Властелины страха

31. Отрасти зубы и уходи по Пути обреченного

ЦЕЛИТЕЛЬНИЦА ИЗ РОДА САРАН была в белой маске и тонком халате, облегающем фигуру. Когда она склонилась над Теневым Ветром, чтобы заглянуть в его беззубый рот, вожак, Пылающий Коготь, и Неотвратимая Погибель, стоявшие сзади, одновременно опустили взгляды вслед за ней. Они тоже были в масках, но отчего-то было понятно, куда они смотрели.

Пылающий Коготь пробормотал:

— И впрямь хороша.

Не оборачиваясь, целительница приказала:

— Позовите моих помощников, а сами уходите, уважаемые.

Ложе Теневого Ветра находилось на верхнем ярусе сарая, где раньше жил Пылающий Коготь. Помощники целительницы — парень и девушка, тоже носившие белые маски, — притащили сундук и расставили вокруг ложа ширмы, отгородив хворого. Целительница закатала рукава халата по самые плечи, а помощница закрепила их зажимами. Помощник поставил на пол корыто и налил ароматной воды. Все помыли руки.

Госпожа Саран приказала помощнице растянуть Теневому Ветру рот и держать его раскрытым. Ощупав полость и обломки зубов, она спросила:

— Самих зубов не осталось?

— Не нашли, — ответила из-за ширмы Смертельный Туман. — Так вышло.

— Раз утеряны собственные зубы, то мне придётся наращивать их озарениями. Они заберут мои жизненные соки и превратят их в зубную твердь. Но это весьма небыстрое дело.

— Сколько? — спросила Смертельный Туман, взявшая на себя обязанность говорить за Теневого Ветра.

— Не менее двух дней на каждый зуб. Не считая перерывов на восстановление моих линий.

— И это, по-твоему, срочное лечение? — фыркнула Смертельный Туман.

— Уважаемая, ты путаешь срочный вызов со срочным лечением. Все исцеляющие действия зависят от времени. Наращивание утерянных зубов — особенно. Если бы сохранились зубы, выбитые, хм, после падения из окна, то я вживила бы их прямо сейчас. Тогда наращивать пришлось бы намного меньше.

— Нельзя вставить чужие зубы?

— Ты предлагаешь свои?

— Нет. Но я могу выбить у кого-нибудь.

— Ты странная девушка. Это нарушение закона Прямого Пути.

— Да я из раба выбила бы.

— У рабов ужасные зубы. В любом случае чужие зубы не приживутся.

— Нужно, чтобы хворый начал говорить понятно уже сегодня, — настояла Смертельный Туман.

— Могу предложить вот это, — сказала целительница. Достав из сундука шкатулку, она вынула из неё и показала Теневому Ветру горсть зубов, сделанных из фарфора.

— Шоглашен, — кивнул Теневой Ветер.

— Это временное решение, — предупредила целительница. — Будем наращивать зуб за зубом, постепенно удаляя временные.

Вставка зубов продлилась до вечера. Всё это время Теневого Ветра держали в «Облаке Тьмы», чтобы унять боль.

Когда «Облако Тьмы» развеялось, помощники уже собирали ширму и какие-то окровавленные инструменты, весьма похожие на ножи резчика, а госпожа Саран мыла руки от крови и наставляла:

— Старайся не есть твёрдой пищи и не пить горячие напитки. Я приду завтра утром, и начнём выращивать первый зуб. Понял, уважаемый?

— Да, с-светлая гос-с-спожа С-с-саран, — ответил Теневой Ветер, радуясь, что шепелявость исчезла.

Когда целительница ушла, у ложа снова собрались вольнорожденные гнезда «Властелинов Страха».

Вожак не сказал, где взял деньги на зубного целителя из рода Саран. Но главный разносчик слухов и тайн, Смертельный Туман, доложила:

— Он продал свой Небесный Вопль, оказавшийся славным инструментом, с длинной, как у оружия, историей. Кроме того, я слышала, как он попросил Смотрителя Гнездовья отвезти его в гнездо «Чёрных Мочи-к».

