Властелины страха

11. Бери воду и клювик завали

ВОДОНОСИК НИ РАЗУ НЕ бывал на крыше родного Ветролома Вознёсшихся. Самой высокой точкой, куда он забирался, был Висячий Путь — балкон, опоясывавший ветролом. Он построен из камня и железа, а не из дерева, как другие балконы.

На Висячем Пути есть торговые ряды, где можно купить сладкую ман-гу или лепёшки, политые приторным соком. Можно купить ароматную, пузырящуюся настойку ман-ги, торговец наливал её в твой кувшинчик из крана, встроенного в громадный кувшин, в каких богатые водовозы привозили воду.

Здесь творцы «Игр Света» бесплатно показывали свои творения. Созданные из воздуха и света истории обрывались на самом интересном месте, а творцы предлагали купить кристаллы и посмотреть продолжение. И требовали столько золотых граней, что Водоносик недоумевал: откуда люди добывают их, чтобы купить хотя бы одну «Игру Света»?

У высоких перил, обросших вьющейся ман-гой, стояли погонщики акрабов, предлагающие доставить жителя в невообразимые дали — на рынок Шестого Кольца, а то и дальше!

Иногда сюда забредали люди из низких царств. Как известно, им позволено перемещаться в пределах окраинных Колец. Низкие устраивали кукольные представления: над деревянной перегородкой дёргались чучела людей с задницами вместо лиц. Они пукали и пели песенки на ломаном дивианском:

Улю-лю — ублюдка низкого убью!

Улю-лю, ту-ру-ру,

Дом его разрушу!

Детишек в рабство заберу.

Куклы били друг друга, отрывая руки и ноги якобы боевыми озарениями.

Весело на Висячем Пути. Но Водоносик бывал там не так часто, как хотел. На узкой каменной дороге негде спрятаться от внимания посторонних. Повстречаешь Косматика или кого-то из его ватаги — и некуда бежать. Да и папа редко давал деньги, а без них ходить между прилавками одно мучение. Ничего не купишь!

Однажды Водоносик увидел на Висячем Пути своего папу. Обвешанный кувшинами, как-то жалобно стучавшими при ходьбе, он брёл между людей и чужим, осипшим голосом выкрикивал:

— Воду берём! Вода свежая и холодная. Прямо из озера Сердца Дивии.

Кто-то насмешливо толкнул водоноса и сказал:

— Как ты набрал воду из Сердца Дивии? Как ты туда прошёл?

Гремя кувшинами, папа попятился от толчка. Водоносик думал, что сейчас он ка-а-ак ударит наглеца, как завалит его на пол! Но папа поклонился и вежливо ответил:

— Напрасно вы прикоснулись ко мне без спроса уважаемый. Так не принято среди прирождённых жителей. А что касается воды, то вся вода на нашей летающей тверди истекает из озера Сердца Дивии.

— И что?

— Стало быть, в каком бы из Колец я её не набрал — она вся из Сердца.

— Поглядит, умник какой. И почему ты всего лишь продавец воды, а не Правитель?

— Выбор предназначения — личный выбор каждого.

— Ладно, уболтал. Дай мне пару кувшинов. Надо портовое вино разбавить.

Суетливо, папа снял с себя сосуды и, подобострастно кланяясь, поднёс покупателю. Тот понюхал горлышко кувшина:

— Очищенная, хотя бы? Или как из реки набрал, так и продал?

— Не из реки, уважаемый, но, как я упоминал, прямиком из озера Сердца Дивии. Следовательно, чиста, как девочка славного рода перед замужеством.

— Гы, известно, какие они там чистые.

Получив деньги, папа кланялся покупателю, пока тот не скрылся в толпе. Поправив пояс со шкатулками и кувшинами, папа затянул:

— Воду берё-о-о-ом, уважаемые! Жаждой не страда-а-а-аем! Водичка прямиком из озера Сердца Дивии.

В домашней клетке папа говорил устрашающе, как небесный стражник во время поисков правды. Он ругал детей низкой женщины, а её бил и валил на пол, устраивая танцевальную игру. Но на Висячем Пути голос его странно изменился.

Папа часто поучал: «Без воды, сынок человек не проживёт и трёх дней. И никакие целительские озарения, возвращающие жизнь, не помогут. Коли нет в теле влаги, то и граням не за что зацепиться. Хотя Вода и враг Неба, но друг любого человека и живого существа».

Из его слов мальчик уяснил: продавец воды — это продавец жизни. А тут какой-то оборванец назвал папу «всего лишь водоносом»! Думал, что папу боялись все негодяи, а не только низкая женщина и её дети. А тут папу не узнать — другой человек. Толкали его без спроса, словно какого-то грязерожденного. И подзывали властно, указывая на него пальцем.

