Властелины страха

25. Забивайся в щель и любуйся ее красивым лицом

ПРЯЧАСЬ В ТЕНИ ЗАБОРОВ, деревьев и соседних домов, Теневой Ветер приблизился к пустырю с той стороны, где сохранились стены древнего здания.

Ночь была тёмная, облачная. Пустырь освещали десятки синих светильников, беспорядочно разбросанные по круге. Так поступали небесные воины, когда нападали на низких в ночное время. Светильники были дешёвыми, а их слепящий синий свет приводил низких в замешательство.

Трава на пустыре выжжена, земля вскопана боевыми озарениями до такой глубины, что кое-где видны плиты мрачного камня, которым выложена вся поверхность летающей тверди. Кое-где пучки травы и комья земли крутились в вихрях угасающего «Порыва Ветра».

На одной стороне пустыря покачивался небольшой, но красивый небесный дом, принадлежавший отпрыску славного рода Кохуру. На противоположной стороне висел акраб рода Патунга такого же размера и красоты. Видать, их построили одни акрабостроители примерно в одно время. А старшие родов одновременно подарили их своим славным детям. Отличались акрабы по родовым узорам и цвету: у Кохуру преобладали вставки из дерева, обтянутого красной кожа-тканью, у Патунга — синей.

Зрителей собралось немало — человек двести, ученики Дома Опыта разных возрастов. Старшие ученики, в основном тоже воины, стояли весьма близко к месту сражения. Они носили доспехи и не боялись, что боевые озарения заденут их. С десяток юношей и девушек летали на «Крыльях Ветра», все одеты в плотные, разноцветные халаты, оснащённые особыми ремешками для пристёгивания их пол к ногам. Судя по уверенным движениям и привлекательным позам, которые они сохраняли во время полёта — это танцоры. Они держались весьма далеко от сражения, так как «Порывы Ветра», которые использовали оба бойца, сокрушительно воздействовали на «Крылья Ветра».

Несколько акрабов разных размеров и степеней богатства висели вдоль пустыря, расположившись полукругом, чтобы сидевшим в раскрытых воротах зрителям был виден весь пустырь. На этих акрабах собрались отпрыски славных родов мирных предназначений.

Теневой Ветер быстро отыскал небесный дом рода Наби, небольшой с плавными формами бортов, на задней части торчал то ли хвост, то ли плоская башенка. Теневой Ветер разбирался в акрабах, так как резчики по дереву привлекались для украшения деревянных панелей небесных домов. Этот небесный дом хотя и меньше, но дороже акрабов Патунга и Кохуру. Ведь только акраб Арайи оснащён раздвигающимися стенами, превращающими его в летающую площадку для зрителей.

Хозяйка небесного дома, Арайя из рода Наби, расположилась на постаменте, устеленном коврами. Вокруг стояли лежаки гостей и друзей — большей частью будущие священники, которых Теневой Ветер видел на уроке Гуро Каалмана. Все они угощались едой и питьём с подносов, которые им подставляли челядинцы рода Наби.

Держась в тени остатков здания, Теневой Ветер набрался смелости и применил кристалл «Прозрачность Пыльного Воздуха». Его слабые линии тут же задрожали — едва хватило толщины на светлую ступень. Но ступенью ниже нельзя опускаться, ведь только на ней можно использовать любые озарения и предметы, не опасаясь, что невидимость вдруг отвалится.

Покинув спасительную тень, он побежал по направлению к акрабу Арайи. Не опасаясь выдать себя примятой травой или следами на земле, взрыхлённой боевыми озарениями, он на бегу размотал верёвку с крюком и забросил её на небесный дом.

«Прозрачность Пыльного Воздуха» работала потрясающе: ни один листочек, ни один комочек земли, ни одна пылинка в воздухе не шевельнулись, хотя невидимый Теневой Ветер весьма бойко размахивал руками и ногами. Его мог выдать только звук, но раскаты «Ударов Грома» и рокот «Порывов Ветра» покрывали все звуки.

Крюк зацепился с первого броска. Недаром птенцов обучали этому так долго. Они без всяких озарений могли забраться куда угодно.

Теневой Ветер посмотрел вверх и похолодел. «Прозрачность Пыльного Воздуха» работала хорошо, скрывая в невидимости и Теневого Ветра, и его одежду и его соприкосновения с травой и землёй, но… область действия прозрачности ограничена: верёвка с крюком, подсвеченная синими фонарями, отчётливо виднелась на фоне ночного неба! Чем ниже, тем прозрачнее становилась верёвка, пока совсем не растворялась в прозрачности, но любой, кто сейчас глянет в эту сторону, догадается, что крюк забросил невидимка!

Дальность действия прозрачности зависела… «От Линии Тела», — напомнил Внутренний Голос.