— А туда зачем?

— Взять в долг, для чего ещё? Ну и мы все собрали золото, кто сколько мог.

— Ой, мне так стыдно… От меня одни расходы!

— Есть такое, — безжалостно согласилась Смертельный Туман. — Мне пришлось отдать деньги, которые я копила для мастера Батая.

— Это кто такой?

— Оружейник, живущий на Ветроломе Пяти Гракков. Он обещал сделать мне именную трёхсильную мочи-ку из чёрного небесного стекла, которое закаливали четыре поколения.

— Знаешь, родная, я благодарен тебе за помощь, но ты бы клювик завалила? Чёрное с-с-текло закаливают от силы два поколения. Четыре — не бывает.

— Много ты знаешь…

— Много. Я всё-таки ремес-с-ленник.

— Таким образом, ремес-с-ленник, ты мне мочи-ку должен.

К ложу подошли вожак и сам Смотритель Гнездовья.

Отчётливо произнося все звуки и сверкая розовыми от крови фарфоровыми зубами, Теневой Ветер начал рассказывать.

КОГДА ТЕНЕВОЙ ВЕТЕР ЗАКОНЧИЛ, вожак задал множество уточняющих вопросов. Например, попросил описать, где именно происходил разговор Арайи и её второй матери. Или какие доспехи были у стражников дворца. О том, как Теневой Ветер едва не попался стражникам, он уже знал. Смотритель Гнездовья ничего не спрашивал, даже не смотрел на Теневого Ветра.

Смертельный Туман сказала:

— Смертельное избиение одного ученика другим в стенах Дома Опыта — вопиющее событие. Если бы Теневой Ветер был простаком, то пошёл бы в Прямой Путь, после чего Рено Кохуру предстал бы перед сравнением Обвинения и Правды.

— Вот и ответ, зачем они это сделали, — сказал вожак. — Как бы Рено Кохуру ни храбрился, но смертельное избиение прирождённого жителя — это серьёзное нарушение законов Прямого Пути.

— Да ещё в стенах Дома Опыта, — добавил Пылающий Коготь. — Учителя такое не простят. Они встанут на сторону Обвинения, даже если это вызовет неудовольствие старших Кохуру.

— И это тоже, — кивнул вожак. — Учителя берегут свои стены. Рено Кохуру это знал, но всё же подверг опасности имя своего рода.

— За такой поступок старшие Кохуру этого Рено сами изобьют и бросят в подвал, — сказала Смертельный Туман. — Так они поступают с провинившимися.

— Значит, Рено был уверен, что Теневой Ветер не пожалуется в Прямой Путь, — отозвался Пылающий Коготь. — Поэтому он избил его, не опасаясь последствий!

Вожак повернулся к Смотрителю Гнездовья и подвёл итог:

— Вот что мы знаем. Все младшие ученики, выбравшие предназначение священника-прорицателя, получили от Гуро Каалмана задание найти себе сопутника и ходить за ним шесть дней, чтобы увидеть его будущее в «Пророческом Сне». Младшая ученица Арайя из рода Наби вызывается ходить за каким-то ремесленником по имени Водоносик, хотя могла выбрать кого-нибудь породовитее.

— Да одно имя этого простолюдина должно было вызвать у неё отвращение, — заметил Пылающий Коготь, с мудрым видом поглаживая бороду.

— Она сказала, что отблески моего будущего на Всеобщем Пути легче увидеть, — ответил Теневой Ветер.

— Достоверное оправдание, — согласился вожак. — Тем более что этот странный ремесленник с отвратительным именем зачем-то ходил на уроки священников.

— И действительно, — удивился Пылающий Коготь. — Чего тебя туда потянуло?

