Ведьмы кениграйха

Глава 40

Ворона, потупившись, виновато смотрела на Франца с Лили и шаркала лапкой, будто бы, напустив на себя невинный вид, она сможет притвориться, что все в порядке, хотя у Франца мелькнула мысль, что такое не может быть порядком. И возможно, пернатое чудовище за ним следило, иначе как объяснить, что птица появилась как раз в тот момент, когда он говорил о ней Лили.

Марго заметила, что родители нерадостно восприняли новость о ее новой возможной питомице, и начала говорить:

— Ворона говорит, что ее зовут Фредерика, и что она моя бабушка. Как так, мамочка?

— Это то, о чем я думаю? — ахнула Лили.

Франц сорвал изумрудную ленту с волос Лили, полюбовался, как у милой сердцу женщины огненно — рыжие волосы рассыпались по плечам теплой гривой, схватил птицу, замотал лентой ей лапы, и потащил Фредерику к реке.

— Папа, папочка, — заплакала Марго. — Это моя ворона! И она моя бабушка!

— Солнышко, — обняла дочку Лили, — это очень плохая птица..

Франц, не дослушав объяснения Лили, бросил:

— Подождите меня здесь!

Бернстоф волок присмиревшую птицу и кричал:

— Ты и после смерти решила замучить свою дочь? И внучку? Да я тебе перья повыдергаю заживо, за каждую убитую, за каждую замученную тобой душу! Ты решила Маргариту обмануть, ребенка? Я не верю в твое раскаяние, пернатая ты чертовка!

— Господин, господин, подождите! — разъяренный Франц обернулся и увидел, как за ним бежит маленький щупленький господин в смешном котелке, человечек всплескивал руками и что — то причитал.

— Это Ваша птица?

— Моя, и что?

— Что Вы собираетесь с ней делать?

— А Вам — то что? Эта пернатая тварь причинила боль многим людям.

Фредерика, понадеявшись на возможное спасение, напустила на себя максимально невинный вид.

— Господин, господин, что бы Вы ни хотели сделать, и что бы эта ворона ни натворила, отдайте ее мне! Я Освальдо — Гарольдо Фолькен — Волькен, известный престидижитатор кениграйха. Я заму… заучил свою прошлую ворону, и теперь мне крайне необходима новая питомица! Я даже готов приплатить Вам!

Франц заметил кровожадный блеск в глазах фокусника, и подумал, что смерть для Фредерики окажется слишком лёгким наказанием, и что возможно, именно этот трюкач и приструнит птицу.

Бернстоф протянул ворону типу с непроизносимым именем и сказал:

— Сделайте так, чтобы эту тварь не видел ни я, ни моя семья.

— Всенепременно, — довольно ответил господин. — Не извольте беспокоиться! А ежели эта ворона окажется столь несговорчива, как и ее предшественница, в моей библиотеке появится ещё одно чу́дное чучело.

Франц раскланялся с фокусником и побежал к Лили и Марго, где Лили до сих пор утешала плачущую девочку. Франц взглядом дал понять Лили, что все в порядке, подхватил дочку на руки и сказал:

— Марго, мамочка права, твоя бабушка очень плохая. Она убила многих людей и хотела убить твою мамочку.

— Правда хотела убить? — тихо спросила девочка.

— Я никогда не буду тебе врать, мое солнышко. Хочешь, я подарю тебе любое другое животное, да хоть слона!

— Как слон поместится в нашей лавке? — улыбаясь, спросила Лили.

— Мы купим дом и построим конюшню, тьфу, слонюшню!

— Папочка, — Маргарита прижалась к Францу и сказала. — Я тебе верю! Не надо дом покупать, нам с мамой в лавке хорошо, а теперь и ты с нами будешь, станет совсем замечательно! И вообще, мы все скоро уедем из Трицштайна. Мам, я голодная, когда мы устроим пикник?

— Да хоть сейчас, — с облегчением сказала Лили, и обернувшись к Францу, заметила: — Мы с Марго присмотрели чудесную полянку.

Франц нёс Марго на руках и думал, что действительно купил бы дочке целый зоопарк, и думал, что жизнь с его девочками точно не будет скучной.

Лили и Маргарита привели Франца на уютную полянку, Лили достала клетчатый плед из небольшой плетёной корзины, яблоки, багет, бутылку с чем — то зелёным, и тонкие, почти прозрачные ломтики сыра.

