Властелины страха

3. Сделай выводы и утони

ВОДОНОСИК СДЕЛАЛ ВЫВОДЫ ИЗ заступничества старшего сторожа. Например, закон — это прибежище слабых. Но если станешь сильным, то сам будешь законом, как господин Урго.

Он попросил Учителя-Совратителя, обучавшего детей чтению иероглифов, рассказать законы Ветролома Вознёсшихся.

Учитель захохотал:

— Ой, не могу, законы ему подавай! Ни в какой скрижали законы дурацкого ветролома не высечены. А если и высечены, то цена им — веточка гнилой ман-ги.

— Но господин Урго говорил, что…

— Нашёл кого слушать — неудачника, изгнанного из небесной стражи!

— Но вы тоже изгнанный.

— Несправедливо оболганный и опрометчиво изгнанный! Урго прекрасно знает, что закон в Дивии один, установленный в Прямом Пути. Но и он наказывает невиновных. И я тому пример.

И Учитель-Совратитель затянул старую историю о том, как в его постель подбросили похотливую отроковицу, а потом напрасно обвинили и сослали на Ветролом Вознёсшихся.

Расспрашивая других прирождённый жителей, мальчик установил, что сторож не стал бы изгонять детей на другие ветроломы. Даже грязерожденных. Урго придумал угрозу, чтобы установить мир между детьми.

Вымышленная угроза подействовала. Косматик прекратил досаждать Водоносику. Вёл себя так, будто его не существовало.

Со стороны могло показаться, что в клетке ветролома воцарился мир. Но Водоносик жил в том же напряжении. Шнырял по ветролому незамеченным, при этом держался людных мест, где его защищали взрослые. Единственное, что теперь дом стал безопасным местом.

Водоносик достиг новых вершин скрытного передвижения, но всё же его поймали. Когда он возвращался с урока Учителя-Совратителя, мимо пробежала ватага мальчишек. И кто-то как бы случайно втолкнул его в переход между клетками ветролома. Там ему на голову обрушили пыльную корзину, а на тело посыпались удары кулаками и голыми пятками.

Водоносик, конечно, кричал и звал на помощь, но корзина плотно сидела на лице, приглушая звуки. Да и довольно быстро ему стало не до криков: после сильного удара в промежность он только мог шипеть и хрипеть.

Налёт произошёл молниеносно. Нападавшие сбежали быстрее, чем какой-либо житель ветролома свернул в этот переход.

Охая и плюясь рвотой, Водоносик с трудом снял с головы корзину и побрёл домой.

Косматик сидел на своём матрасе и кушал варёную мангу. Обычно он игнорировал соседа, но сейчас с поддельной заботой спросил:

— Ты заболел, уважаемый? Не позвать ли целительницу?

— Зови, пусть она увидит, что меня избили, — прошипел Водоносик. — Заодно и старшего сторожа Урго зови!

— А его зачем?

— Чтобы тебя наказали за нападение на прирождённого жителя, гряземес паршивый!

— На какого ещё жителя? — изумился Косматик. — Я с самого утра не выходил из клетки! Спроси у любого — подтвердят. Да и сам господин Урго видел меня.

— Грязеед отвратительный, — с бессильной злобой сказал Водоносик.

Косматик плюнул и процедил:

— У меня бы рука не поднялась на тебя, уважаемый и светлый прирождённый болван.

Косматик тоже сделал выводы. Он — грязерожденный. Нельзя об этом забывать, нападая на прирождённого жителя. То есть бить надо не своими руками, а руками друзей из прирождённых жителей Дивии.

Сын водоноса и до этого жил осторожно, обдумывая каждый шаг. Теперь удвоил внимание, чтобы с ним не проделали такую же штуку, как в прошлый раз. Не ходил рядом с переходами между клетками, избегал всех мальчишек. И мечтал поскорее войти в нужный возраст, чтобы усвоить «Прозрачность Воздуха», дабы окончательно скрыться от преследователей.

ЖИЗНЬ НА ВЕТРОЛОМЕ ВОЗНЁСШИХСЯ не роскошь, но и там люди обставили её с удобствами, доступными в их положении.

