Долетели мы совершенно без приключений. Поднялись на верхний ярус, доступный рядовым жителям, миновали Гнездо, миновали Клыки (так тут назвали колоссальные волноломы) и за полдня пролетели Сушь. Было скучно – Афина не была болтливой, а виды угнетали: ровная пустошь, покрытая камушками, камнями и валунами двух цветов, белого и бирюзового.
К вечеру мы добрались до перевалочного пункта, в котором мы тогда останавливались, запамятовал его название. Впрочем, мы там не особо и задержались – подлетели к каретному сараю, Афина показала сотруднику какую-то бумажку, тот многозначительно кивнул и отдал автоматону-кукле приказ перенести нашу ступу в сарай. На сохранность, сталбыть.
Дальше последовал тонкий момент. Мне потребовалось прижаться к Афине. Обращаться в кота мне не хотелось – больше нравилось быть двуногим, плюс, наверняка это поможет в Санго… Но чего-то я стремался, и отчего-то злил Афину.
— Афина, давай я лучше со спины обниму…
— Хорош жаться, давай уже.
— Эм…
Дальше я был буквально вжат в грудь девушки, которая на поверку оказалась еще мягче, чем я думал. М-да, природа тут щедро наградила, ничего не скажешь.
Куда сложнее было сохранить самообладание, когда мы летели. Потому что лететь нам надо было сорок минут. Сорок минут обнимашек с грудастой девушкой.
В полете сквозь Тень я думал о чем только можно: о кровавых битвах, о жутких пытках, о волне отвратительных диких варага, о чуме, голоде, смерти… Помогало едва-едва, так что выход из Тени на окраине Санго я принял как дар Великих духов.
Кое-как отряхнувшись (незнамо от чего), я зыркнул на Афину. Зря она так, сфинксы злопамятные. Хотя, я не уверен, что мне причинили зло, но на всякий случай затаил. Уверенности мне прибавляло то, что саму вермиалистку произошедшее, казалось, совершенно не заботило. Будто Тень-таксистом работает.
И чего я так загнался вообще? Я так-то рад должен быть, но такое чувство, что я случайно пнул котенка. Странно.
Приведя в порядок внутренний мир, я осмотрелся. Мы попали в бедные кварталы, местное гетто, и это было довольно неудачным решением. Придется идти через центр города, в частный сектор. Плюс, тут ещё была зима, но мы прозорливо взяли с собой одежду. Не то чтобы она мне так уж сильно требовалась, но все равно, гонять по себе мощь Инферно немного не то, нежели гонять в плотной куртке с капюшоном и меховой подкладкой.
Мы оделись по погоде, подготовились и двинулись. Разведки у нас тут не было, так что хрен знает, что мы тут могли найти.
А Санго представлял собой несколько печальное зрелище. Весёлый и живой город словно был в траурной дреме: людей на улицах мало, все запуганные. Кое-где на стенах домов, над пустыми окнами, виднелись подпалины. Украшения от праздника середины зимы так никто и не убрал, и теперь, истрепанные ветром и будто обесцвеченные, они не радовали, а давили – обвисшие флаги с отверстиями от пуль, оборванные с одного конца гирлянды, разломанные и частично пущенные на растопку лавки уличных торговцев… Печальное зрелище.
Большая часть магазинов были закрыты или красовались разбитыми витринами, вынесенными дверями, пустыми полками. У редких работающих бакалейных магазинов стояли люди в серых пальто, с черными нашивками на лацканах. Каждый вооружен. Солдаты Тысячи Глаз провожали нас долгими внимательными взглядами. Я было напрягся, но потом заметил, что так они смотрели на любого прохожего.
Ближе к центру стало получше. Тут убрали снег и украшения, не было пожаров, во всяком случае, не было такого их количества. Зато теперь на зданиях висели флаги Валирима – черное полотно с пятью белыми глазами. Прохожих тут было больше, но все они опускали лицо вниз и шагали чрезвычайно быстро, желая быстрее сделать все дела и поскорее очутиться дома. Это желание подстёгивали видневшиеся патрули, состоящие из троек солдат в серых пальто.
На главной площади соорудили виселицу. Она не пустовала. Я, конечно, с лёгким сомнением относился к местным священным рекам, но даже тут просматривалось полное пренебрежение к древним укладам Белой долины.