Нужно как можно скорее сбросить крюк и отступить! Но Теневой Ветер решительно подпрыгнул и начал карабкаться.

Сотни дней подряд вожаки заставляли птенцов пользоваться верёвками. Они страдали, злились и недоумевали — зачем всё это нужно, если можно использовать любое из озарений для перемещения и подняться на препятствие за одно мгновение?

Вожаки повторяли, что озарения приходят и уходят вместе с толщиной линий, а умение карабкаться по верёвкам навсегда с тобой. Теперь Теневой Ветер понял, что они подразумевали. И вожак что-то говорил об этом…

«Умение обходиться без озарений полезно молодым людям, чьи линии ещё слишком тонки», — напомнил Внутренний Голос.

Замирая от тревоги, Теневой Ветер корчился невидимым телом, взбираясь по верёвке. И делал это так быстро, как никогда не делал на тренировках!

Область невидимости перемещалась вместе с ним, скрывая часть верёвки. Отчего становилось особенно страшно, ведь Теневой Ветер не видел ни своих рук, ни верёвки, казалось, будто он полз по ночному небу в «Игре Света», созданной творцом, упившимся козьим вином.

По невидимому лицу, скрытом под невидимой маской, катился пот: оторвавшись от тела, капал и терял невидимость. Эх, надо было на лицо накрутить озарённой обмотки, чтобы поглощала пот.

Последний рывок вверх по верёвке и руки уцепились за гладкий выступ на днище небесного дома.

Одновременно с этим линии Тела и Духа окончательно истончились. Иероглиф «Прозрачность Пыльного Воздуха» исчез из Внутреннего Взора — Теневой Ветер снова стал видимым. Его чёрная одежда, так хорошо помогавшая прятаться в тенях, предательски чернела на блестящем боку акраба.

Теневой Ветер засуетился — куда спрятаться?

Вцепившись дрожащими руками в покатый борт небесного дома, он пополз подальше от борта, обращённого к пустырю. Но и на обратной стороне не оказалось спасительной тени — борт был ярко освещён белым светильником.

Будь это охраняемый акраб, стражники обнаружили бы его ещё на стадии броска верёвки. Но у Арайи не было причин опасаться за свою жизнь, а зрители смотрели на поединок.

Теневой Ветер вдруг осознал, что напрасно волновался — он с детства научился пользоваться отвлечённым вниманием людей, чтобы незаметно проходить прямо перед их носом. За время учёбы в гнезде этот навык только улучшился.

Он пополз дальше. На расстоянии одного прыжка показался проём небольшого балкончика. Собравшись с силами, Теневой Ветер прыгнул, перевалился через низенькие перила и растянулся на полу.

Дождавшись восстановления толщины линий, снова применил «Прозрачность Пыльного Воздуха» и проник внутрь небесного дома, чтобы спрятаться получше.

МУСКУЛИСТЫЙ ПАРЕНЬ В ИЗОРВАНОЙ и обгорелой тунике лежал на спине, наполовину закопанный в землю, разрыхлённую огнём и ветром. Горелые клочья его некогда роскошных волос облепили лицо.

Внутренний Голос подсказал, что это — Котахи, самый юный отпрыск славного воинского рода Патунга. Парню было столько же лет, сколько Теневому Ветру, но он уже старший ученик Дома Опыта. Одно из преимуществ славного рода — их отпрыски завершали учёбу, когда простолюдины её только начинали.

Растрескавшимися губами Котахи Патунга прошептал:

— Н-н-нет. Мы… продолжим… бой.

— Да какой бой, болван? — вскричал другой мускулистый парень. Его имени Теневой Ветер не знал, но ясно, что он из рода Кохуру.

Его начисто выбритая голова блестела, отражая пятна синих фонарей, разбросанных по пустырю. Он стоял над поверженным врагом, сжимая в кулаке обломок мочи-ки.

— Этот… бой… ещё не завершён… — простонал Котахи Патунга.

— Скажи, что нет позора, — попросил лысый парень Кохуру.

Поверженный Патунга промолчал.

К ним приблизились двое юношей целительских родов — старшие ученики Дома Опыта.

За ними медленно шагал, проваливаясь в рыхлую почву, воин из рода Намеш. На нём тяжёлые доспехи, тщательно подогнанные и завязанные на все ремешки и тесёмки. А если судить по точкам жёлтого света, вспыхивающих то тут, то там на броне, он применил какое-то озарение, словно сам собирался драться, а не судить поединок.

Наполовину вкопанный в землю воин Патунга, зашевелился. Скрипя зубами, приподнялся на правой руке, а левую сжал в кулак, надеясь ударить по противнику.

