Ведьмы кениграйха

Глава 44

— Почему она спит так долго? — сквозь сон до меня доносятся голоса Лили и Франца.

— Третий день пошел.

— А наша мышь — засоня развалилась на всю нашу кровать…

— С мышью — засоней нужно что — то делать. Лили, душа моя, несколько дней назад Марго заставила танцевать петухов на одной ферме. Говорит, птички ходили грустные — грустные, а она хотела их развеселить. У владельца скобяной лавки кот пошел на двух ногах, благо, хозяева нас не видели, а то мокрого места бы от нас не оставили.

— Франц, милый, нам нужно переехать, я давно об этом размышляю. Пока удается списывать все на фантазии маленькой девочки, а что будет, когда Марго подрастет? Ей нужно учиться, учиться владеть своими силами. Маргарита не только ведьма, ей дано понимать язык животных.

— И кто ее будет учить?

Моей головы касается прохладная рука. Я пытаюсь открыть глаза, но чернильная тьма почему — то до сих пор не слушается меня.

— В Независимой провинции, у подножия Стальных гор живёт старая плетельшица, кривая Изабо́. Она держит небольшую ферму и славится самым вкусным молоком в кениграйхе. Изабо́ понимает язык животных.

— Нам нужно переехать, я верно тебя понял? Поэтому вы с Маргаритой знали, что не нужно покупать дом. А лавку думаешь продать?

Но я не слышу ответа Лили, пытаюсь выпутаться из объятий сна, я чувствую странную лёгкость во всем теле. Утреннюю идиллию прерывает звук колокольчика.

— Кто там? — спрашивает Лили. — Мы же закрыты ещё.

— Мама, папа, — просыпается в соседней комнате виновница разговора, — я пойду открою!

— Марго, подожди! — поднимается Франц. — Я с тобой.

Я слышу топот детских ножек и уверенную мужскую поступь. В отдалении слышатся голоса, а затем раздается вопль Марго:

— Мама! Тут голый мужчина, ааа!

Я открываю глаза, и вижу, как Лили бежит на первый этаж.

Я поднимаюсь, и чувствую, что боли больше нет, есть слабость, ноги ещё дрожат, на первом этаже слышен какой — то шум, слышу голос Марго, которая утверждает, что это котик. Я медленно иду на шум, и недоумеваю, почему человек, появившийся в лавке Лили — наг. У него беда? Он откуда — то сбежал? Происшествие занимает меня, и я иду посмотреть, что же произошло.

Мужчина, вокруг которого поднялся шум, закутан в рабочий халат Лили, Лили с Францем о чем — то его спрашивают. Я наконец спустилась, и с радостью чувствую, как мои конечности слушаются меня. Неужели силы природы пришли мне на помощь?

Я кидаю взгляд на незнакомца и замечаю, что юноша молод и очень симпатичен. Смоляные волосы смешно взъерошены, я отмечаю правильные черты лица, а в его больших изумрудных глазах вижу странную нежность по отношению ко мне. Ко мне подбегает Маргарита, обнимает за ноги и начинает тараторить:

— Клара, Клара, как же я рада, что ты проснулась! Клара, представляешь, сегодня утром пришла кенигсфрау, старая старая, и грустная грустная, сказала пригрела у себя черного котика, он у нее дома жил, никуда не пускала. А потом увидела наше с папой объявление и поняла, что у этого котика есть хозяйка. Фрау привезла его нам, и я увидела, какой он хорошенький. Хотела с ним поговорить, порасспрашивать его — конечно, когда дама уйдет, а то мамочке опять будет грустно. Клара, Клара, я подёргала его за бляшку, а он превратиился! Я не хотела, я правда не хотела. Вот, и бляшка испортилась.

Маргарита протягивает мне оплавленный амулет, тот самый, который когда — то я купила у старой ведьмы на площади, и до меня вдруг доходит, что мой Норберт нашелся, только теперь он человек. От неожиданности у меня вновь подкашиваются ноги, ко мне подлетает Норберт, крепко обнимает и начинает гладить по голове.

