Ведьмы кениграйха

Глава 36

— Знаешь, — мальчик смотрел на Франца ясными глазами, которые никак не могли принадлежать ребенку, казалось, на Бернстофа глядит взрослый, — мне совсем не страшно с Фидо, сегодня, когда начались бомбежки, Фидо спрятался со мной под кроватью.

— Вот, — улыбнулся Франц, — берегите друг друга.

Франц подумал, что прежний хозяин Фидо, Карло Сориани, был бы очень рад, узнав, что хозяином его пса станет еще один Карло. Франц устало прикрыл глаза. Карло вместе с наставником и собакой оставили Франца дремать.

Странно, но предательство лучшего друга отозвалось в нем больнее, чем последствия контузии. Франц знал, что фрицы регулярно устраивали акты устрашения вроде тех, что пытался сотворить Энцо, знал, что фрицы забирали у населения то немногое, что людям удавалось вырастить или произвести на фабриках. Жители столицы, как и жители других городов, предпочитали прятаться, а если и выходили, то ближе к вечеру, чтобы обменять оставшееся имущество на продукты, получить горсточку фасоли, кусок хлеба из отрубей или жидкого супа в монастырской столовой. Немногие оставшиеся магазины, и те не рисковали открывать жалюзи и распахивать двери перед покупателями, а работали с черного входа. Полудрему Франца прервал старый доктор.

Медик возился за столом, что — то смешивал, бурчал себе под нос, открывал записи. Франц с улыбкой наблюдал за действиями врача — доктор, вспомнив что — то, сел на край постели Бернстофа, открыл потрепанную кожаную папку и стал вчитываться в какие — то листки бумаги.

Потом доктор поднялся, растолок какие — то сухие травы в ступке, добавил какую — то жидкость, оставил настаиваться и вернулся к чтению.

— Что это Вы читаете? — не выдержал Франц.

— Да вот, лекарств у меня совсем не осталось, пытаюсь понять, смогу ли вылечить твою головушку отварами. Хорошо, у Лили почерк разборчивый…

Сердце Франца бешено заколотилось — Лили? Быть того не может! Его Лили!

— Лили? Какая Лили?

— Эта девушка — настоящее спасение, мне довелось с ней ехать пару лет назад в одном поезде. У меня есть привычка, бормотать себе под нос, все сетовал, что лекарств не достать, а она услышала, и разговорилась. Написала, какие травы с чем можно смешивать, и где их доставать. Хорошо, под столицей есть лесок…

— Как она выглядела? — прервал бормотания доктора Франц.

— Да обычная, девушка и девушка, рыжая, худая… добрая зато, всю дорогу мне рецепты писала.

— Можно посмотреть почерк?

— А зачем тебе? — вдруг всполошился доктор.

— Со мной была холщовая сумка, доктор. Там ее дневник, можно сличить почерк. Возможно, ваша Лили и та девушка, которую я ищу, одна и та же.

— Сейчас спрошу Ганса, где твои вещи, по — моему, все занесли. Держи, читай, — доктор сунул Францу помятые и много раз использованные листки.

Франц смотрел на знакомый почерк — Лили, его Лили! Неужели Провидение настолько милостиво к нему, что он сможет ее найти. Бернстоф и хотел поговорить с наставником, чтобы узнать, откуда и как он мог бы начать поиски пропавшего человека. Получается, ушиб головы, который он получил из — за Энцо, привел его к Лили… Доктор вернулся с потрепанной холщовой сумкой, Франц достал тетрадь и под подозрительным взглядом медика сличил почерк. Один и тот же.

— А куда она направлялась? Не знаете, куда ехала Лили?

— Она говорила, что в Трицштайн.

— Доктор, поезда же еще ходят, верно? Мне нужно купить билет, — Франц порывался вскочить с кровати и бежать за билетом немедленно. — Только сначала нужно попасть в банк, у меня именной счет в нацбанке, там есть золотые слитки, сниму себе немного, и вам оставлю! Что мне то золото… да за Лили я Вас озолочу!

— Ээ, дорогой мой, фельдмаршал фрицев приказал реквизировать все золото и активы нацбанка, — грустно пробормотал врач, — боюсь, ничего ты снять не сможешь.

Врач влил во Франца еще одну дурно пахнущую жижу.

— Ты спи, слаб еще. Мы что — нибудь придумаем, обязательно.

Доктор по — прежнему поил Франца вонючими отварами, кормил жидким супом, и разрешал вставать. Франц чувствовал, что с каждым днём силы все прибывают и прибывают, он рвался покинуть школу, чтобы наконец начать искать Лили. Он думал, что может, имеет смысл устроиться работать на черном рынке, хоть грузчиком, хоть контрабандные товары продавать из — под полы, а то и охранником наняться. Франц не жаловался на реакцию и метко стрелял, для него главным было приехать к Лили.