Теневой Ветер не смотрел на Смертельный Туман, но почувствовал, как она напряглась. Не приведи Создатели, если Внутренние Голоса других птенцов напомнят, что Теневой Ветер предлагал убить Гуро Каалмана! Видимо, у Смертельного Тумана возникла та же мысль, поэтому она торопливо закричала:

— Да известно, зачем он туда ходил, тут и гадать нечего!

Она фыркнула и замолчала.

— Э-э-э, — спросил вожак. — И зачем же он туда ходил? Не ради Гуро Каалмана же?

— Нет, нет, — живо запротестовал Теневой Ветер.

— Тогда что ты там делал?

Теневой Ветер совершенно не мог придумать оправдание. С тоской взглянул на Смертельный Туман. Ещё немного, и Голос напомнит кому-нибудь, после чего правда вскроется… И лучше не думать, что будет дальше.

— Ну? Кто-нибудь мне ответит?

Смертельный Туман встрепенулась:

— Вожак, а ты видел эту Арайю?

— Нет, конечно. Зачем мне на неё смотреть? Я и в Доме Опыта давно не был.

Она обратилась к Неотвратимой Погибели:

— А ты видел?

— Пару раз видел. Арайя недавно в Дом Опыта пришла.

— Тогда скажи, что в ней примечательного?

Неотвратимая Погибель заулыбался:

— Так это же известно! Груди у неё — во! Среди целителей даже поговаривают, что она их намеренно увеличивает с помощью озарений, известных роду Саран. Ибо откуда такие прелести у столь юной особы? Кстати, недавно парни из Меняющих Смыслы сотворили «Игру Света», в которой…

Смертельный Туман взмахом руки оборвала его и повернулась к вожаку:

— Вот и ответ, что рассматривал на уроках для священников ремесленник с отвратительным именем Водоносик. Однозначно он смотрел не на Гуро Каалмана.

Смотритель Гнездовья впервые нарушил молчание, сварливо сказал:

— Любовь — это бремя простаков. Любовь не должна мешать разуму вольнорожденного, иначе он уже не вольнорожденный, а беззубый простак, избитый и обгадившийся! Но в этом деле с полногрудой прорицательницей явно что-то опасное, что-то большее, чем просто бесчинство славных детишек.

Вожак почтительно выслушал его и спросил:

— Что вы предполагаете?

— Ничего хорошего, если в деле замешаны прорицатели, лютые враги наши. И тем более ничего хорошего, если в дело затесался, как заноза в подошву, самый отвратительный прорицатель — Гуро, вонючий ублюдок, Каалман. Этот поедатель помёта!

— Как посоветуете действовать?

— Для начала не пускать Теневого Ветра, этого лишённого мозгов и зубов птенчика, в Дом Опыта. Нет сомнений, что учителя догадались, кто он на самом деле. Его учёба закончилась. Он провалил притворство. Из трёх ловушек — страх, богатство и любовь — он выбрал самую глупую.

Вожак согласился:

— Если так, то смысла в посещении Дома Опыта больше нет. Все учителя будут обходить его вниманием и ничему не научат.

Смотритель Гнездовья встал, показывая, что беседа закончилась. На прощание сказал:

— Я попробую разузнать, насколько тут замешан этот проклятый грязеед и ублюдок.

— Вы о Гуро Каалмане?

— Да. А вы пока не пускайте своего беззубого птенца за ограду.

Итог беседы раздосадовал Теневого Ветра. Он хотел услышать другие решения! Разве не должны они отомстить Рено Кохуру? Разве они не страшные наёмные убийцы? Почему они должны сидеть тихо и бояться? И кто тут после этого «Властелины Страха»?

Но перечить Смотрителю Гнездовья — невежливо. Теневой Ветер проглотил обиду. Смертельный Туман и остальные птенцы отбыли в свои дома. Смотритель Гнездовья улетел на своём пропахшем ман-гой акрабе.

Измотанный лечением и разговорами, Теневой Ветер заснул.

