Ведьмы кениграйха

Глава 23

Фредерика отселила Лили в крыло для гостей и совсем о ней забыла. Девушка, или вернее, “многообещающая юная фройляйн” училась подавать себя, вести себя в обществе, как настоящая благородная дама. Недели летели, Лили окрепла, подтянулась, и уже занятия, которые когда — то ей казались такими мучительными, воспринимались гораздо легче. Девушка даже начала находить в них какую — то прелесть, а гувернантка больше не казалась такой ненавистной.

Вот и сегодня, в столовой, подняв палец вверх, Эрнеста вещала очередные премудрости.

— Кенигсфройляйн, — твердила Эрнеста, — вы должны соблазнять. Соб — лаз — нять. Но не вульгарными губами, не неприлично оголенным декольте, а пальцами рук. Не дирижируйте приборами, ваши руки должны двигаться строго параллельно телу.

Лили, да оставьте в покое этот несчастный стейк, не размахивайте локтями, будто крыльями! Грация, дорогая моя, грация. И куда Вы так обхватили бокал вина, вы что, на ярмарке? Нежнее, кенигсфройляйн, нежнее, бокал вина нужно держать только за ножку!

Конечно, с такими нотациями Лили не успевала наедаться, но тащить хлеб незаметно от Эрнесты иногда ей все же удавалось. После обеда, который всегда превращался в лекцию по столовому этикету, Эрнеста с Лили следовали в класс, вернее, библиотеку, оборудованную под классную комнату, где девушку ждали занятия по истории, географии и воспитанию патриотизма молодой волчицы.

— Дорогая, я жду от Вас историю основания Рима.

Только Лили открыла рот, чтобы поделиться трогательной легендой об основании Рима, о волчице, о Ромуле и Реме, как ей сразу же Эрнеста хлопнула указкой по столу.

— Милочка, что за феерическую чушь Вы несете! Помните, кениг запретил сказки и легенды, факты, моя дорогая, исключительно факты. Рим был основан на берегу Тибр, в дельте, которая превратится в порт Остия. Порт Остию заложил царь Анк Марций, а вот для чего, Вы расскажете мне об этом в следующий раз.

И запомните, Лили — нынешняя империя, прямая наследница Римской империи, основой коей является римлянство. Кениг создает третий Рим. Первым Римом считается Древний Рим, вторым Римом — империя эпохи Возрождения, а третий Рим вот — вот будет создан в кениграйхе. Завтра я жду от вас подробнейший рассказ о достижениях кенига, Лили.

Эрнесту заносило, и она обращалась к Лили то на "ты", то на "Вы". Лили училась, и отчаянно тосковала в одиночестве. Все ее попытки увидеть мать разбивались о краткие реплики шофера — “не положено”, о ласковые отговорки Марии. Слуги по — прежнему не показывались девушке на глаза. Лили в шутку говорила себе, что возможно, за ней ухаживают гномы.

Чтобы как — то скрасить одиночество, девушка начала вести дневник. Писала о жизни в деревне, о любви к погибшей бабушке, о людях закрытого квартала и всех бедах, которые им пришлось пережить. Писала Лили и о любви к матери. Пусть Фредерика бросила ее в два года и обошлась с ней не лучшим образом, Лили все равно любила ее и была ей очень благодарна за то, что мать не бросила ее в закрытом городе.

Весь следующий день Эрнеста гоняла Лили по парку, за завтраком и обедом продолжала поучать девушку, постоянно повторяя, что воспитанница недостаточно изящна и слишком живо на все реагирует.

— Благороднее надо, — твердила Эрнеста. — Эмоции — признак простонародья.

Лили опять не успевала пообедать, девушке оставалось надеяться, что Мария на ужин принесет ей мясную похлёбку, которую давали слугам.

Уже ближе к вечеру в классной комнате Лили ждал подробный, даже въедливый опрос Эрнесты.

