Властелины страха

4. Выздоравливай и улетай

ВСПЛЫЛ ВОДОНОСИК ПРЯМО НА своей постели в родной клетке.

«Как же так? — подумал он. — Ведь я был не тут… Но где я был?»

«В помывочной, — напомнил Внутренний Голос. — Она расположена на семнадцатом и восемнадцатом уровнях Ветролома Вознёсшихся».

Появление Внутреннего Голоса не удивило мальчика. Его присутствие уже возникало в голове, правда, не всегда понятно, что он говорил и зачем. И кому. Голос не отвечал на вопросы Водоносика, а проговаривал какие-то случайные слова или фразы. Иногда против желания мальчика напевал обрывки песенок или молитв, а иногда повторял одни и те же, услышанные ранее фразы.

Но теперь Голос ответил на мысли Водоносика. Теперь это именно его Внутренний Голос, а не чей-то ещё, как раньше.

Это ожидаемо. И отец, и Учитель-Совратитель, и все другие взрослые предупреждали Водоносика и его сверстников, что однажды Голос зазвучит в них постоянно и непрерывно, как у всех. Проявление Внутреннего Голоса — признак приближения нужного возраста, когда можно идти в Дом Опыта, чтобы усвоить и изучить озарения.

Перед лицом Водоносика крутились расплывчатые цветные пятна. Мальчик вытянул правую руку — пятна вытянулись в тончайшие струнки и растеклись по пальцам. В центре на ладони проявился едва заметный жёлтый кружок. Линии соединились с ним, вздрагивая вместе с ударами сердца. Раньше кружок и Линии Тела и Духа тоже то появлялись, то исчезали в зрении Водоносика, сопротивляясь его вниманию. Но теперь они подчинились воле Водоносика, став неотъемлемой частью тела, как ногти или волосы: шевелить ими нельзя, но они всё равно часть тебя.

Когда пятна отступили, в сумерках клетки проступила лысая голова о крючконосое лицо старухи-целительницы. Обдавая Водоносика невыносимой вонью козьего вина, она водила пальцами по его телу.

— Ожил, — сказала целительница. — Ожил.

Убрав руки, она встала и, гремя многочисленными кувшинчиками, подвешенными к её халату, отдалилась в сумерки клетки. На её место пришёл старший сторож Урго.

— Ты как это умудрился утонуть в корыте, сын водоноса? — спросил он. — Не выдержал знаменитой паровой волны нашего истопника?

— Его ударили, — сказала из темноты целительница.

Водоносик тут же вспомнил боль в затылке.

— Меня… меня ударили.

Старший сторож помрачнел:

— Ты уверен?

— У меня, дяденька, Голос окончательно проснулся, испытайте меня «Правдивой Беседой».

— Дурачок, кто же на тебя будет тратить линии?

Из сумерек клетки донёсся голос старухи целительницы:

— Ударили, ударили. У него на затылке трещина в черепе была. Чем-то небольшим, но очень тяжёлым треснули. Ну а потом мальчишка насмерть захлебнулся, я еле успела жизнь восстановить в нём. Недаром говорят, что Вода — это заклятый враг Неба.

Старший сторож Урго воскликнул:

— Эх, как мне надоели эти тупые дети!

— Дети — отражение наше, — прошамкала целительница и забулькала козьим вином. Напившись, фыркнула: — Считай это их родовой войной.

Старший сторож обратился к Водоносику:

— Кто ударил-то? Снова Косматик?

Водоносик молчал. Ясно, что Косматик замешан в этом, но ударил не он. Нет смысла затевать разбирательство. Вообще Водоносик во всём винил себя — надо быть осмотрительнее! Не радоваться, когда все радуются, так проще всего потерять бдительность. В момент радости и наслаждения люди, оказывается, наиболее уязвимы.

— Ну? Скажи, что Косматик, а? — попросил сторож Урго. — Если обвинишь, я его мигом поймаю. Я его предупреждал, теперь не отвертится.

Соврать или нет? Водоносик вспомнил слова Учителя-Совратителя. Рассказывая о Создателях и их благоволения, упоминал, что врать нельзя, что из-за этого равновесие нарушается, и дары благоволения становится хуже. Что-то такое говорил и священник. Давным-давно…

— Четыреста восемь дней назад, — напомнил Внутренний Голос.

Хм, не так уж и давно… Отец водил Водоносика в храм Одиннадцатого Кольца. Священник там тоже что-то говорил о вреде вранья.