Также, с главной площади можно было увидеть Дворец наемников. На фасаде не было половины статуй, на верхних этажах явно был пожар – подпалины и провалившаяся крыша.
Частный сектор изменился сильно. Целые дома скрывались за высоченными стенами, по верху которых зачастую вилась колючая проволока. Низкий забор или ограда из прутьев зачастую “защищала” лишь обугленные руины.
Так же было и с нашим поместьем. Точнее, тем, что от него осталось. Каменная оградка разворочена, калитку кто-то утащил, а здание… Ну, частично оно было в саду, частично на соседних участках, ну и частично стояло. Центральное крыло уцелело, только крышу снесло, а вот два основных снесло почти подчистую – стен не набралось бы и на этаж.
Я прошёлся по глубокому снегу. Что-то хрустнуло в снегу. Порывшись, я извлёк переломанную бутылочку с замёрзшим зельем. По маркировке – сироп от простуды, без заклятий и прочего. Замораживать его вообще-то нельзя…
Мы зашли в дом. Снега тут было не очень много, а вот льда было намного больше. Почему так – уже догадываюсь.
— Ты надолго? – спросила Афина, подходя к уцелевшей батарее. – Надо же, теплая…
— Да не думаю, что так уж надолго, – задумчиво ответил я. – Пройдусь там, где хоть что-то уцелело. Потом быстро по делам, в подвал. Потом домой.
— Часик, да? – ещё раз спросила Афина, забрасывая на батарею подол тяжёлого синего пальто.
— Ну где-то так.
— Найдешь чайник, принеси. Я бы чего-нибудь выпила. Горячего.
— Хорошо. Найду, принесу, – ответил я, доставая из кармана леденец из зелья от Ранфа. Не хочется сейчас резко стать котом.
Я неспешно исследовал уцелевшую часть дома. Неспешно, потому что исследовать было особо нечего. В центральном крыле располагались только личные комнаты, а всех жильцов объединяло то, что в комнатах особо важного ничего не хранили. Так, одежда и безделушки. Да и так, часть комнат все равно была разрушена. Моя, например, уцелела лишь наполовину. Взрыв разметал ее, ветер добил то, что плохо лежит. Осталась кровать и перевёрнутая тумбочка. Из полезного я прихватил только полпачки патронов для Ольгерда – никогда не знаешь, когда понадобится пострелять. Пусть я особо огнестрелом и не пользуюсь. Я сам себе огнестрел.
Комнаты Гиз и Эда были разрушены. Комната Ранфа уцелела, но там он только спал. В комнате Фелиции взрывом выбило не только окно, а ещё и кусок стены, при этом не повредив отопление, так что внутри все было покрыто льдом. Кое-как отодрал верхний ящик комода и вынул оттуда пачку писем и записных книжек – просьба Фелиции. Зашёл в комнату Лиры, которая особо не пострадала. Заказов мне, конечно, не делали, но я забрал то, что мне показалось важным: кипа личных записей, блокнот с рецептами, пару памятных безделушек девушки (чёрное перо на шляпу, диплом о завершении академии, фарфоровую рыбку – мой подарок). Тут ещё должен был быть ящик с редкими ингредиентами, но его не было. Впрочем, следы на полу намекали, что я тут не первый гость. Винить никого не могу – тут явно не радостная атмосферка, а такие травы могут спасти жизнь. Или хотя бы подарить лёгкую смерть.
Набив рюкзак, я закончил с осмотром и пошел на кухню. Обнесена подчистую, даже сухари забрали. Направился в подвал. На вопросительный взгляд Афины покачал головой. Та расстроилась. Я бы ей вскипятил воду, мне не сложно, но с кухни вынесли даже чашки.
В подвале же я действительно задержался не очень сильно.
Чтобы туда попасть, пришлось подплавить немало снега. Я сильно попортил таким образом паркет, но не думаю, что до этого было кому-то какое-то дело. Отворив тяжёлую стальную дверь, я вошёл внутрь.
Было ужасно жарко и душно, как и обычно. Я всегда знал, что отопление нашего дома можно назвать магическим даже в условиях магического мира, но я даже не думал, что оно уцелеет при такой катастрофе. Все время думал, что это Гальза там, в котле, греется. А оказалось, что Гальза просто жил, и жил, как я понимаю, с комфортом. По меркам галгар, естественно.
