оставил вместо себя капитана Дымова — следить за обстановкой. На самом же деле, как понял Дима, капитан решил остаться сам, чтобы лучше присмотреться к его новому окружению. И особенно — к камердинеру. Что ни говори, а Косу Дзиро, с его точки зрения, был человеком очень подозрительным. Во-первых, японец, во-вторых, связан с Императорской армией (капрал), в-третьих, слишком уж крутится вокруг его высочества. Нет ли тут какого-нибудь злого умысла? К дамам (Джу и Мэй) отношение у капитана Дымова было совсем иное — понятно же, что тут расчет чисто матримониальный…

После визита Николая обстановка вокруг Димы значительно улучшилась: вместо недоверия и подозрительности — уважение и почтение. Ему разрешили свободно гулять, где захочет, и он этим незамедлительно воспользовался. Надоело сидеть в четырех стенах, хочется воли, свободы!

Сказано — сделано: Дима подхватил Джу под ручку и отправился с ней гулять по поселку (Дзиро и Мэй шли следом). Смотреть в Ярыге было особо нечего: четыре улицы, около сотни деревянных домов, несколько торговых и ремесленных лавок, здание сельского правления, почта-телеграф, начальная школа, фельдшерский пункт и две церкви. Всё, как везде. Единственное отличие: слишком много мундиров — пограничники и таможенники жили тут же, недалеко от места службы.

Встречные жители улыбались Диме и Дже, останавливались, приветствовали — все уже знали чудесную историю его спасения из японского плена. А на Джу в ее ярком, разноцветном платье смотрели, как на какую-то редкую диковинку — жар-птица случайно залетела в наши суровые края!

Но вскоре им пришлось вернуться — набежали репортеры, причем в количестве целых пяти штук (откуда только взялись?), стали просить дать хотя бы одно небольшое интервью. Дима отмахнулся — не хочу! Он мечтал спокойно побыть с принцессой, погулять, поговорить, а оказался в центре всеобщего внимания. Да, похоже, ему теперь придется привыкать к публичности — это удел всех известных особо. До конца жизни от этого не избавиться…

Зато Джу очень понравилось такое внимание, и она охотно согласилась пообщаться с репортерами. Дима после гулянья пошел к себе наверх — отдыхать и читать газеты, а она встретилась с газетчиками в гостиной, напоила их чаем и около часа терпеливо отвечала на все вопросы. Рассказала (скорректированную в нужную сторону, конечно же) историю Диминого спасения из плена, подчеркнула его решительность и храбрость в критических ситуациях (которых¸ поверьте, господа, было немало!), намекнула на некую свою роль в этом событии, а в конце интервью вполне определенно ответила на вопрос о своих дальнейших планах.

Как только все уладится, они с царевичем продолжат путь в Петербург, чтобы встретиться с государем-императором. Дмитрий Михайлович должен немного отдохнуть в кругу семьи (сами понимаете, господа, сколько ему пришлось пережить!), а с ее стороны это будет дружеский визит с целью наладить новые, хорошие отношения между двумя династиями и двумя странами и по возможности предотвратить разгорающийся конфликт (что является делом, бесспорно, важным и нужным).

Принцесса, в отличие от Димы, прекрасно понимала роль газет и журналов в российской жизни, их влияние на общественное мнение, а потому была с репортерами предельно вежлива, терпелива и обворожительна. Еи очень хотелось, чтобы они создали ее положительный образ, и читатели (а среди них, несомненно, будут весьма влиятельные персоны, в том числе — близкие ко двору) воспринимали ее только благожелательно. Вот и надо было постараться, позаботиться об этом, чтобы создать необходимый фон… Статьи в местной прессе выйдут уже завтра, затем их перепечатают все главные российские газеты и журналы, и к моменту их прибытия в Петербург нужное впечатление о ней будет уже сформировано. И тогда ее разговор с Михаилом Михайловичем пойдет гораздо легче…

На следующий день рано утром Николай Романов снова навестил младшего брата, но уже с дорогими подарками — новеньким штабс-ротмистрским мундиром и орденами. К офицерской форме прилагалась сабля с гравировкой «За храбрость» и темляком цвета георгиевской ленты, Дима с большим удовольствием скинул свой гражданский костюм и переоделся в мундир: ну, вот, теперь совсем другое дело, совсем другой вид!

И спустился к завтраку. Джу, как девушка не только исключительно умная, но еще и правильно воспитанная, тут же сделала большие круглые глаза и восторженно, восхищенно защебетала:

— Дмитрий, ты такой красивый! Этот мундир тебе так идет!

Дима гордо выпрямился, приосанился, расправил плечи и выпячил вперед грудь с георгиевским крестиком — слышать такое было очень приятно. Цесаревич Николай понимающе хмыкнул и занялся завтраком, чтобы скрыть улыбку. А принцесса Джу еще минут десять подробно расспрашивала Диму о его наградах: за что были получены да при каких обстоятельствах. Тот с большой охотой отвечал — пусть девушка знает, какой у нее героический жених! И по праву гордится им. А заодно и Николай послушает и станет относиться к нему с бо́льшим уважением. А не как к несмышленому младшему братишке, за которым глаз да глаз нужен…