«Слово дивианца не должно содержать в себе скрытых слов обмана», — напомнил Внутренний Голос.

После пробуждения Внутреннего Взора и Голоса нельзя жить как ребёнок — понял Водоносик. Пора шагать по Всеобщему Пути. Но не стоит избирать на нём тропинку лжи. Или стоит? Ох, как всё сложно! И никто не объяснит, где верные мысли, а где заблуждения.

— Так кто ударил? — повторил вопрос сторож.

— Я не видел, уважаемый.

— Косматик же ударил, чего там видеть?

— Нет. Всё было затянуто паром, ничего не разобрать.

Сторож Урго плюнул:

— Тупые дети!

И вышел.

ЧЕРЕЗ НЕПРОДОЛЖИТЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ ВОРОТА раскрылись и вошли дружки Косматика. Водоносик испугался, но дружки не обратили на него внимания. На куске ткани они внесли Косматика. Тот не шевелился, а рука с толстенными пальцами безжизненно свешивалась через край ткани.

— Братик, братик, что с тобой! — закричала мелкая сестрёнка, Паутинка, и бросилась к куче. — Ты заболел?

Но избитый до потери сознания Косматик молчал. Молчал и Водоносик, хотя внутренне он ликовал.

— Старушка со страшным лицом, — обратилась Паутинка к целительнице. — Сделайте моего братика живым обратно!

— Не сдохнет твой братец, — отмахнулась целительница.

— Из него кровь выливается, а нос набок теперь повернут.

— Ничего, набок пусть вырастет.

— Нет, уважаемая старушка, у него тогда лицо как ваше станет, кривое и страшное. Сделайте его обратно, как было.

— У, тупые дети, — сказала целительница тоном сторожа Урго и вышла. Потом вернулась и крикнула на дружков Косматика: — Чего стоите, как гракки обосравшиеся?

— А чё мы? Чё делать-то. Вы же целительница, уважаемая…

Целительница перешла на шёпот:

— Старший сторож избил вашего товарища. И запретили мне лечить его.

— Вот оно что!

— Чё ж делать-то теперь…

— Может — так оклемается?

— Грязь его знает. Нос вон как разворотило. Дышит-то?

— Постанывает.

Тем временем Паутинка, повинуясь смутному воспоминанию о том, как мама лечилась после побоев от жестокого водоноса, притащила тазик воды. Смочив тряпку, начала вытирать опухшее, покрытое полузасохшей кровью лицо Косматика.

А дружки его всё переминались и сочувственно обменивались мнениями:

— Да уж, дела… Слушаться надо старшего сторожа. Говорил я Косматику, оставь ты этого дурачка Водоносика, пусть себе шныряет в тени.

— А он?

— Он не слушал. Говорил: «Мстить надо, иначе как жить вообще?»

— Кто поперёк закона пойдёт, тот поперёк хребта и получит, так говорил старший сторож.

Целительница крикнула:

— Да чего вы болтаете-то, болваны?

— А чё, нельзя? Или тишина нужна хворому?

— Парни вы здоровенные, у кого-то из вас уже взрослые линии. Найдите кристалл «Унятия Крови», да помогите грязерожденному.

— О, точно, братишки, — крикнул один мальчик, который всегда носил круглую шапку, завязанную на подбородке широкой тесёмкой. — У меня у отца есть мерцающий кристалл. Пойду, утащу незаметно.

Вокруг Косматика поднялась суета, будто это он жертва нападения, а не Водоносик. Один товарищ принёс пять вёдер воды, другой — ворох чистых тряпок. Кто-то купил баночку целебной мази, которой лечились все низкие Ветролома Вознёсшихся.

Водоносик с возмущением смотрел на эту суматоху из своего тёмного угла. Даже Паутинка, которая считала его своим лучшим другом, отдала всё внимание брату. Она не заметила, что Водоносик тоже пострадал. Хуже того — умер!

Наконец, принесли кристалл «Унятия Крови». Использовать его вызвался самый старший из друзей Косматика, здоровенный парень с полоской усиков над верхней губой. Тоже из грязерожденных. Он мял, жал и тёр кристалл в ладони, но безуспешно — грани его разлетелись впустую.

— Эх, учиться, видать надо…

СТАРАЯ ЦЕЛИТЕЛЬНИЦА, КОГДА НЕ была мертвецки пьяна, хорошо делала своё дело.