…

Среди ночи он резко проснулся и решительно встал. Постанывая, спустился с верхнего яруса и, как был, в одной набедренной повязке, направился к гостевому дому, где ночевал вожак.

Каждый шаг давался с болью и стоном. Кости были мягкие, как травинки, а из-за покалеченного позвоночника тело болталось, как надломленное дерево ман-ги во время очищающей бури.

Но в душе у Теневого Ветра тоже ревела буря. Он хотел, чтобы вожак раз и навсегда объяснил, почему наёмных убийц из «Властелинов Страха» никто не боялся.

И когда они уже будут убивать, а не торговать кристаллами и музыкальными инструментами?

ПТЕНЦАМ ЗАПРЕЩЕНО ПРИБЛИЖАТЬСЯ К гостевому дому, поэтому у них сложились легенды о том, что в этом доме хранились несметные сокровища и кристаллы невиданных озарений.

Раздвижная дверь оказалась не на замке — даже слегка приоткрытой, словно приглашала войти.

Внутри горел желтоватый светильник, освещая убранство.

Фантазии детей оказались правдой, по крайней мере, насчёт первой комнаты — она была забита дорогими вещами: сундуки, покрытые узорами; сундучки для золотых граней и особые полки для хранения шкатулок с ценными кристаллами. Пол был выстлан коврами в несколько слоёв, а по стенам развешаны бронзовые диски с прикреплёнными к ним украшениями, скорее всего, спасительными. На крестовидных стойках были растянуты халаты и туники — мужские и женские. Все не новые, но дорогие, обвисшие под тяжестью узоров и слоёв ткани. Разнообразные сапоги и сандалии были расставлены на дополнительных полках вдоль стен. Отдельными башенками располагались ларцы для дружественных даров разной степени дороговизны. Рядом примостилась башенка ларцов недружественных даров — одинаковой степени уродливости.

Теневого Ветра посетило чувство узнавания. Голос напомнил… Точно! Он видел эти вещи в доме на последнем уровне Ристалища Предназначения. Одновременно с горечью он подумал, что сокровищница «Властелинов Страха» выглядела беднее, чем предбанник купальни дворца рода Наби… Конечно, если эти вещи распродать, гнездо протянет ещё какое-то время. Но сокровищница гнезда должна накапливать богатства, а не тратить их.

— Зачем ты пришёл сюда? — спросил вожак, появившись в одной из входных арок.

— Мне надо кое-что узнать.

Молодой Теневой Ветер сел на сундук. Вожак Теневой Ветер сел напротив него.

— Я так не могу! — сказал Теневой Ветер. — Объясни мне.

— Что?

— Всё! Как мне дальше существовать?

— Для начала тебе необходимо поправиться. Потом вырастишь новые зубы…

— Да я не об этом!

— О чём же?

Вожак Теневой Ветер словно бы увиливал, не желая слушать молодого Теневого Ветра.

— Например, объясни мне, какие мы, в задницу, вольнорожденные, если не можем дать отпор дерзкому простаку из славного рода?

— Ну…

— И какие мы наёмные убийцы, если нас, Создатели ведают сколько уже времени, не нанимали для убийств?

— Однако ты скор на суждения. Всё-таки нанимают иногда. Просто эти заказы выполняют взрослые, а не птенцы.

— К чему тогда брать в гнездо птенцов и учить их убивать, а после этого отсылать их в Дом Опыта, чтобы они там резали не головы простаков, а узоры для кувшинов и левой стороны малого долбяка?

— Ты погоди, сначала надо…

— В конце концов, зачем врать себе и другим, что вольнорожденные якобы презирают законы Прямого Пути, при этом всё время боятся нарушить их?

— Не, ну теперь ты слишком…

— И почему священница и небесный воин нарушили эти законы без страха перед Обвинением и Правдой?

— Тут немного другое…

— Какие мы после этого вольнорожденные? Чем мы вообще отличаемся от простаков?

