Только хорошее

ПРО КОСМОНАВТОВ

Начало семидесятых. Раздается звонок:

— Здравствуйте, Ольга Михайловна! С вами говорят из Центра управления полетами. Мы хотим вас пригласить на сеанс связи с космонавтами.

— А почему меня?

— Вы знаете, у них там довольно сложные… Довольно сложная обстановка. Их двое на орбите… И вот они не хотят ни с кем общаться, ни с родными, ни с нами — ни с кем.

То есть прямо не говорят, что космонавты в депрессии, но, в общем, подразумевают это.

— Ну что же я могу?

— А они на вас откликнулись.

Конечно, мне было ужасно лестно!

— Хорошо. Но, что мне делать? Как их развлечь? Я же не пою.

— Нет-нет, поговорите. Просто поговорите.

Меня привезли в город Королев (тогда он назывался Калининград). А сеанс связи всего 5 минут видимого эфира и 3 минуты невидимого. Где-то около 8–9 минут в общей сложности. И вот сам сеанс:

— Здравствуйте!

— Здравствуйте!

Я говорю:

— Ну как вы там устроились?

И они вдруг засмеялись. Рассказываю, что недавно из Керчи приехала, а один из космонавтов отвечает:

— А я из Керчи родом! Как раз от сына письмо получил, он в пионерский лагерь поехал и, представляете, пишет мне: «Я устроился хорошо!».

И снова смеются. Как-то вот завязался разговор. Я даже не очень помню, о чем мы говорили. И, по-моему, они рассказывали больше, чем я… После, в Центре управления полетами, мне сказали: «Вы просто сами не понимаете, что вы сделали! Они начали говорить!»

Во второй раз меня позвали в группу поддержки других космонавтов. И мы хорошо пообщались. Тоже — просто разговор.

Я никогда не предавала значения словам. Вот странно. Вроде — актриса… а слово для меня было не слишком существенно. Не умела найти какие-то слова утешения, поддержки, может быть, даже. Если человек оказался в беде — надо куда-то бежать, что-то делать — вот это я могу. А утешения — просто воздух, выдуваемый нами во время говорения. Но когда я в первый раз ехала из Центра управления полетами, то вдруг осознала, прямо до конца, вот до пупа значение слова. И как оно бывает нужно людям.