Многие жители — изгнанники из срединных Колец. Они с детства привыкли посещать роскошные общественные бани. А кое-кто имел собственные дома и жилища с купальными комнатами и бассейнами. Среди изгнанников были целители, знавшие, что многие болезни происходили от грязи и что лучше устроить общественную баню, нежели разорятся на дорогом для бедняков исцелении озарениями.

Эти просвещённые люди наладили в изгнании привычный уровень жизни. Благодаря им Ветролом Вознёсшихся вот уже почти целое поколение гордился не только своими порядками и законностью, но и без преувеличения — единственной помывочной среди всех обитаемых ветроломов.

На других ветроломах мылись из больших чанов с дождевой водой, выставленных на улице. Или пользовались той, какую приносили водоносы в кувшинах.

На Ветроломе Преданных за помывочную считалось болото, образовавшееся в яме у его подножия.

На Ветроломе Смрадного Ветра воду привозили в громадных кувшинах, установленных на акрабах, но всю её тратили на варку козьего вина. Поэтому богатые варщики ходили мыться в ближайшее Кольцо, а небогатые — в купальню Ветролома Вознёсшихся.

На остальных обитаемых ветроломах, кажется, вообще не мылись. Именно на таких ветроломах царило беззаконие, бегали бешеные дымонюхи и озверевшие от голода рабы.

Конечно, купалище Ветролома Вознёсшихся не такое хорошее, как общественные бани Колец. Не говоря уже о купальнях в домах славных дивианцев, о которых в летающем городе ходили легенды.

Поговаривали, что в родовом дворце рода Кохуру ровно двенадцать сотен бассейнов. И каждый заполнен особым видом жидкости: в одном ароматная вода, в другом настойка на ман-ге, растущей у берегов озера Сердца Дивии, в других — редкие и дорогие масла, свезённые со всех низких царств. А так же в подвале крепости есть особый колодец, наполненный кровью царей низа, убитых славными воинами Кохуру. Зачем Кохуру нужен кровавый колодец — слух не пояснил.

А у рода Дивиата, бассейн устроен в воздухе, на громадном летающем доме. А водой его наполняли двенадцать тысяч челядинцев на «Крыльях Ветра».

У рода Миас, старших сословия Обменивающих Золото, все бассейны и отверстия в отхожих местах, само собой, выложены золотыми гранями и драгоценными камнями. Однажды появился слух, что богачи рода Миас наполняли свои золотые бассейны не водой, а сразу жирными золотыми гранями, да так и ныряли в них.

Слух опроверг Учитель-Совратитель:

— Дурачки невежественные. Да как можно нырять в золото?

— Ну, а Миас как-то могут, — настоял на своей правоте сплетник.

— Да ты возьми, невежда, шкатулку, полную золотых граней, да сунь в неё со всей силы палец. Посмотрим, как быстро он сломается. Так сломается шея болвана, нырнувшего в золото.

Но на Ветроломе Вознёсшихся мало у кого водились шкатулки, полные золотых граней, проверить утверждение Учителя-Совратителя никто не смог.

Помывочная Ветролома Вознёсшихся занимала целый уровень и разделялась на мужскую и женскую половины. Для сохранения тепла и удержания влаги помывочная выложена слоем гладкого камня, вперемешку с плитами тусклого небесного стекла, собранного в заброшенных домах срединных Колец, или купленных на рынке Висячего Пути, куда ремесленники Дивии свозили неудавшиеся изделия. Весь этот разнообразный стройматериал уложен плотно, а щели замазаны.

Вдоль помывочной установлены ряды каменных ванн. В центре возведён домик истопника, а за ним — двенадцать громадных чанов. Они наполнялись из жилы Дивии, которая подавала воду в общественные бани срединных Колец. Разрешение на прокладку трубы от жилы к ветролому выторговала одна из старших Вознёсшихся, служившая уполномоченной помощницей в Совете Правителей.

От чанов тянулись трубы к кувшинам, расставленным на равном расстоянии. Истопник нагревал воду огненным озарением и гнал её по трубам. По пути кипяток смешивался с холодной водой из кувшинов и ванны наполнялись приятной горячей водой.