Высказавшись, молодой Теневой Ветер засопел, переводя дыхание. Он сам испугался своих вопросов, не ожидая, что они будут облечены в настолько резкие слова.

Вожак Теневой Ветер, который во время речи молодого Теневого Ветра постоянно хотел что-то сказать, теперь молчал. Молчал и молодой Теневой Ветер. Опухшим от внезапной жажды языком он водил по гладкому фарфору вставных зубов.

«В сущности, неважно, что скажет вожак, — подумал он. — Само его молчание всё объясняет».

— Ты и я принадлежим одному имени в разных его сроках жизни, — произнёс вожак. — Это имя прошло по Всеобщему Пути десятки поколений, как имена других вольнорожденных. Оно взяло нас, чтобы пожить с нами, а потом проводить в Последний Путь и идти дальше с другими людьми, достойными этого имени.

«Ясно как лунной ночью, — грустно подумал Теневой Ветер. — Вместо прямых ответов вожак выбрал окольные поучения. Неужели это всё, на что он способен?»

По привычке молодой Теневой Ветер кивнул.

— Хотел бы я сказать, что все твои сомнения порождены твоей молодостью и глупостью. Но ты и я принадлежим одному имени. И хотя я могу врать тебе как вожак птенцу, я не могу врать как Теневой Ветер Теневому Ветру.

Теневой Ветер перестал облизывать фарфоровые зубы и прислушался.

— Ты прав почти во всём. Вольнорожденные умирают. Простаки победили, при этом даже не зная, что они с кем-то боролись.

— То есть как это — умирают? — глуповато спросил Теневой Ветер.

— Имена, к которым мы принадлежим, не меняются десятки поколений, но мир простаков вокруг этих имён меняется постоянно. И с каждым поколением всё сильнее и сильнее. И не сказать, что мы не поспеваем за переменами — мы за ним и не гнались. Но всё же наш Путь зашёл в тупик. Жить, как мы жили раньше, всё труднее и труднее, а начать жить иначе — значит перестать быть вольнорожденными. Понимаешь?

— Да. Но отказываюсь принимать.

— Мы делаем вид, что всё как раньше, хотя с каждой четвертью поколения всё хуже и хуже. Простаки не хотят убивать друг друга — ни сами, ни покупать у нас жизни своих врагов.

Теневой Ветер нетерпеливо цокнул:

— Всё это уже не раз говорили, уважаемый. Вы говорите, что никто не покупает у нас чужие жизни, но при этом меня едва не убили в Доме Опыта. Хотя я слишком молод, чтобы делать такие уверенные выводы, но и простаки мирных предназначений всё так же хотят смерти своих врагов.

— Да, да! Но они боятся наказания Прямого Пути.

— Но «Властелины Страха» — это мы, а не какие-то там законники из Прямого Пути! И не Гуро Каалман, заставивший принять такие законы. Вся беда, вожак, в том, что мы… что вы тоже стали бояться.

Печальное лицо вожака исказила вспышка злости:

— А ты, значит, смельчак? Ты, который всю жизнь прятался в тенях и одновременно боялся каждой тени?

— Я каждый день преодолеваю этот свой страх.

— Эх, молодёжь. Вечно вы знаете, как лучше. Не поверишь, но я высказал своему вожаку примерно такие же слова, как и ты.

— А он?

— Хряснул меня «Ударом Грома» по башке и заорал: «А ну, иди и упражняйся, бездельник!»

— Хрясните меня?

— Нет. Но близок к этому.

— А всё оттого, вожак, что мои слова более правдивы, чем твои, сказанные предыдущему вожаку.

— Ты думаешь, что высказывание друг другу правдивых слов выведет из тупика?

— Нет. Но так жить больше нельзя!

— Все наши иносказания можно привести к простому высказыванию: мы, наёмные убийцы из «Властелинов Страха», продавали чужие жизни, но спрос изменился, и покупателей больше нет. Мы торгуем остатками былого величия, как бедняки на Висячем Пути.