Молодая женщина разделила еду на три части, и глядя, как аппетитно дочка уплетает простой обед, сказала:

— Воскресная вылазка для нас с Маргаритой — как маленький праздник. Марго общается с птицами и животными, а я набираюсь сил.

— Мамочка, а я сегодня и оленёнка видела, он такой маленький и красивый, совсем как в книжке с гравюрами! Только он не захотел со мной разговаривать и убежал.

— Маргарита, оленёнок — такой же малыш, как и ты, неудивительно, что ему стало страшно.

— Я не ребенок, правда, папочка? Мне целых три года!

— Ты уже большая кенигсфройляйн, Марго, — улыбаясь, подтвердил Франц. Нехитрая трапеза "пролетела" у него слишком быстро, и Бернстоф вновь чувствовал голод. Но он понял, что Лили и Маргарита поделились с ним всем, что имели. Понял он и то, глядя на неброский костюм Лили, простое платьице Марго, что его дорогие девочки жили очень скромно.

— Милые мои, я верно понимаю, что лавку бросать вы не собираетесь? Дом покупать тоже?

— Мы купим дом, папочка, но не сейчас, сейчас не время.

— Ты хочешь спросить, где ты будешь жить? — Лили поняла, куда клонит Франц.

Тот, улыбнувшись, подтвердил, что Лили права.

— Папа будет жить с нами!

— Конечно, папа будет жить с нами.

— Тогда мне нужно будет заехать в отель и забрать вещи.

А ещё Франц подумал, что им надо будет обязательно отправиться на рынок, он не будет объедать своих девочек, и наверное, надо будет позаботиться о кухарке.

— И раз я к вам переселяюсь, мои красавицы, надо будет заехать на рынок.

— Сегодня воскресенье, — заметила Лили, — рынок не работает, да и мало что там можно достать, только у перекупщиков за три цены.

— А если мы с вами отправимся в тратторию?

Франц заметил, что лицо Лили внезапно омрачилось, и понял, что дорогая ему женщина слишком горда, и продолжил:

— У меня там есть знакомый повар, он готовит просто умопомрачительно, мы выведаем у него, где он покупает продукты, и папочка, если мамочка не будет против, будет для вас готовить.

— Ты умеешь готовить, папочка? Мамочке вечно некогда. После того, как Ансельма уехала к сестре, мамочка совсем закружилась.

— Я всегда мечтал научиться готовке, и мне просто понадобится помощница. Лили, ты не будешь против, если я возьму часть твоих забот на себя, и привлеку Марго? — спросил Франц, обращаясь к Лили. — И ещё: я бы очень хотел подарить тебе китайскую ширму, на площади есть магазин антиквариата, ширма закроет лавку от любопытных глаз.

— На лавке стоит заклинание от любопытных глаз, — заметила Лили.

— Я наблюдал за вами все эти дни, вы как на ладони, мои девочки.

— Ширма освежит интерьер, и мне будет приятно, — согласилась Лили. Лили поняла, что Франц пытается заботиться о них, и очень боится ее обидеть. Теплые солнечные глаза мужчины с обожанием смотрели на Маргариту, и с нежностью и затаенной лаской — на нее саму.

— А ещё мы купим Маргарите большую фарфоровую куклу, я видел в витрине такие красавицы стояли!

— Папа, куклы неинтересно, ты мне обещал слона, помнишь?

Лили с Францем расхохотались.

— И где будет спать слон? Он же просто не поместится в лавку, — заметила Лили.

— Слона мы можем посмотреть в зоопарке, — сказал Франц. — Я слышал, недавно открыли зоопарк.

— Ура, всегда мечтала поговорить со слоном! — захлопала в ладошки Марго.

— Маргарита, ты же большая кенигсфройляйн, да? Можешь открыть папе одну тайну?

— Да, я все тайны тебе открою!

— Как в такую маленькую корзину у вас поместилось столько всего?

Маргарита строго посмотрела на Франца, полезла в корзину и достала тонкий сухой стебелёк.

— Папа, вот на эту травку надо читать заговор, и тогда самые маленькие штуки станут большими.

Тем воскресным днём, пары, прогуливающиеся по парковым аллеям, мальчишки, не слушающие гувернеров и гоняющиеся за белками, юные кенигсфройляйн, гордо вышагивающие под зонтиками от солнца — все обращали внимание на семью, расположившуюся на уютной полянке для пикника, и каждый невольно улыбался, глядя, как весело щебетала маленькая рыжеволосая девочка, как внимательно ее слушала красивая молодая женщина, по всей видимости, мать малышки, и с какой нежностью смотрел на них строгий породистый мужчина.