Этот день Франц провел в стенах своей старой школы, он, пошатываясь, ходил по ностальгически проводил руками по облупившимся коридорам, слушал, как учитель Ганс рассказывал о великих полководцах, а доктор, оказывается, вел естественные науки. Наставники старались создать для детей хотя бы иллюзию привычного существования.

На ужин в столовой пансиона подавали картофель, странно было видеть столь простое блюдо, поданное в изысканном сервизе. Франц ностальгически улыбался, видя, как наставник и за столом продолжал учить мальчишек хорошим манерам, он видел, как Карло подкармливал Фидо едой со своей тарелки, это видел и наставник, однако учитель предпочитал делать вид, что не замечает ничего. Вечером Бернстоф решил отправиться в город, надеясь, что ему удастся найти хоть какой приработок, чтобы накопить на билет до Трицштайна.

Франца остановил доктор, заметивший, что Бернстоф куда — то собирается.

Бернстоф прошел в холл, где его встречал коренастый мужчина в потрёпанной одежде, Франц обратил внимание на его натруженные руки.

— Слышь, малый, это ты моему мальцу пса подарил?

— Ну, я. Вы хотите вернуть собаку?

— Вернуть? Да я тебе пса не отдам, даже если приплатишь! Ты мне сына вернул, понимаешь? После того, как моя жена, мамка у него погибла, Карло медленно угасал, а с собакой он улыбаться стал, улыбаться. Так что это я тебе должен, малый, Только слушайся меня, не самовольничай. Если скажу плясать голым, будешь голяком отплясывать. Или нас с тобой фрицы быстро на штыки нанижут.

Франц устало кивнул и подумал, что ему надо будет попрощаться с доктором и наставником. Франц прошел в столовую, где собравшиеся читали истории Гауфа, обменялся коротким рукопожатием с мужчинами, поблагодарил за спасение, взлохматил шевелюру Карло, потрепал Фидо и вышел. Бернстоф решил было, что фермер предложит ему переждать где — то ночь — в убежище, а может, в подвале, но тот оказался хитрее.

— Давай ружье свое, сумку давай. Давай — давай, я сроду не брал и медной копеечки чужой.

Отец Карло мрачно обозрел бочки с вином, почему — то тоскливо буркнул “а, все равно не продам”, и велел Францу.

— Полезай.

— Бочки хоть пустые?

— Нет, полезай.

— А как?

— Да растак! Помнишь, что я тебе велел, лезь, говорю! Лезь, целее будешь!

Франц, не говоря больше ни слова, полез в бочку, в кисло — сладкую винную жидкость, он с трудом свернулся в ней и едва дышал. Франц подумал, что вряд ли отцу Карло захочется уморить его таким образом, а еще решил, что как только выберется из этой передряги, обязательно бросит пить. Франц чувствовал, что бочку с вином куда — то погрузили, слышал, как отец Карло чертыхается. Францу казалось, что он чувствует каждый ухаб и каждую рытвину на дороге. Вдруг грузовик остановился, Франц слышал, как фермер спустился и продолжил чертыхаться. Раздалась лающая речь — фрицы, которым отец Карло пытался что — то доказать на их же наречии. Франц сосредоточился на внешних звуках — он слышал, как полилось вино — соседние бочки проткнули штыками. Бернстоф попытался сжаться, хотя сжиматься оказалось некуда и стал ждать, когда проткнут и его. Фермер, поняв, что вот — вот доберутся до бочки с Францем, усилил причитания. Наконец фрицы ушли, фермер открыл бочку сверху. Франц стал вдыхать спасительный воздух, дышал, дышал, никак не мог надышаться.

— Вот ироды — то, ироды, столько вина погубили, они никогда до крайних бочек не добираются.

Малый, ты как там, жив?

— Да жив вроде, спасибо вам.

— Не благодари, на вон, одежа сменная, обувка какая — никая, поди переоденься, возьми ветошь, оботрись. Несет от тебя, будто неделю в кабаке не просыхал.

Фермер дождался, когда Франц приведет себя в порядок, сунул ему его сумку и сказал.

— А таперича, — отец Карло махнул в направлении корабля, — тебе на пароход надобно. Попросись вон, к капитану или как он там зовётся, истопником, им всегда рабочая сила нужна, за еду да за малую денежку. Приедешь прямиком в Трицштайн. Ну бывай, не такой уж ты и неженка оказался, несмотря на то, что аристократишка.

Франц не успел ничего толком сказать, как фермер сел в кабину грузовика, и чертыхаясь, куда — то уехал.

Путешествие Франца в бочке — тоже основано на реальных воспоминаниях итальянского партизана.