Ведьмы кениграйха

Глава 39

Франц не увидел в глазах Лили ни отторжения, ни недовольства, ни нарочитой холодности, которая возникает при общении с незнакомцами. Его сердце радостно забилось, подтверждая, вот она, вот, твоя единственная, женщина, за которую ты цеплялся мыслями все это время.

А эта женщина ласково смотрела на него и улыбалась тихой светлой улыбкой.

— Маргарита все утро твердила, что мы непременно должны пойти в парк, — сказала Лили. — Я привыкла доверять ее предчувствиям.

— Да, а еще мама не верила, что я умею вызывать трамваи, а теперь она верит, и знает, что когда бы нам ни понадобился этот, как его, общий…

— Общественный транспорт.

— Да, общий транспорт, трамвай, как всегда, придет, и мы сможем поехать куда нам надо. Даже без расписания.

— Ты умеешь вызывать трамваи, Маргарита? — опешил Франц. Он не мог насмотреться на свою дочку — неужели это рыжее кареглазое солнышко — его плоть и кровь. Он ни за что никому не отдаст ни Лили, ни Марго, а если понадобится, то будет завоевывать Лили до тех пор, пока она не отдаст ему свое сердце.

— Да, а еще я понимаю всех животных, папочка! только мама говорит, что это тайна.

— Да, моя хорошая, — вмешалась Лили, до этого наблюдавшая с улыбкой за разговором отца и дочери, — мы не можем пугать людей, они начнут считать тебя вруньей и сторониться.

— Но я правда понимаю!

Франц не мог сдержать улыбку.

— А еще мама про тебя часто вспоминала, — Маргарита, вцепившись во Франца, решила вывалить на отца весь ворох новостей, — она говорила, что вы были вместе, у вас появилась я, а потом мамочка сбежала. Она сказала, что ты тоже уехал, и что ты обязательно нас найдешь.

А пока ты нас не нашел, надо говорить всем, что ты пропал без вести, иначе все решат, что я бас. бас…

— Бастард.

— Маргарита, девочка моя, мы с мамой сегодня же подадим заявление в мэрии, и обязательно поженимся. Ты можешь всем сказать, что твой папа вернулся.

При этих словах Франц посмотрел на Лили, ожидая ее реакции, а та согласно улыбнулась.

— Папочка, мамочка, — девчушка попросила отца спустить ее на землю, — можно я пойду покормлю белок?

Девочка порылась в небольшой плетеной корзине, которая была в руках у матери, и вытащила багет.

— Когда разговариваешь с ними, проверь, чтобы рядом не было людей. И..

— Находись в зоне видимости, знаю, знаю.

Рыжий вихрь по имени Марго понесся к белкам. Франц наконец сделал то, о чем так долго мечтал. Он прижал Лили к себе, зарылся в ее рыжие, пахнущие солнцем волосы и тихо сказал:

— Лили, душа моя, ты не представляешь себе, как долго я тебя искал, сколько дней и ночей я думал о тебе. Ты засела в моем сердце, как заноза, сначала раздражающая, непонятная.

— От тебя еще никто не сбегал, правда ведь?

— А потом мне в руки самым странным образом попал твой дневник. Я выучил его наизусть, я помню каждую его строчку. Благодаря тебе я понял, сколь неправильно я жил все это время, сколь неверными оказались мои идеалы… Мысли о тебе вели меня все это время. Я так боялся, что ты меня не примешь. Я знаю, что мы потеряли много времени..

— По моей вине. Франц, если бы знал, как часто я жалела о том, что сбежала.

— Мы с тобой поженимся, сегодня же.

— Сегодня не получится, воскресенье. А в ближайшие три дня мэрия не работает, у них праздники.

— Заработают.

— Я признаю Марго, я отдам тебе все, что у меня есть. Но сначала я должен тебе признаться… это жжет меня и болит во мне, не дает мне покоя. Я убил твою мать, Лили.

Лили подняла голову и внимательно посмотрела на мужчину, о котором думала столько ночей. А потом она запечатлела мимолетный поцелуй на его губах.

Франц снова привлек к себе Лили — ему так не хотелось ее отпускать, и глухо продолжил.

