Ведьмы кениграйха

Глава 10

Когда Лили встретится с Кларой, она начнет рассказывать Кларе историю своей жизни.

Все события в жизни Лили происходили за несколько лет до встречи с Кларой

Лили Грюненвальд тихо шла по неприветливым монастырским коридорам и пыталась отогнать нерадостные мысли. Им с Францем нужно будет обязательно уехать, Маргарите сейчас как никогда нужно единение с природой, но на кого она оставит лавку, кому продаст? В каждый сбор, тинктуру, микстуру Лили вкладывала магию души, но и оставаться уже было крайне непозволительно. Но об этом потом. Молодая женщина задала вопрос усталой монахине, петляющей по коридорам:

— Сестра Мария — Француаза, а к кому мы идём? И … позвольте мне проявить любопытство, а что же все — таки произошло? Я приехала к вам незамедлительно, как только узнала, что требуется моя помощь. Столько пострадавших…

Монахиня устало присела на резной деревянный сундук, стоявший под факелом.

— Лили, дорогая моя, ты знаешь, я была всегда против всех этих бирок, деления людей на чистых и нечистых. И ведь людям жить не давали, работать, есть, без этой… — монахиня сплюнула под ноги, удивив Лили. — хлебной карты.

Мнимая чистота крови не может быть подтверждена родством на много поколений, а перед Господом нашим мы все равны.

Неудивительно, что горожане решили устроить бунт. Жители забаррикадировали порт, подожгли баррикады и пытались дать знать власть имущим, сколь несправедливо введение всех этих аусвайсов.

К моей глубокой печали, наместник не стал терпеть самоуправство толпы, и отправил на подавление бунта кенигсвардию. Хотя, милая моя Лили, подавлять там было совершенно некого — измученные женщины, дети, старики, отцы и матери семейств.

Сестра Мария — Француаза, расчувствовавшись, взяла Лили за руки, утерла внезапно заслезившиеся глаза полой сутаны и продолжила свое горькое повествование.

— Господь не оставит тебя за твою доброту к пострадавшим, лекарь заломил столько, а откуда у прихода деньги, пожертвований — то с каждым разом всё меньше и меньше, только натуральным хозяйством и держимся.

— Я ничего особенного не сделала, — уверила сестру Мария — Француазу Лили. — С людьми все благополучно, я дала им успокаивающих трав — душица, мята, мелисса, плакун — трава и разрыв — трава сделали свое дело, поспят и на следующей утро будут новехонькие. А на ушибы и ссадины наложите корпию с арникой и лисьецветом, все пройдет за считанные дни.

— Благодарю тебя, дорогая, ох, они бедные, натерпелись! — продолжила рассказ монахиня. — На моих глазах кенигсгвардейцы схватили Морица, владельца газетного киоска, стянули ему на шее шарф, поволокли его по земле, а потом ещё наподдали бедняге дубинками. Больно досталось и беременной Юдите, дочке зеленщика.

Бравые стражи не пожалели и ее, бывшую в тягости. А ведь люди — то стояли на площади с распятиями в руках, дарили гвардейцам розы, и в ответ на крики и дубинки, безоружные, просто поднимали руки вверх. После дубинок настал черед ядовитых газов и брандспойтов.

— Об этом не напишут в имперском вестнике…

— Под действие ядовитого облака попали женщины и дети. А брандспойты, из которых вовсю хлестала ледяная вода, способны убить человека с хрупким здоровьем и слабым сердцем.

Девушка, Клара, которой сейчас так нужна твоя помощь, дарила кенигсвардейцам розы, она что — то кричала им, яростно кричала, после чего полицейские отступали на какое — то время, а потом вновь продолжать сбивать горожан потоками обжигающе холодной воды.

Ледяной напор лишил бы жизни старого Рихарда и его дочку, малышку Лотти, если бы не Клара, Рихард слаб здоровьем, и держится на этом свете лишь потому, что у него кроме дочки нет никого. Клара, заметила брандспойт, который гвардеец направил на стоящего беззащитного старика и хрупкую девчушку.

Девушка просто прикрыла их собой. Она попала под перекрестье нескольких брандспойтов, ей достались и пары ядовитых газов. Клару, уже тогда бездыханную, отбросило к стене. Особо свирепствовал один гвардеец, он собирался отходить бездыханную девушку дубинками, если бы не закричал старый Рихард. Ему удалось сбежать от гнева гвардии. Толпа отбросила жандармов, а из груди Клары вырвался ослепительный свет, роза, которая лежала рядом с девушкой, превратилась в белую горлицу.

Горожане отстояли порт. Вести о жителях Трицштайна доходят до других городов кениграйха. Родственники пострадавших перешептывались, что кениг капитулировал, но не столько из — за бесконечных протестов, а из — за давления союзников.

Перекрыв порт, люди наступили на самую больную — финансовую — мозоль, и возможно, позорная хлебная карта будет предана забвению. Чудом Божиим обошлось без жертв, только вот Кларочка, — глаза Мария — Француазы вновь наполнились слезами, — обездвижена, и боюсь, она больше не сможет ходить.

Лили тронула монахиню за плечо.

— Пойдемте же, посмотрим, что можно сделать.