У входа в помывочную стояли прилавки, где продавались мочалки из тряпок или из верёвочек, сплетённых из веток ароматной ман-ги. На других прилавках стояли кувшинчики с маслами для очистки кожи от грязи. Для тех, кто выдерживал более грубую чистку, предлагались скребки из кости и камня.

Для женщин, заботившихся о чистоте и красоте тела (и что немаловажно — способных заплатить за это) продавались деревянные гребни с резными узорами, озарёнными мерцающим «Порывом Танцующего Ветра». Этой разновидностью озарения владели представительницы рода Дивиата, известные своей красотой. Во время танцевального представления на «Крылья Ветра» они закручивали порывы ветра для усложнения своих движений, ведь всем, кто летает, известно, что крылья чувствительны к любым озарениям, приводящим воздух в движение. Озарённые «Порывом Танцующего Ветра» гребни и расчёски придавали локонам особую пышность и витиеватость.

Большинство товаров на прилавках не новые. Скребками кто-то уже скрёбся в купалищах срединных Колец. Плетёными мочалками тёрлись в банях зажиточных горожан. Зубцы волшебных расчёсок обломаны и в них висели чужие волосы. Да и озарения в них почти выдохлись. Масла для чистки кожи были немного грязными, так как их уже не раз использовали.

Маленькие дети в купалище не ходили, их мыли родители в домашних клетках. Так было с Водоносиком — отец щедро купал его каждый день.

С наступлением определённого возраста всякий маленький житель ветролома получал право раз в двенадцать дней бесплатно посетить помывочную.

Однажды вечером в ворота клетки постучал сосед, одноногий небесный воин. Показал пальцем на Косматика и Водоносика:

— Полотенцы и мочалы берём и идём в купальню. Настал ваш возраст мыться как взрослые.

У Косматика мочалки не оказалось, а полотенца все грязные, так как он не желал их стирать. Водоносик был воспитан отцом в относительной чистоте, поэтому регулярно стирал свою одежду, а мочалок у него было несколько, хотя все истёртые от употребления. Нехотя протянул одну Косматику.

— Чё? — смутился тот. — Не надо мне. Я сам. Я листиком потрусь.

Одноногий повёл детей к помывочной, рассказывая, как там себя правильно вести.

Оказалось, что каменные ванны, как наиболее удобные, зарезервированы за платящими клиентами. Дети и бедняки, попавшие в помывочную по бесплатному распределению, пользовались деревянными корытами.

— Поэтому мальцы, не прыгайте в чужую воду. Хозяин отдубасит вас и будет прав.

Косматик хрустнул пальцами кулаков.

— Время для мытья ограниченное, — продолжил одноногий сосед, — сначала хорошенько помойтесь, ототрите грязь, а потом уже плескайтесь и брызгайтесь вволю.

СТУЧА ДЕРЕВЯННОЙ НОГОЙ, СОСЕД подвёл детей к истопнику, сидевшему на матрасе у своего домика. Выслушав напоминание Внутреннего Голоса, он признал в Водоносике и Косматике льготных посетителей и небрежно показал скрюченным пальцем вдаль купального зала:

— Туда идите, где деревянные корыта. В каменные — не лезть, ясно?

— Ясно, — ответил Водоносик.

— Полотенца и обрывки мочалок — не бросать! Убирайте всё за собой, чтобы чисто было. Ясно?

— Да, светлый господин, — ответил Водоносик.

— А так же не гадить мне там! Поссыте и покакайте заранее, в отхожих местах. Если найду после вас нечистоты — изгоню навсегда из моей купальни. Ясно?

— Да.

— А ты чего молчишь, волосатый?

Косматик угрюмо кивнул:

— Всё будет хорошо, уважаемый.

— Стричься будешь? У нас есть укротитель волос.

Косматик помолчал, словно раздумывал. Помотал гривой волос:

— Неа, так тоже хорошо.

— Ну, тогда идите тогда отсюда, готовьтесь.

Водоносик боялся, что Косматик будет мыться возле него. К счастью, он встретил каких-то друзей.