Я подошёл к котлу, который до сих пор пыхал жаром и протянул руку, чтобы его открыть…
– Привет.
— А-А-А-А!!! – дико заорал я от шепота над ухом.
Прокрутившись на каблуках, я вынул револьвер и уже на автомате выбрал свободный ход спускового крючка. Ещё чуть более сильное нажатие – и кишки врага будут перемешаны.
Но сзади, сжавшись в комок на земле сидела… Призрак.
— Амелия?! – повторно заорал я.
— Ну, а, эм, да? – шепотом, как обычно, сказала она. Готова недельная норма слов.
— Ты выжила?!
— Мое состояние трудно назвать жизнью, Джаспер, – слабо улыбнулась Призрак. – Но я цела, спасибо за беспокойство.
— Великие Духи, Амелия! Я так рад! Мы думали, ты погибла!
— Я ждала вас. Вас и мою госпожу. Миссис Фольди жива?
Готова месячная норма разговоров.
— Да. В принципе, все целы. Кроме Дамиана и Маю. Также ушел Гальза. О Духи, Амелия, как же так? Извини, что мы так долго…
— Ничего страшного, – успокоила меня Призрак, – Мне не надо ни есть, ни пить. Грустно, что пчелы умерли. Очень грустно. Я плакала. Не помню, когда в последний раз плакала.
По щеке призрака скатилась слеза, такая же противоестественно черная, как и ее глаза.
— Я тебя вытащу, Амелия, – заявил я.
— На доме проклятье, Джаспер. Поставлено Братством Медного Гвоздя. Я не могу выйти за пределы дома.
Уже где-то полгода. Фигассе она сегодня шпарит...
— Ну, дома уже и нет, как бы.
— Все равно не могу. Окна, двери, углы дома – там вбиты гвозди, гвозди из злой меди. Выйти никак. Стена.
— Гвозди меня не остановят, Амелия, – успокоил я ее. – Ты знаешь риски? Как их убрать?
— Сложно. Невозможно, Джаспер. Уберешь один гвоздь – и создастся волна из злой воли Духа Двух Смертей. Убьет меня. Узнают медянщики.
— Медянщики меня волнуют в последнюю очередь. А насчёт убьет… Как это будет?
— Так погиб брат. Призрак Цепей. Вырвал порог, в котором был гвоздь. Убило все в доме, кроме людей. Призрак. Цветы. Животные. Умерло.
— В доме?
— Да, Джаспер. На улице ни травинки не погибло. Только в доме.
— Тогда проблема решена, – махнул я рукой.
— Что? – Призрак наклонила голову набок. Девушки обычно делают это мило, но у нее вышло пугающе.
— Все сделано уже, по сути. Сейчас, подожди…
Я наконец открыл зев котла, немного при этом обжегшись. Вместо ревущего огня там был провал в освещённую лавой пещеру. Я влез туда, и мне моментально перебило дыхание. Я словно попал в доменную печь – в воздухе нет воды, он сам раскален до предела. Дышать тут едва возможно, и каждый вдох дерет глотку. Все напоено густым запахом расплавленного железа. Это был запах Инферно, и его трудно передать словами.
Но попал я именно что в пещеру, а не в Инферно. Высокий потолок, где-то с семиэтажку, полусферической формы, в диаметре около двух километров. Посередине течет ручей из расплавленного железа – гангат – так что тут светло. Никого и ничего нет, разве что неподалеку виднеется скала, чем-то похожая на уменьшенную версию живописной скалы из “Короля-льва”. Во вспомнил! Давно не было уколов головной боли. Туда я и направился.
Пещера внутри была… аскетичной. В дальнем углу яма, наполненная мелким песком. На стене записи каких-то гара, мне неизвестных. Около выхода груда костей.
Несмотря на развитую культуру словесности, галгары все же суровый и аскетичный народ. Яма с песком – кровать. Стена – блокнот. А что ещё надо? Разве что кухня…
Ее я обнаружил за скалой. Небольшая, но искусно сложенная печь, металлическая наковальня и большой молот. Вот и все, что нужно галгарам. Щипцы, фартуки, точильные камни – это лишнее. Эти инструменты встроены в их анатомию.
Последнее послание было оставлено мне на наковальне. Там ярким светом горела незнакомая мне гара. Я дотронулся до нее…
***
Я смотрю в кусок металла. Только что отлитый и практически не обработанный, он мне не нужен. Вот только мне нужна часть его, плоская поверхность, которую я старательно отполировал.