Водоносик подумал: какой из пап был настоящий — тот, что на Висячем Пути или тот, что в клетке ветролома?

КРЫША ВЕТРОЛОМА ПЯТИ ГРАККОВ, куда наёмник вёл Водоносика, вызвала воспоминания о Висячем Пути, подкреплённые напоминаниями Внутреннего Голоса.

Холодный ветер крепчал с каждой ступенькой.

— Терпи, малец-молодец, — проронил Теневой Ветер. — Вольнорожденным станешь.

Водоносик терпел, коченея от ледяного ветра.

Ступеньки закончились. На крыше ветролома было тесно от облаков и холодно. Наёмник уверенно зашагал в клубящийся ледяной пар, а Водоносик вдруг почувствовал, что не может ступить и шагу. Хуже того! Порывы ветра отбрасывали мальчика всё дальше и дальше от наёмника!

— Дяденька… — крикнул мальчик, и тут же задохнулся от холода, заполнившего его рот.

Наёмник пропал. Стало будто ещё темнее. Жалкие светильники в знаках освещали только сами себя.

«Неужели он бросил меня? — подумал Водоносик. — Или это… испытание? Ведь сказали же в начале, что нужно дойти до крыши ветролома!»

Радуясь своей догадливости, Водоносик пригнулся к полу, покрытому мокрым льдом. Но ветер сбил Водоносика и с четверенек. Он лёг на живот и пополз по обжигающему холодному льду. Моментально стало настолько холодно, что осознал — сейчас он просто умрёт. В отчаянии пополз ещё быстрее, собирая перед собой горку острого, режущего кожу льда. Обмякшая обмотка больше не защищала.

Из облачной темноты вышла неясная фигура с синим фонарём в руке.

— Макать тебя в грязь, малец, — заорал наёмник, перекрикивая ветер. Схватив мальчика за ткань на спине, рывком поставил его на ноги. — Ты куда пополз?

— Я думал испытание…

— Болван. Я же сказал, что испытание закончилось. А ты пополз, чуть не свалился с ветролома! Держи.

Теневой Ветер дал Водоносику край своего короткого плаща. Держась за него, как за руку, Водоносик поспешил за наёмником. Идти стало легче, так как перед наёмником выросла некая стена, тоже из ветра, дождь огибал её и больше не попадал в мальчика.

Так они дошли до небесных домов, расставленных по кругу, образовывая в середине пространство, защищённое от ветра и снега. В центре стоял раскалённый докрасна котёл с костром внутри.

У котла собрались все участники испытания, а не только те, кто прошёл. Даже мальчишки, которых отдубасила банда Косматика здесь.

— Погрейся, — сказал наёмник и присоединился к группе наёмников со светящимися масками.

ВОДОНОСИК БРОСИЛСЯ К РАСКАЛЁННОМУ котлу и почти обнял его, настолько окоченел.

Дымок встал рядом, но ничего не сказал. Все дети молчали, подавленные обстановкой: среди ночи, они оказались на крыше ветролома, самой высшей точке летающей тверди, не считая, конечно, Утёса Сердца Дивии. Если бы не ограда из небесных домов, всех давно бы скинул ветер и убил холод.

Наёмники тоже ничего не говорили, а только сверкали сквозь дождь и снег прорезями своих масок.

— Птенцы, — раздался громогласный голос, покрывший свист ветра и треск костра в котле. — Так я к вам обращаюсь, ибо вы достойны этого обращения.

Из темноты вышел старик, одетый в набедренную повязку из твёрдой ткани, на широкие плечи накинут голубой плащ. Нижние концы плаща пристёгнуты к пяткам сандалий. Ветер надувал плащ, но пристёгнутые концы не давали ему развернуться. Выгнувшийся за спиной плащ придавал и без того крупному старику ещё больше величия. Маски у него нет, впрочем, лицо деда поросло густой бородой, а длинные волосы тоже повязаны кожаными тесёмками и уложены по щекам и скулам, почти как маска. Рук старца не видно под плащом.

— Вы прошли Ристалище Предназначения. Кто-то прошёл до конца, кто-то пал раньше, а кто-то в самом начале. Это не страшно, птенцы. Ибо Пути у всех разные, даже если проложены в одном направлении. В ваши годы я тоже не прошёл до конца испытания — упал на Потаённых Плитах.

Бородатый и волосатый дедушка по-доброму засмеялся. Окоченевшие, побитые испытанием дети заулыбались. Рот Водоносика тоже растянулся в улыбке.

— Какой добряк, этот уважаемый старик! — сказал он Дымку.

— Даже теплее стало, — согласился тот.

— И я на плитах упал, — крикнул кто-то.