— Итак, дорогая, что Вы можете сказать о достижениях кенига?

— Казна кениграйха при правлении кенига оказалась в профиците, число безработных уменьшилось на 120 тысяч. За 10 лет в кениграйхе построили 400 новых мостов и 8 тысяч дорог для самодвижущихся повозок. Кениг реконструировал железнодорожные магистрали, построил акведуки для обеспечения водой засушливого Юга, ввел в действие более 600 телефонных станций…

— Лили, почему Вы забываете добавлять "великий кениг"? Сколько раз Вам об этом повторять! Вы слишком неотёсанны, милочка!

— Великий кениг заботится и о женщинах кенигсрайха. Кенигсфрау выплачивается пособие…

Сегодня Лили повезло. Эрнеста устала слушать ее долгий доклад о развитии кениграйха, и захрапела. Как по секрету поделилась с девушкой Мария, за гувернанткой водился один грешок, Эрнеста любила приложиться к бутылке. Лили, подойдя к гувернантке и легонько ткнув ее в плечо, убедилась, что Эрнеста спит.

Девушка решила воспользоваться моментом, и узнать, почему на вечеринках матери и Бернарда постоянно слышатся крики. Сегодня она тоже слышала истошные вопли, спрашивать и Эрнесту, и Марию было бесполезно.

Лили неслышно спустилась в залу, туда, куда входить ей было категорически запрещено, и обомлела. Под веселые рулады саксофона толпа мучила привязанного человека.

Худому, оборванному мужчине, чье лицо пестрело синяками и порезами, что — то вливали в глотку, а разнаряженные господа и дамы оживлённо подстёгивали друг друга:

— Касторки ему побольше, касторки!

— И жабу пожирнее, жабу, пусть ест живьём!

— Да, именно так и нужно проучить несогласных с политикой кенига! Слава кениграйху!

Лили едва не стошнило, девушка, удержавшись усилием воли, пошла дальше, на крики. Увидев открывшуюся картину, Лили поняла, что никогда не забудет увиденное.

Маленькому ребенку выкалывали глаза, на месте ушей зияло кровавое месиво, а мать несчастного малыша в разодранном платье выла раненым зверем.

— Смотри, грязнокровка, смотри, что мы сделаем с твоим отродьем!

Лили заставила себя идти дальше. Ее больше не обманывала мишура богатства, за которой скрывались боль, вседозволенность и порок.

Ее мать, сверкая драгоценностями, в элегантном вечернем платье, жгла сигары о голую грудь какой — то несчастной, а Бернард поджигал жертве волосы. Лили собиралась было закричать, не в силах выдержать увиденное, как кто — то закрыл ей рот. Мария быстро вывела девушку из залы, надеясь, что Лили никто не заметил.

— Где твоя надзир... гувернантка?

— Она спит. Мария, скажи мне, зачем? Зачем? Почему?

Лили рыдала и ее била нервная дрожь.

— Мария, почему ты так спокойна? Почему ты ничего не делаешь? Почему ты им не поможешь?

— Там, за стенами виллы, война, Лили, и неважно, попадешься ты своим или чужим, от тебя точно также не оставят мокрого места, и союзники, и бывшие союзники совсем не будут тебя щадить.

Девочка моя, тебе не нужно было выходить из твоей комнаты. Я принесу тебе успокаивающий чай. А что можно сделать, чем помочь… молись, если знаешь молитвы. Так ты хотя бы облегчишь страдания этих несчастных душ.

Лили вылила чай, который ей принесла Мария, встала на колени у кровати и сквозь слезы зашептала молитву на языке грязнокровок, которую она слышала в закрытом квартале.

"Возвожу глаза мои к горам, откуда придет помощь мне? Помощь моя от Бога, сотворившего небеса и землю. Не даст Он пошатнуться ноге твоей, не дремлет хранящий тебя…"

С того вечера Лили навсегда разлюбила музыку.