Кохуру тоже изранен. Пропитанная кровью обмотка свисала с локтей и колен. Остатки кожаных доспехов нелепо висели по всему телу, едва держась на ремешках и шнурках. Он покачивался на дрожащих ногах, а струйки крови, стекавшие по голым ногам, намекали, что его внутренности были серьёзно повреждены.

Отказ Котахи Патунга произнести: «Нет позора в том, чтобы склонить голову перед более сильным воином», признав поражение, не было простым упрямством: он рассчитывал пережить своего врага — весьма распространённая уловка на поединках.

Но Кохуру не намерен умирать раньше соперника, столь явно побеждённого! Он перевернул в кулаке обломок мочи-ки острым концом вниз и упал на врага, выставив обломок как кинжал.

Котахи Патунга задёргался в агонии под навалившимся на него телом воина Кохуру — обломок мочи-ки вошёл ему в горло.

Оба целителя были без масок, на их лицах одновременно проступило выражение озабоченности. Они хором произнесли:

— Он умер!

— Хватит, он уже не живой!

По зрителям прокатился вопрошающий гул: о ком речь? Оба бойца выглядели весьма неживыми.

Судья снял безвольное тело Кохуру с тела Патунга, булькающего кровью, и уступил место целителям. Те спешно осмотрели бойцов целительским взором, определяя повреждения и необходимые озарения.

В поединках учеников дело редко доходило до смерти ученика. Молодые воины попросту ещё не были достаточно живучими, как взрослые воины с толстыми Линиями Тела, способные ради победы отдалять смерть и без помощи озарений целителей.

Но по правилам Дома Поединка, которые копировали ученики, проигравшим считался тот, кому первее понадобится «Восстановление Жизни».

И таким в этом сражении оказался Котахи Патунга.

После объявления победителя, половина зрителей радостно взревела, а вторая половина печально простонала.

Среди опечаленных — сосед Теневого Ветра, поставивший последние деньги на победу Патунга. С побелевшим лицом он смотрел на тела воинов и шептал:

— Ещё надо уточнить… Ещё ничего неясно…

Конечно, Теневой Ветер не слышал его голоса на таком расстоянии, но отлично читал по губам — одно из необходимых умений наёмника.

Губы и лица всех людей он видел в мельчайших деталях, используя озарение «Пристальный Взгляд». Оно увеличивало область взгляда, приближая отдалённые предметы. Правда, из-за таких искажений кружилась голова, а зрение ещё долго двоилось.

«Пристальный Взгляд» нарушал работу «Прозрачности Пыльного Воздуха», но об этом Теневой Ветер не переживал, так как тёмная щель под балконом, где он спрятался, полностью его скрывала, при этом показывая весь пустырь и зрителей. А так как балкон расположен слева от раскрытой стены акраба, то можно осторожно высовываться и смотреть на профиль Арайи, сидевшей на постаменте.

Во время поединка священница пыталась сохранить невозмутимое выражение лица. Приближение «Пристального Взгляда» позволило подметить мельчайшие движения губ или мускулов на её красивом лице. Да, на этот раз Теневой Ветер заметил, что у неё не только привлекательные груди, но и весьма милое лицо. И оно тревожно искажалось, когда воину Кохуру грозила опасность, и радостно освещалось, когда опасность грозила его сопернику.

Победа Кохуру вызвала у Арайи такую блаженную улыбку, что Теневой Ветер загрустил в своей тёмной щели: эта прекрасная девушка никогда не будет так радоваться его успехам… А ведь он только что незамеченным пробрался на её небесный дом.

Тем временем целители вернули к жизни Котахи Патунга и наложили все необходимые озарения на Кохуру, чтобы он тоже не выглядел мёртвым. Челядинцы бойцов собрали разбросанные по пустырю обломки доспехов и оружие. Друзья помогли ослабевшим воинам подняться на небесные дома.

После завершения поединка все спешили поскорее убраться с этого пустыря, чтобы лишний раз не искушать небесных стражников.

Передняя стена акраба Арайи начала опускаться. Теневой Ветер перепугался: один из столбов, управлявших движением стены, двигался в ту щель, где он лежал!

Пока Теневой Ветер панически наводил на себя «Прозрачность Пыльного Воздуха» и думал, как незаметно выскользнуть из этой внезапной ловушки, столб перестал двигаться, заняв собой более половины пространства щели. Стены акраба затряслись, по ним прокатился скрежет натянувшихся силовых жил и металлический звон разогретых гнёзд. Обычно эти звуки не слышны в обитаемой части небесного дома, но в этой щели они оказались оглушительными.

Небесный дом полетел.

КОЕ-КАК РАЗМЕСТИВШИСЬ ВОКРУГ столба, Теневой Ветер закрыл глаза, болевшие после долгого применения «Пристального Взгляда».

В темноте прыгали световые круги, напоминая груди Арайи.