— Да, малец-молодец. И ты. Но мне это не помешало стать тем, кто я есть сейчас. А знаете кто я, детишки? Я — Смотритель Гнездовья Вольнорожденных. Вот кто.

От доброты Смотрителя все заулыбались пуще прежнего.

Косматик сказал:

— А я до конца испытания дошёл. Получается, я сильнее вас?

Не меняя доброго тона голоса, дедушка ответил:

— А вот сейчас, птенец, завали клювик и не чирикай. За такие словечки я тебе ручки и ножки оторву, да сброшу в грязь. А головушку твою тупенькую насажу на копьё точёное, да выставлю в назидание остальным мальцам, дабы помнили, что Смотрителя Гнездовья нельзя оскорблять даже шуткой.

— Да я так просто, — смутился Косматик.

— Завали, завали клювик, — ласково повторил Смотритель Гнездовья.

Косматик понуро отошёл за спины других ребят.

Смотритель Гнездовья обвёл всех ласковых взглядом серых глаз.

— Вы были чьими-то детьми, — сказал он. — Но отныне вы наши птенцы. А кто такие мы, а?

— Мы — вольнорожденные! — радостно выкрикнул Корешок, сын бывшего наёмника.

— Завали клювик и ты, — нежно посоветовал Смотритель Гнездовья. — Дети, сношать вас грязью, если я что-то спрашиваю, не спешите отвечать, ибо ваш ответ меня не заботит. А почему не заботит?

Завалив клювики, дети внимали старцу.

— Вот именно. Мальцы-молодцы, я вас спрашиваю не ради ответов, ибо вы ни грязи не знаете о жизни, и о мире, в котором сия жизнь разными направлениями летит, ползёт, бежит, шагает и даже плывёт по Всеобщему Пути. А для того спрашиваю, чтобы вы осознали своё незнание.

Смотритель Гнездовья погладил мощную бороду и приветливо подмигнул.

— Вожаки объяснят вам, как нужно жить тому, кого другие называют «наёмниками». Вы научитесь драться, обманывать, насиловать, воровать и готовить самую лучшую варёную ман-гу, вымоченную в соке капусты. Вы изучите много озарений, которые другие жители и придурки из Совета Правителей считают запретными. Вы узнаете, что убийство прирождённого жителя наказывается сбрасыванием в грязь только тогда, когда вас поймают на том убийстве. Заодно узнаете, что небесного стражника убить не сложнее, чем небесного воина.

Голос Смотритель Гнездовья гремел, заглушая все звуки непогоды вокруг пылающего огнём красного котла. При этом на лице дедушки сохранялось всё то же ласковое выражение, будто он угощал детей сладкой ман-гой и ароматной водой.

— Вы узнаете, что в храме Двенадцати Тысячи Создателей можно гадить, сквернословить, а так же убивать, насиловать, воровать грани и делать всё то, что вы будете делать в других местах нашей летающей тверди. И никакие стены Колец не помешают вам. Убить купца из третьего Кольца потребует от вас таких же усилий, как прибить какого-нибудь водоноса с ветроломов, но вознаграждается намного большим числом золотых граней.

Водоносик слушал Смотрителя Гнездовья с открытым ртом. Ажно зубы ломило от холодного воздуха. Он многое не понял, но слова старца перевернули его, будто он всю жизнь ходил вверх ногами, и только сейчас, на этой, покрытой льдом крыше, Смотритель Гнездовья встряхнул его и поставил в нужное положение.

— Ваша жизнь начнётся с незнания, а закончится непониманием узнанного. Но всю жизнь вы будете обладать тем, чем не обладают простаки, а именно — вольнорожденностью.

Водоносик не смог бы выразить свои ощущения словами, но твёрдо понял — его место среди вольнорожденных. Путь определён, предназначение выбрано. Упоминание о некоем убитом водоносе не расстроило. Папа гордился бы сыном.

— Вожаки вашего будущего гнезда научат вас всему этому. Я же не буду учить. Я буду показывать Путь.

У Водоносика вдруг заболели пальцы левой руки — Дымок впился в них своими пальцами и зачарованно глядел на Смотрителя Гнездовья. Повернувшись к Водоносику, сказал с сильным чувством:

— Я молю Луну, чтобы мы попали в одно гнездо.

— Я тоже молю Создателей, — пылко ответил Водоносик.

— А теперь все, кто нашёл двенадцать знаков, подойдите ко мне, — приказал Смотритель Гнездовья.

— Двенадцать знаков! — эхом повторил Дымок. — Неужели так много?

Из толпы ребят вышел один.

Косматик.

Он испуганно смотрел то на мокрый пол, сверкающий отблесками костра, то на Смотрителя.

Смотритель Гнездовья усмехнулся:

— Ты и впрямь неплох, малец-молодец. Славный герой среди птенцов. Ещё бы клювик не разевал на старших.