Уже через два дня Водоносик посещал уроки в Обители первых шагов и резво шнырял по ветролому. Пробитый затылок не беспокоил, разве что немного чесалась затянувшаяся рана.

А вот лишённый озарённой поддержки Косматик страдал. Старший сторож Урго бил его недолго, но сильно. Всё лицо парня взбухло и заплыло нарывами. Сестрёнка мазала их вонючей мазью низких, но заметного исцеления это не дало.

Историю с наказанием Косматика обсуждали соседи. Шныряя незамеченным и неузнанным, Водоносик привычно подслушивал разговоры.

— Уважаемый Урго справедлив. Иначе у нас не было бы порядка, основанного на законе.

— Какой это такой порядок, чтобы мальца до полусмерти избить и запретить его исцелять?

— А такой, что этот грязерожденный малец сам едва не убил сына водоноса.

— Это какого водоноса сын? Того носатого, с двадцатого уровня, который постоянно пердит и смеётся?

— Да нет. Которого убил наёмник, купленный низкой на украденные у него же деньги.

— А этот. У него был сын?

— Очень незаметный малец. Только что где-то тут пробегал…

В беседу вмешался третий:

— Малец окосел от пара, потерял сознание и ударился головой о корыто. Не доказано, что его убил Косматик.

— А чего доказывать? Мы не в Прямом Пути. Господин Урго справедлив, этого достаточно. Или ты не согласен, что он справедлив?

Старший сторож Урго стремился во всём установить порядок, основанный на законах Ветролома Вознёсшихся. Не соглашаться с ним опасно для здоровья.

— Согласен, непременно согласен.

— То-то же. У нас на ветроломе порядка больше чем в каком-нибудь Восьмом Кольце.

Предоставленный сам себе, вечно прячущийся ото всех ребёнок выработал несвойственную для его лет наблюдательность. Подслушанные разговоры научили многому, чего не знал и Учитель-Совратитель. Пробудившийся Внутренний Голос помогал в запоминании подслушанных бесед.

Более десяти дней Косматик стонал на своей постели, а сестрёнка, наваливала на его опухшее лицо толстые слои целебной мази низких. Она же постоянно обтирала горячее тело брата мокрыми тряпками.

Встав с ложа, Косматик ещё долго прихрамывал. Когда встречал господина Урго, сжимался, втягивал свою косматую голову в широкие плечи, изображая покорность.

А Водоносик низко кланялся и желал светлому господину самого светлого и широкого Пути к свету.

— Тупые дети, — говорил господин Урго и проходил мимо.

Косматик делал вид, что никакого Водоносика нет. Его дружки боялись старшего сторожа Урго и тоже перестали нападать на него. Теперь Водоносик мог привольно ходить где угодно. Но мальчик так привык скрываться, что свободное хождение ему не понравилось.

Неизвестно, к чему привело бы это странное противостояние детей, вынужденных жить в одной клетке, но будущее Водоносика и Косматика стало ясным в один день. В тот, когда на Ветролом Вознёсшихся прибыли наёмники, с целью найти птенцов в свои гнёзда.

ДЕТЕЙ СОБРАЛИ НА УЛИЦЕ у входа в Ветролом Вознёсшихся. Всего около двадцати сирот возраста Водоносика. Все — мальчишки. Ещё около десятка мальчиков привели родители, желавшие, чтобы они вступили в гнездо. Наёмник — не престижное предназначение, но зато птенец всегда будет обут, одет и накормлен.

Наёмники предпочитали проводить отбор без свидетелей. Сопровождавшие детей опекуны ушли, но их головы тут же показались в дырках и окнах ветролома.

Четыре чёрных акраба, сбросив «Прозрачность Воздуха», внезапно появились над входом в ветролом и зависли на равном расстоянии друг от друга. Небесные дома не приземлились, так как из их днищ торчали весьма длинные, загнутые назад гребни.

В стенах небесных домов раздвинулись врата и оттуда вылетели четверо наёмников, облачённых в чёрные доспехи и маски со светящимися прорезями для глаз. У всех были широкие чёрные крылья, блестевшие так, будто отлиты из чёрного небесного стекла.

— Ни у кого нет таких крыльев, — сказал в толпе один мальчик другому.

Водоносик по привычке стал подслушивать.

— Почему?

— Это скрытое озарение вольнорожденных.