— Мы же выяснили, что простаки боятся брать наш товар. Сам товар всё так же хорош, как и раньше. Смерть не протухает.

— Пусть так. Но от этого покупателей у нас больше не стало.

— Простаки боятся ответственности за то, что мы убиваем кого-то по их просьбе?

— Причём не только из-за Прямого Пути, но и из-за священников Двенадцати Тысяч Создателей, втемяшивших им, что нельзя убивать прирождённых жителей без суда Прямого Пути. Да и приговорённых надо не убивать, а скидывать в грязь.

— Значит, надо сделать так, чтобы простаки перестали бояться ответственности.

— И как ты этого добьёшься?

— Ну, например, отменить закон Гуро Каалмана…

Вожак громогласно захохотал.

— Для этого потребуется войти в Совет Правителей, — неуверенно продолжил молодой Теневой Ветер.

Вожак засмеялся ещё громче:

— В Совет Правителей? Да ты, птенец, теперь даже в Дом Опыта войти не можешь. Твой Путь среди простаков закрыт лишь из-за подозрения в принадлежности к вольнорожденным!

— Но надо же что-то делать? — сдался Теневой Ветер. — Нельзя шагать всё дальше в тупик.

— Но если это единственный Путь?

— Вы же лучше меня знаете, что на Всеобщем Пути существуют все направления из всех возможных. Надо просто перестать идти в тупик.

Вожак Теневой Ветер поднялся на ноги, показывая, что разговор закончен:

— Твоё время вышло…

— Нет, это твоё время вышло, — дерзко ответил молодой Теневой Ветер, оставшись сидеть на сундуке.

— Ого, какие речи? — вожак повернулся к Теневому Ветру. — Обычно за такими словами следуют дела?

— Прости, я, конечно, не собираюсь сражаться с тобой. Наш враг живёт в другом месте.

— Но если ты ещё раз ответишь столь нахально, потеряешь и фарфоровые зубы.

— Ещё раз прости. — Молодой Теневой Ветер хотел поклониться, но чуть не упал с сундука из-за переломанного позвоночника.

— Знаешь что, птенец? Не жалей, что ты больше не сможешь жить среди простаков, так как учителя знают, кто ты на самом деле. Теперь у тебя тоже нет иного Пути, кроме как быть вольнорожденным без притворства.

С такой точки зрения Теневой Ветер ещё не рассматривал своё положение.

— Что значит без притворства?

— Выброси инструменты резчика по дереву — они тебе больше не понадобятся.

— А потом?

— Прочитай все скрижали, принадлежащие Смотрителю Гнездовья, чтобы узнать и запомнить всё, что происходило с вольнорожденными за все поколения.

— Что ещё?

— Также ты усвоишь скрытые озарения нашего гнезда, предварительно подумав и выбрав наиболее предпочтительные для тебя.

— Всё не так уж и плохо, — согласился молодой Теневой Ветер. — Я готов усвоить их хоть сейчас.

— Нет. Сначала вырасти новые зубы и обрети знания, какими владеет Смотритель Гнездовья.

— Уж не готовите ли вы меня на его замену?

— Об этом можешь начать мечтать поколений этак через четыре. На его место и так есть желающие. А теперь иди отсюда.

Молодой Теневой Ветер покорно слез с сундука и похромал к выходу.

ОБРАТНЫЙ ПУТЬ ДО САРАЯ показался Теневому Ветру целым путешествием, словно он обошёл все стены всех Колец Дивии. С ещё большим трудом он поднялся на свой ярус, сетуя: какой болван решил положить хворого так высоко?

Он мечтал поскорее упасть на ложе и уснуть, но на его ложе сидела Смертельный Туман. Её голые коленки под короткой ночной туникой блестели в синем свете фонаря.

— Разве ты не улетела домой? — спросил Теневой Ветер.

— Я вернулась.

— Зачем?