— Кот, – обратился я к своему клыкастому отражению. Ну не красавец? Ладно, не о том. – Ты смотришь это. Значит, я ушел. Хотя бы не умер, и то хорошо. Теперь перед тобой конец обучения, и ты пройдешь его. Но прежде, хочу тебя поблагодарить. Твоя кровь насыщена необычным колдовством, что усилило мои способности. Так что, когда я обучал тебя, ты давал мне потенциал для нового роста. Прости, что не могу закончить все нормально, но мне кажется, что я знаю, как все это закончится, и я не могу упустить шанс вернуться. Итак, кот. Последний урок. Подожди! Точно! Не забудь поискать в горе костей. То, что находится там, назывался гахзал-тар, “грозный рев”. Мне кажется, он тебе подойдёт. Итак, кхр-рм. Последний урок. И это не Отпечаток. То есть, Отпечаток, но никаких воспоминаний я тебе не дам. Лишь приоткрою завесу одной тайны мироздания. Знал ли ты, кот, что фон Мощи в любом из миров неоднороден? В Завихрениях можно найти Мощь Дна. В Инферно можно найти мощь Последнего Океана. Когда вы, люди, используете волшебство, вы тянете Мощь из другого мира. Ты используешь древнее колдовство моей родины, наполненное жаром и гневом. А ты можешь использовать то, что разлито в вашем мире. Да, ты ничего не подожжешь. Но, может, ты добиваешься другого? – отражение Гальзы оскалилось, – Смотри и запоминай мои ощущения. Вот.
Он простер руку и…
Мощь словно пошла вспять в его венах.
Инферно замёрзло. На краткое мгновение, но вечный огонь угас.
***
Меня вырвало. Ожидаемо, да?
Я около получаса отходил от омерзительнейшего ощущения. Ну и дерьмо. И как мне это использовать? Ощущение я запомнил, конечно, но меня же будет выворачивать каждый раз. Это просто отвратительно. Примерный как скрести вилкой. По своим оголенным костям. Буэ.
Но подумав, я решил, что подгон царский. Это ж какие многоходовочки можно делать… но не сейчас. Сейчас надо вытащить Амелию из поместья.
Но перед этим…
Я вернулся к пещере Гальзы и зарылся в кучу говяжьих костей. Действительно, там был закопан меч. Ну, галгарский прямой меч.
Как и все галгарское, это была здоровенная дура. То есть, меч был просто крупным, да, но касательно меня он был просто гигантским. Тупо чуть выше меня. Я мог положить подбородок на гарду. Жесть. Ещё лезвия как такового не было – меч был не то чтобы мечом, а скорее пилой. Здоровенные зубцы с какой-то очень странной заточкой. Не, правда странной. Обычно при рассмотрении заточки меча голова не кружится. Лишь обследовав меч сверхъестественными чувствами, я понял, что меч был заточен ни много ни мало пространством. Как я понял, на меч был наложен колдовской эффект, который делал прямое, вообще-то, лезвие больше похожим на пилу. И вот этот эффект оригами из пространства мог делать страшные вещи.
При всем при этом клинок был легким. Ну, для своего размера. Килограммов так пять. Долго им, конечно, не помашешь, но как элемент устрашения…
“А почему он называется “грозный рев”?” – подумал я и что было сил махнул мечом.
В воздухе разлился грозный, полный ярости, рев галгары.
— Уо-о-о!!! – восхищённо заорал я.
Эмоции как у парня, которому вручили самодельный огнемет. Побаловаться. Так что несмотря на негостеприимный воздух пузыря Инферно, я ещё несколько раз махнул мечом, слушая ярость Гальзы. Звук, выкованный в металле. Шедевр, иного слова нет.
Придется мне раскошелиться на уроки фехтования. Таким мечом грех не пользоваться.
— Тебя так и будут звать, – обратился я мечу, поднятому в воздух. – Имя тебе подходит. Гахзал-тар. Грозный рев. Ну, или просто Рев. Тоже нормально. Гальза, если ты слышишь, спасибо тебе. Так-с, – я взвалил меч на плечо. Завихрения пространства не могли мне повредить – это было заложено в магию меча. – Пойдем смотреть на эти ваши гвозди…