— А что такое скрытое озарение?

— Экий ты болван. Ничего-то ты и не знаешь.

Водоносик согласился, что болван. Что такое скрытое озарение — известно. Зато слово «вольнорожденные», применительно к наёмникам, слышал впервые.

— Мой папа раньше был вольнорожденным, — продолжил первый мальчик. — Я всё про них знаю.

— А почему папа перестал быть вольнорожденным?

— Ну… э-э-э-э… Не знаю…

— Ха, не знаешь ничего, а обзываешься.

— Смейся, смейся, меня отец научил, что делать на Ристалище Предназначения. Я знаю, как пройти отбор, а ты нет.

— Подумаешь. Я, может, и не хочу проходить.

— А зачем тут стоишь?

— Родители сказали. Или будешь наёмником, сказали, или не знаем, чем тебя кормить. А у наёмников много мяса, сказали.

— Ты тут ради мяса? — презрительно спросил сын бывшего наёмника.

— В основном. Ещё одежду птенцам новую выдают, сказали. И сапоги на толстой подошве. И подстилку из мягкой шерсти…

— Болван.

— Да чего я тебе сделал, что обзываешься?

— Предназначение вольнорожденных — самое таинственное на Всеобщем Пути.

— Ну и что?

— А ты — мясо, мясо. Фу, даже не понимаешь великой удачи, если тебя возьмут в гнездо.

— Будто ты всё понимаешь. Напялил чёрную одежду и думаешь, что уже наёмник?

— Ай, всё, отстань от меня.

— Да ты сам ко мне подошёл и начал обзываться.

Расплевавшись, как настоящие повздорившие взрослые, мальчики разошлись.

Полетав над головами детей и убедившись, что засады небесной стражи тут нет, наёмники убрали крылья и гулко спрыгнули на землю, подняв пыль и мелкий сор.

— А-а-а-а! — заплакал вдруг один мальчик и побежал прочь. — Мама, я не хочу к чёрным дядям!

За ним сбежало ещё несколько детей, у которых были родители. Только сироты остались, им не к кому бежать.

— Ну, кто ещё струсил? — проревел один из наёмников нечеловеческим голосом. Глазные прорези в маске вспыхнули — он метал огонь прямо из глаз!

Кто-то завизжал, кто-то громко пукнул. Водоносик испугался и спрятался за спины других детей. Все боялись, но все остались на своих местах. Трусов больше нет. А Косматик и его отчаянные дружки выступили вперёд. Один из них, Звонарь, наиболее грамотный, посещавший уроки Учителя-Совратителя так же часто, как Водоносик, сказал:

— Хватит нас пугать, пора испытывать.

— Дело говоришь. А ну, все живо наверх!

Из ворот чёрных небесных домов вывалились верёвки, с вплетёнными в них поперечинами.

— Кто первый залезет, тот малец-молодец, — прогромыхал мощным голосом другой наёмник.

Толкая друг друга, Косматик и его отчаянные дружки первыми подбежали к верёвкам и начали взбираться. Так как никто из них не имел опыта лазанья, многие упали. Другие не упали, но, забравшись до середины, сильно раскачали верёвку, помешав карабкаться товарищам.

Водоносик не спешил: приглядывался к верёвкам и к наёмникам. Кажется, испытание уже началось. Наёмники следили, как мальцы выполняли первое в жизни задание.

Выбрав верёвку, Водоносик стал пробираться к ней, стараясь не попадать в свет, источаемый масками наёмников.

В итоге на каждом из четырёх акрабов оказался свой победитель.

— Я малец-молодец! — заорал Косматик, первым добравшийся до ворот.

— И я малец-молодец, — прокричал с другого акраба сын бывшего наёмника.

Водоносик тоже хотел бы стать мальцом-молодцом, но только в мечтах. На деле он залез одним из последних, постоянно прячась за телом лезшего впереди него долговязого парня в тунике, переделанной из отцовского халата.

В акрабе темно, окна закрыты плоскими железными полосками. И кое-где уже сидели незнакомые дети, набранные на других ветроломах. Забившись в угол, где стояли какие-то кувшины, привязанные к полу, Водоносик привычно подобрал ноги, втянул голову в плечи и, затаив дыхание, стал наблюдать.

Наёмник залетел внутрь, собрал верёвки и закрыл ворота. Небесные дома помчались в сторону Ветролома Пяти Гракков.