— О чём ты говорил с вожаком?

Смертельный Туман задала вопрос настолько преувеличенно беззаботным тоном, что сразу стало ясно, как она напряжена.

— О тупиках мы говорили.

— А ещё?

— О том, что я больше не буду жить среди простаков.

— Так.

— Об озарениях поговорили.

— И только?

Теневой Ветер упал на ложе:

— Я понимаю, что ты боишься: не рассказал ли я о нашем намерении убить Гуро Каалмана?

— А ты?

— Конечно, не сказал. Хотя стоило бы.

— И не вздумай, — сдавленно вскричала Смертельный Туман.

— Шучу, конечно. Но, надеюсь, теперь и ты поняла, насколько глупой была затея?

— Почему это я должна понять? — буркнула Смертельный Туман. — И вовсе не глупой. А непродуманной.

— Ты так и не догадалась?

— Да что я должна угадать? Я тебе не полногрудая прорицательница.

— Случившееся со мной — это последствия намерения убить Гуро Каалмана! Представляешь, что с нами стало бы, если бы мы и впрямь начали осуществлять задуманное?

Смертельный Туман сосредоточенно замолчала, потирая коленки, потом оправила подол туники, слишком оголивший её бёдра, и встала:

— Вздор. Всё было так, как мы недавно обсудили. Сисястая священница увидела в «Пророческом Сне», кто ты есть на самом деле, и донесла учителям. Потом ты, пуская слюни вожделения, начал домогаться этой священницы прямо в Доме Опыта, а молодой небесный воин из славного рода устроил тебе выволочку, защищая девушку. И Гуро Каалман тут ни при чём.

— Пусть так, — вяло ответил Теневой Ветер. — Но я надеюсь, что ты всё-таки поняла: Гуро Каалмана нельзя убить, как обычного простака?

— Любого можно убить.

— У меня нет сил спорить. Если ты не отказалась от своей мысли, то я вынужден буду признаться, что…

— Отказалась, отказалась, конечно. Не дура же я совсем?

Чтобы оставить последнее слово за ней, Теневой Ветер просто кивнул и стал укладываться на ночь, что было непросто с его изломанной спиной — как ни ляг, всё равно что-то будет страшно болеть.

А Смертельный Туман не спешила уходить.

— Что ещё? — недовольно спросил Теневой Ветер.

— Что думаешь делать дальше?

— Растить зубы.

— А потом?

— Если отвечу, дашь спокойно поспать?

— Возможно.

— Знаешь, что в игре «Двенадцать Озарений» есть положение под названием «Путь обречённого»?

— Это когда любой твой ход ведёт только к ухудшению твоего положения на доске?

— Ага.

— И сейчас по Пути обречённого шагаешь ты? — с насмешкой спросила Смертельный Туман.

— Меня на него толкнули.

— И что хорошего?

— То, что я смогу выиграть даже, следуя Пути обречённого.

Смертельный Туман фыркнула:

— Ты собираешься что-то там выиграть в неизвестно какой игре.

— Ну, игра — известна. Но не спрашивай, какая именно, так как она у каждого своя, как Всеобщий Путь.

— Всё, хватит болтать. Тебе нужно выздоравливать и растить зубы.

Оставив последнее слово за собой, Смертельный Туман перешла в другую часть комнаты и легла на своё ложе.

Несмотря на усталость, Теневой Ветер заснул не сразу. Помешала смутная мысль о том, что «Властелины Страха» должны каким-то образом снова продавать чужие жизни простакам, при этом никого не убивая напрямую. Ведь тогда и простак перестанет страшиться кары Создателей за покупку жизни.

Как убивать, не убивая, — неизвестно. Да и звучало по-дурацки. Но это был хоть какой-то намёк на выход из тупика. Что если как-то… Перед глазами поплыли цветные пятна, из которых проявились стены купальни. Из изумрудно-зелёной воды вышла нагая и ослепительно красивая Арайя.