Косматик, продолжая тупо таращить глаза, не без изящества поклонился.

«И когда он так научился?» — с раздражением подумал Водоносик.

— Ты, маленький герой, отправишься в гнездо Чёрных Мочи-к, — распорядился Смотритель Гнездовья. — У тебя больше всех их знаков.

— Сюда, — махнул один из наёмников.

Расправив плечи, Косматик гордой походкой победителя отправился к одному из акрабов. Там с него с треском сорвали верхнюю часть туники, обнажив левое плечо. Один из наёмников обмакнул палец в шкатулку с краской и намалевал на плече Косматика пятно. Потом положил на пятно свою ладонь и подержал некоторое время. Косматик морщился от боли, но беззвучно терпел. Когда наёмник отнял руку, на коже Косматика остался красочный след с иероглифом ЧЁРНЫЕ МОЧИ-КИ.

— Пошли, получишь наше облачение, — сказал наёмник и увёл Косматика внутрь акраба.

Смотритель Гнездовья спросил:

— Кто собрал одиннадцать знаков? Никто? Десять? Девять? Во…

— Я! Я собрал девять! Я! — завопил Корешок. — У меня тоже Чёрные Мочи-ки! Мне к ним бежать?

— Ишь, какой прыткий, — добродушно усмехнулся Смотритель Гнездовья. — Птенец не выбирает, в каком гнезде расти.

Чёрные Мочи-ки не взяли Корешка, но взяли некие Огненные Бури. Корешок умчался к ним, на ходу скидывая тунику и подставляя плечо под нанесение первого в жизни нательного иероглифа.

Восемь и семь знаков не нашёл никто.

— Шесть? — спросил Смотритель Гнездовья.

Водоносик отнял свою ладонь от Дымка и негромко сказал:

— Я. У меня.

— Опять никто? — не услышал его Смотритель. — Тогда пять?

— У меня сколько? — спросил Крепыш, показывая семь знаков. — Это пять?

Смотритель Гнездовья ласково расхохотался:

— Дурачок ты мой. Иди скорее к акрабу Крылатых Гроз, там тебе самое место.

Крепыш зашагал в указанном Смотрителем направлении.

— У меня шесть, — чуть громче сказал Водоносик, но как назло в этот момент на становище накатил порыв воющего ветра и холодного дождя, заглушив слова мальчика.

— Четыре?

— Я… У меня… Есть столько… — донеслось сразу из нескольких мест.

Наёмники разных гнёзд быстро разобрали ребят.

Смотритель Гнездовья торопливо произнёс:

— Три? Ну, идите, куда вас позовут.

Толпа у котла поредела ещё сильнее.

— У меня шесть, — упавшим голосом повторил Водоносик.

Он не хотел прерывать Смотритель Гнездовья, чтобы тот со своим ужасающим добродушием не посоветовал завалить клювик. Лучше клювик не разевать.

— Два?

— Я! У меня! — закричал Дымок и ещё добрый десяток других ребят.

Наёмники начали подзывать к себе выбранных птенцов.

— Ты мочи-кой хорошо орудовал, — крикнул представитель Чёрных Мочи-к и поманил Дымка. — Давай к нам.

Дымок, не оглядываясь на друга, сбежал.

Водоносик не удержался от смешка. Он понял, что нельзя воспринимать этого мальчика всерьёз. Он и впрямь как дымок — то его несёт в одну сторону, то в другую. Пару мгновений тому назад молил, чтобы попасть в одно гнездо, а потом убежал, не попрощавшись.

— Один знак? — спросил Смотритель Гнездовья.

Более половины оставшихся радостно гаркнули:

— У меня!

Смотритель Гнездовья с пренебрежением взмахнул рукой:

— Один знак, это немногим больше, чем ничего. Я указал Путь лучшим. Остальные идите куда угодно.

Смотритель Гнездовья Вольнорожденных скрылся в темноте.

Наёмники разбрелись среди оставшихся детей. Выбирали остатки без особого интереса, будто рылись в куче гнилых плодов ман-ги, выискивая менее гнилые.

Некоторые наёмники замечали у Водоносика шесть знаков, висевшие на поясе, но решали, что этот уже избранный кем-то мальчик грелся у котла, и шли дальше.

На плечо Водоносика легла тяжёлая рука. Знакомый голос Теневого Ветра насмешливо произнёс:

— Настолько скрытному птенцу предназначено скрываться в нашем гнезде.

И увлёк Водоносика к акрабу. Там его быстро раздели до пояса и нанесли на плечо иероглиф Властелинов Страха. Было больно, но волнительно.

— Иди в наш небесный дом, там тебе дадут одежду, — приказал Теневой Ветер.