— Клара, Клара, девочка моя, как же я боялся, что с тобой что — то стало, я видел, как тебя сбила ледяная струна воды, и хотел глаза выцарапать этому Карлу, но меня поймала одна старая грым… — юноша поправляется, глядя на Марго, — одна пожилая кенигсфрау, засунула в свою кошелку, привела домой и никуда не выпускала. Я попортил у нее столько мебели, знала бы ты! А потом та женщина, что приютила меня, прочла объявление и решила вернуть. Я так рад, что ты здесь.

Я понимаю, что родная душа, которая любила меня, все это время была со мной. Лили заставляет меня выпить противный отвар, а Франц и Норберт поддерживают под руки и ведут в столовую. Маргарита странно притихла, заметив серьезные переглядывания родителей. Франц и Лили в две пары рук споро накрывают на стол. Мне не лезет кусок в горло, и даже нежная выпечка, которой я раньше никак не могла наесться, кажется безвкусной.

— Почему ты стал котом? — спрашиваю я Норберта. Лили с Францем молчат, давая шанс юноше выговориться, я поняла, что Норберт уже рассказал им свою историю раньше.

— Я — сын одного известного в Трицштайне купца. Несколько лет назад я решил, что нужно обзавестись титулом, и стал подбирать себе невесту из бедных аристократок. Мой выбор пал на красавицу Валерию, дочь разорившихся графов. Только, увлеченный внешней красотой, я не замечал, насколько девица капризна и избалована. Я привел в порядок дела ее поместья, обновил ей гардероб. Только Валерии постоянно требовались все новые и новые наряды, и она постоянно демонстрировала недовольство. Вот Валерия и прогневала портниху, мадам Жано.

— Она помогла мне в свое время, — тихо заметила я.

— Я вступился за свою нареченную, — продолжил Норберт, — и заявил мадам Жано, что она должна выполнять все требования клиентов. Мы поспорили, теперь, спустя время, я понимаю, сколь же был неправ, призывая мадам Жано выполнять непомерные требования моей бывшей невесты. Я не знал, что мадам была ведьмой. Разозлившись, она превратила меня в кота, и если бы не ты, Клара, я, возможно, так бы и закончил свои дни в подворотне. И если бы не Вы, юная кенигсфройляйн, — Норберт поклонился, глядя на Марго, — я бы так и остался котом.

Девочка приосанилась и склонила голову в ответ.

— Я Маргарита Бернстоф, — заявила она.

Норберт взял меня за руку, и я почувствовала, как у меня в груди разливается странное тепло.

— Я буду с тобой, Клара, и никуда от тебя не уйду. Теперь, когда ко мне вернулось человеческое обличье, я смогу помогать тебе и защищать тебя.

— Клара, Норберт, — подал голос Франц. Мужчина посмотрел на Лили, я заметила в его глазах нежность, похожую на ту, с какой смотрел на меня Норберт. — Нам с Лили нужно сообщить вам нечто важное.

— Дар Марго отличается от нашего, — заметила Лили, — она чувствует и слышит животных и птиц. Я не могу ничему ее научить, верно и то, что дар, вырвавшийся из — под контроля, может принести вред как и его владельцу, так и окружающим.

— В кениграйхе не осталось ведьм, — которые могли бы нам помочь, — добавил Франц. — Мадам Жано уехала, и о других ведьмах нам тоже ничего не известно. В Стальных горах живёт старая Изабо́, известная ведьма — плетельщица, она знаменита тем, что понимает язык птиц и животных. Мы отправим Маргариту учиться к ней.

— Поэтому нам предстоит переезд, — сказала Лили. — А лавку мы хотели бы подарить вам.

Лили добавила, обращаясь ко мне:

— За эти дни ты придёшь в себя, я покажу тебе, как и что у нас тут устроено. Если ты согласна, конечно.

Я благодарно киваю, не находя слов благодарности, мне все ещё не верится, что мое будущее устроилось, что у меня будет любимое дело, лавка, о которой я когда — то так мечтала в детстве, будет крыша над головой. И будет Норберт.

— А я буду счастлив помочь Кларе, — добавляет Норберт.