Чтобы не думать о ней, стал думать о воине Кохуру. Зачем священница так переживала за него?

И дело не в поединке. Кохуру вышел из него победителем, но выглядел жалко: израненный, опухший с засохшими коричневыми ручейками на ногах… Если это и есть слава небесного воина — то ну её к грязи, такую славу!

Как многие жители Дивии, Теневой Ветер любил смотреть поединки, хотя и считал их бесполезной тратой сил, снаряжения и озарений.

Бойцы били друг друга, тратя кристаллы и ломая доспехи, которые стоили столько, что на один наруч из закалённого небесного стекла можно было прожить много дней в съёмном доме Седьмого Кольца. Они получали страшные увечья, требовавшие немедленного вмешательства целителей. Славных отпрысков не беспокоила цена — они искали славы. И получали её сполна.

Зияющие раны, потоки крови, презрение к порче дорогого имущества и близость чужой смерти — всё это возбуждало чувства учеников мирных предназначений.

Проигрыш в поединке производил на зрителей большее впечатление, чем победа. Замирая от ужаса и восхищения, дети священников, учителей, торговцев и артистов смотрели на ристалища, где дети небесных воинов избивали друг друга «Ударами Грома», жгли «Огненными Смерчами», рассекали доспехи и плоть острыми гранями мочи-к, рубились сарит-топорами и прочим оружием, каждое из которых стоило немыслимых денег, а после поединка требовало ремонта, а то и замены.

И все находили в этих поединках пользу для себя.

Будущие оружейники видели, как оружие и доспехи приходили в негодность. И обсуждали, какими средствами их можно восстановить.

Будущие творцы «Игр Света» запоминали движения бойцов, чтобы позже воплотить их в переливах световых пылинок.

Целители радовались, когда бойцы избирали их своими целителями. Ибо им редко выпадал случай использовать линии, озарения и кристаллы, чтобы срастить повреждённую плоть и кости. Нередко именно целители выходили главными победителями поединков, так как усиленное использование озарений увеличивало толщину их линий и вес шкатулок с золотом на их поясах.

Дети торговцев соревновались, кто точнее и быстрее высчитает цену каждого удара, исходя из совокупной стоимости доспехов, одежды, оружия разных изготовителей с добавлением стоимости услуг целителей, при этом учитывая колебание цен на рынке и разницу цен на услуги разных целителей. Сложные подсчёты требовали напряжения ума, множества подсказок Внутреннего Голоса, а так же использований озарений, типа, «Ясности Мышления».

Теневой Ветер тоже извлекал уроки из поединков: смотрел, как не надо делать. Небесные воины дрались до кровавых кишок, доказывая своё превосходство. Но для Теневого Ветра превосходство — это не победа в кровавой драке, а сохранение своего тела неповреждённым как можно дольше.

Богатые дети славных родов привыкли, что дорогостоящие целители возвращали их к жизни и восстанавливали повреждения почти с той лёгкостью, с какой лечили их от простуд, бородавок и поноса.

Дети ветроломов такой роскоши не имели. Как не имели её птенцы гнезда «Властелинов Страха».

Вожаки принуждали птенцов осваиваться с болью не для того, чтобы они привыкли, но чтобы ценили, когда боли не было, и не предвиделось.

Столб, который Теневой Ветер обвил своим телом, затрясся. Узкое пространство щели перекосилось. В щели нет свободного места, но удар днищем был такой сильный, что Теневого Ветра подбросило даже тут.

Судя по всему, водитель небесного дома был крайне неопытным, ибо даже пьяные извозчики разваленных сараев останавливались нежнее. Неужели Арайя правила сама? Впрочем, чему удивляться? Она точно не страдала от недостатка кристаллов.

Теневой Ветер достал из шкатулки на поясе кристалл «Прозрачности Пыльного Воздуха» и пустил грани по линиям. Количество использований кристалла уменьшилось ещё на одно.

Собрав во Внутреннем Взоре узоры озарения, прислушался. Над головой послышались шаги, кто-то вышел на балкончик.

— Нагрей воду в купальне, — произнесла Арайя.

— Уже давно нагрела, светлая госпожа.

— Тогда принести мне в купальню одежду и…

Голоса удалились.

Теневой Ветер подождал ещё немного, сожалея, что у него нет кристалла «Зрения Тверди», чтобы посмотреть сквозь стены и удостовериться, что вокруг небесного дома не крутились челядинцы. Хотя с такими тонкими линями особо не поозаряешься: придётся постоянно ждать их восстановления.

Но медлить нельзя, Арайя уйдёт, и попробуй, отыщи её в громадном дворце рода Наби.

Теневой Ветер применил прозрачность и выполз из щели, как громадное насекомое, творение грязи, которое он видел в «Игре Света», посвящённой жизни разных чудовищ из низких царств.