— Когда мне в руки попал твой дневник, и я прочитал его… Знала бы ты, с какой болью я читал страницы, где ты рассказывала о деяниях Висбеков. До меня и раньше доходили слухи — сплетня там, таинственные разговоры сям, порочное предвкушение в глазах… Я воспользовался служебным положением и доложил обо всем генералу. Кстати, моя хорошая, сейчас я безработный, но моих денег хватит на две жизни.

— Мы с Марго найдем тебе дело, Франц. Нам в лавке очень нужен помощник.

— Генерал велел начать расследование, — продолжил тяжелый рассказ Франц, еще крепче прижимая к себе Лили, будто бы боясь, что та ускользнет, — я узнал, что твоя мать участвовала в чистках. Не только нечистокровных, хотя кто придумал этот адов термин, они такие же люди, а может, еще и получше некоторых будут.

Когда фрицы пришли на юг, оттуда убежали люди, такие же жители кениграйха, фрицы оставляли после себя выжженную землю, и семьи искали приют, и конечно, бежали на Север. Бернард Висбек был одним из тех, кто продавил указ об отказе приема беженцев — он знал слишком много грязных секретов власть предержащих, поэтому мэры городов пошли у него на поводу. Твоя мать… она велела подготовить подводы с продовольствием, и отправить их к поездам с прибывшими.

— Неужели накормить голодных?

— Нет, моя Лили, нет. Перед голодными детьми и их матерями выливали молоко, рассыпали муку и давили яйца. А кенигсгвардейцы с ружьями стояли и смотрели на это, чтобы беженцы ничего не смогли сделать.

Франц и Лили, не сговариваясь, стали наблюдать, как Маргарита гоняется за белками, а те, будто поддаваясь каким — то словам их дочери, то убегали, то возвращались к девочке.

Франц заметил, как по щекам Лили текут дорожки слез, и стал покрывать ее лицо поцелуями.

— И это еще не все, я должен поделиться с тобой всем, чтобы ты решила, примешь меня или нет.

— Я уже приняла тебя, Франц. В тот вечер, когда выбрала, сердцем.

— В гористой местности есть пещеры, — продолжил горький рассказ Бернстоф, — Фредерика, Бернард и их самые преданные приспешники велели замуровать людей заживо, их не тронули ни их крики, ни слезные мольбы. Но больше всего, больше всего я боялся, что Фредерика… она найдет тебя, и что — то с тобой сделает. Тебя спасли слуги, они выдали за тебя умершую девушку.

— Мария и Николас? Скажи, Франц, им можно будет как — то помочь?

— Я вывез их в отдаленный пригород, у меня там есть домик, дал доступ к номерному счету…

— Как я тебе благодарна! Я много думала о них, что своим побегом подставила их под удар..

— Со слугами все хорошо теперь. Я получил приглашение на вечеринку Висбеков, остался с Фредерикой наедине, и убил ее. Но она превратилась в ворону, и упорхнула, я не знаю, что с ней и где она… Теперь тебе решать, нужен ли я тебе, но в жизни дочери я буду участвовать в любом случае. Если ты примешь меня таким, Лили, со всем моим прошлым, со всеми моими грехами, я стану самым счастливым мужчиной на земле.

— У меня никогда не было матери, — тихо проговорила Лили. — Вернее, я ее не помнила, меня растила бабушка, и она же учила меня всему, она была со мной… до последнего. Бабушка всегда говорила о матери хорошо, я никогда не слышала от нее дурного слова о Фредерике. А когда я встретилась с Фредерикой воочию, когда я узнала, какое она чудовище, то долго не могла поверить, что именно это чудовище дало мне жизнь. Не мне тебя судить. Я уже приняла тебя, милый, и буду всегда тебе это повторять. Как приняла и Маргарита, которая часами готова слушать разговоры об отце.

Франц целовал Лили, и вкладывал в поцелуи все свое облегчение, нежность, благодарность, и возможно, нечто большее, то, что расцветало в его сердце хрупким цветком. Увлекшись, Франц и Лили не заметили, как к ним подбежала Маргарита, а на ее плече сидела ворона.

— Мамочка, папочка, это ворона, она хорошая, ее зовут Фредерика, можно это будет моя ворона?