— Айда, ребята, я вам щёлочку покажу, — сказал один из них.

— Какую щёлочку?

— В бабскую половину.

— О-о-о-о, — загоготал Косматик. — Веди скорее!

Водоносику тоже хотелось посмотреть в щёлочку на женскую половину купальни. Но вражда с Косматиком превратила его в одиночку. Прежние приятели, боясь кулаков Косматика, отвернулись, а новые не появились по вине Водоносика — он слишком занят выживанием, чтобы тратить время на неосторожные игры с ребятами. Поэтому играл сам с собой, и большей частью в прятки.

ВОДОНОСИК ДОЛГО ХОДИЛ МЕЖДУ рядов с каменными ваннами, пока не отыскал деревянное корыто, стоявшее неподалёку от большого каменного бассейна. В нём, заполняя квадратную ёмкость жирными складками тела, сидел один из жителей верхних уровней. Ожидая поступления воды, он водил по потным складкам стопкой самых дорогих и почти новых мочалок из ткани. В соседнем каменном бассейне, задрав тощие ноги, лежал измождённый мужчина с острой, как кинжал, бородкой.

Следуя их примеру, Водоносик разделся и залез в корыто. Глиняная труба, висевшая на верёвках, затряслась и загудела. Всегда готовый к внезапному нападению Водоносик выскочил из корыта.

Но опасности нет — это просто полилась горячая вода.

Жирный господин зафыркал, омывая слои своего жира. Водоносик вдруг вспомнил, как его отец говорил про этого человека: «И где он только так отожрался?». А одноногий сосед ответил: «Он изгнанник из сословия Поддерживающих Твердь. Работал в Нутре Дивии, а там, известно, кормят до отвала. Родственнички из срединных Колец присылают ему сундуки объедков, он ещё торгует ими на рынке Висячего Пути».

Удивляясь, почему с такой точностью вспомнил этот разговор, Водоносик вернулся в корыто. Не без наслаждения подставил голову под струю горячей воды.

Невероятное блаженство! Водоносик, конечно, и раньше мылся в горячей воде, но никогда её не было так много. Да и это роскошное корыто не сравнить с корытцем в родной клетке.

Расслабившись, Водоносик позволил своему телу всплыть. Но тут вспомнил наставление одноногого соседа. Перегнувшись через край корыта, взял мочалку и начал пучком дикорастущей ман-ги натирать тело, смывая с кожи грязь, въевшуюся за прошедшие дни.

При этом не забыл, что где-то мог бродить Косматик со своими дружками. Пришлось вжаться спиной к стенке корыта и время от времени выглядывать и тревожно осматривать других моющихся дядей. Помывочная большая, Косматика не видно. Но никогда нельзя терять бдительность.

— Эй, малец, — услышал он.

Осторожно выглянул. Жирный господин кинул ему мокрый мешочек, перевязанный тесёмкой.

— Это моющая мазь, попробуй.

Водоносик неуверенно помял в руках мешочек:

— А как пробовать?

— Выдави на мочалку и три себя во всех местах тела. Волосы тоже.

— О, это хорошая мазь, — изрёк измождённый мужчина из соседнего бассейна. — Правда, наносить её надо на хорошую мочалку, а не на этот стёртый огрызок.

— И то верно, — согласился жирный. — Ничего, малец скоро вырастет, да купит себе настоящую мочалку, да?

— Да, — кивнул Водоносик. Хотя ранее не думал, что его взросление будет связано с покупкой мочалки.

Мазь была зелёного цвета и приятно пахла цветущей ман-гой. Приглядываясь к доброму толстому господину, Водоносик повторил его движения — растёр мазь по телу. Она защипала кожу, а смешавшись с водой, стала пахнуть ещё сильнее. Водоносик так и не понял, какие у неё особые моющие свойства, но запах хотелось съесть.

— Спасибо, светлый господин, — крикнул Водоносик.

— Эту и другие мази можно купить в моей лавке на Висячем Пути, — добродушно ответил толстяк. — Мне их поставляют из срединных Колец. Сия мазь сделана из ман-ги, возросшей на летающей тверди, а не из грязных низких трав, как у других торговцев.

ОТ МОЮЩЕЙ МАЗИ ВОДОНОСИКУ стало так хорошо, что он расплакался: как много в жизни вещей, которые приносят удовольствия! Но немало и того, что мешает эти удовольствия получать. И это не только несносный Косматик, вечно угрожающий заколоть мочи-кой. Деньги, золотые грани — вот главное препятствие к радостям жизни. И в отличие от кулаков Косматика, деньги препятствуют получению удовольствия именно во время своего отсутствия.

Водоносик особо не задумывался, что делать, когда вырастет. Ему казалось, что само взросление избавит от сегодняшних бед и страданий. Для начала, конечно, пойдёт в Дом Опыта и усвоит наследованное озарение.

Он знал, что от отца ему достанется «Отталкивание Вещества» или «Объединение Вещества», как утверждал отец — самые важные озарения ремесленника.

А вот что от мамы? Её Водоносик помнил плохо, был слишком мал, когда она умерла. Отец не говорил о её смерти, но подслушанный разговор сторожей немного прояснил её Путь. Правда, непонятно, почему рассказчик часто упоминал заднюю часть мамы, вероятно, это что-то взрослое.

Какое озарение будет от неё? Неужели что-то танцевальное? Но ведь это отвратительно. Все танцоры — мужеложцы, это известно даже детям ветроломов. Хотя Водоносик не знал, что такое «мужеложец», запомнил лишь, что это нечто непотребное.

Ещё от мамы может достаться «Игра Света». Водоносик видел световые представления, устраиваемые на Висячем Пути, и знал, что некоторые кристаллы этого озарения стоили много золотых граней.

— Решено, — пообещал себе Водоносик. — Стану богачом и буду продавать «Игры Света».

Он представил, как он купит себе все нужные вещи, включая мази и двенадцать новых мочалок. Ну и, само собой, переедет жить в срединные Кольца, подальше от мерзкого Косматика и его дружков.

— О, Создатели, — взмолился Водоносик. — Сделайте так, чтобы я мог почаще ходить в помывочную и мыться чудесной мазью, и тереть себя дорогой мочалкой!

Создатели ответили на мольбы мальчика иным образом.

Именно в этот день истопник, ветхий дед, владевший огненным озарением, оказался в хорошем расположении духа. Когда время купания подошло к концу, он открыл дверь в своём домике и зычно крикнул:

— А не поддать ли пару, братишки и сынки?

Купальщики радостно и согласно закричали.

— Сделай этакую милость, — крикнул толстяк и стал спешно наносить на свои складки новые слои мази.

— Ух, сейчас прогреемся! — заёрзал в своём бассейне измождённый мужчина. — Давай, не жалей огня под нашими задами, старик!

Истопник погремел крышкой чана с водой.

— Готовы, братишки? Щас, ка-а-к…

И напустил столько пара, что в помывочной потемнело, как на улицах Дивии, когда она входила в облака.

Дед-истопник крикнул:

— А? А? Что как вам, родные вы мои? А?

— Давай ещё! — закричали разомлевшие купальщики. Их голоса терялись в клубах пара.

Водоносик тоже радостно закричал:

— Поддайте пару, уважаемый, не жалейте огня под задами!

— Э-э-эх! — залихватски крикнул истопник.

Швырнув на пол кувшин с водой, полыхнул по нему огнём.

Всех моющихся окутали клубы горячего пара, более плотные, чем в первый раз. И держался он намного дольше, так как истопник, судя по звукам, швырял на пол новые кувшины и превращал воду в пар.

Водоносик впервые испытал удовольствие от парилки. Кто бы мог подумать, что это так весело? Снова захотелось поскорее войти в нужный возраст и усвоить какое-нибудь озарение. Можно и огненное. Тогда можно стать истопником! И все мочалки будут твои.

Занятый мечтами, он не понял, что произошло в следующий момент.

Шипение пара и довольные возгласы купальщиков перекрыл звонкий гул в его голове. Мальчик не удержался в сидячем положении и упал лицом вперёд в воду. И уже не смог всплыть — звенящий гул утянул его на дно корыта.