Властелины страха

20. Готовься к испытанию и забирай золото

— ЗНАНИЯ ДОМА ОПЫТА ОБШИРНЫ, но не глубоки. Скрижали, хранящиеся там, многословны, но это многословие не объясняет суть, но скрывает её. Учителя якобы сохраняют знания всех поколений прирождённых жителей, но в первую очередь сохраняют их для себя, охраняя от других. Они как стражники на рынке для высокоморальных, которые не пропускают в него тех, у кого нет нужной толщины Морального Права.

Смотритель Гнездовья обвёл взглядом птенцов, отпил ароматной воды из бронзового прямоугольного кубка и продолжил:

— Знание — это оружие сословия Сохраняющих Опыт. Само собой, самое сильное оружие они приберегают для себя и своих извечных союзников — священников. У птенца, слушающего меня внимательно, возникнет вопрос: «А зачем вольнорожденному вообще идти в Дом Опыта?» И ответ мой будет несколько неожиданным — за знаниями. Как бы туманно ни были высечены изречения в скрижалях, но они учат простаков основам выбранного предназначения. А вольнорожденный не должен отличаться от простака ничем, кроме осознания, что он — вольнорожденный. Вы приобретёте в Доме Опыта второе предназначение, которое поможет притворяться простаком во славу Дивии и предназначения вольнорожденного. Поэтому, птенцы, завалите клювики, и внимайте тому, что я скажу далее.

Для придания важности своим словам, Смотритель Гнездовья помолчал. И молвил:

— Дом Опыта — это ваше испытание на Пути вольнорожденного. И как испытание на Ристалище Предназначения, не все из вас пройдут его.

Дети заволновались. Мол, как это так? Почему?

— Завалите клювики и слушайте дальше. Суть сего испытания не в том, чтобы ухитриться и пройти неизвестные ловушки, а в том, что бы пройти ловушки известные. И называются они: страх разоблачения, испытание богатством и ослепление любовью. Эти ловушки будут расставлены не только в Доме Опыта, но на Всеобщем Пути. И мы, ваши старшие братья, сможем только рассказать вам, как ловушки распознать, но не сможем помешать вашему желанию радостно в них вляпаться, ибо мы сами каждодневно проходим испытание этими ловушками.

Пока птенцы размышляли, Смотритель Гнездовья попил ещё ароматной воды, сжевал комок варёной ман-ги. И продолжил:

— Бояться того, что в вас признают вольнорожденных не надо. Но и рассказывать об этом тоже не стоит. Впрочем, вы этого и так не сможете сделать.

Теневой Ветер вспомнил, как он не смог пригрозить продавцу кристаллов — калечение Голоса помешало.

— И всё же узнать, кто вы есть на самом деле можно. Учителя постоянно читают Пути учеников. Будьте готовы, что они безнаказанно будут перебирать толщину ваших линий и смотреть ваши озарения. В стенах Дома Опыта ваш Голос перестанет быть вашим, а будет напоминать то, что ему прикажут учителя. Воспрепятствует этому только утолщение Линии Морального Права. Но вы ещё молоды, вы не сможете тягаться с этими пронырливыми ублюдками.

— А учителя могут увидеть наши грани? — спросил Неотвратимая Погибель.

— Смогут, но не все, а лишь те, которые им позволит Моральное Право. Их и ваше. Точное число врождённых и свободных граней ученика видно только высокоморальному учителю, но такие давно не занимаются чтением Путей учеников, а заняты интригами с другими учителями в совете сословия Сохраняющих Опыт. Опасаться нужно не их знания числа ваших граней. Сокрытие истинного имени вольнорожденного — вот ваша главная забота, ибо светлое «Чтение Путей» способно через ваш Внутренний Взор увидеть имя человека, на которое он привык откликаться. Ну а если учитель увидит имя вольнорожденного, к которому вы прикрепились, то догадается кто вы такой.

— И что он сделает? — спросила Смертельный Туман. — Вызовет стражу?

— Нет, конечно. За что? Просто учитель будет знать кто ты. Решит, что ты на Пути к тьме и недостойна истинного знания. Таких учеников учителя ограждают от вступления в сословия. Они рассказывают о них учителям всех предназначений. От вольнорожденных учеников стараются поскорее избавиться, им перестают давать задания или спрашивать во время учёбы. Даже когда они станут старшими и начнут учиться слиянию граней, то им не назначат сложного испытания, а поскорее объявят закончившим учёбу в Доме Опыта и отпустят.

Молодой Теневой Ветер спросил:

— То есть, если учителя перестанут донимать нас, значит, они узнали наше истинное предназначение?

— Вот именно.

— И что делать?

— Главное не подавай виду, что ты знаешь, что тебя раскрыли. На положение в гнезде это раскрытие не повлияет, хотя сделает посещение Дома Опыта бесполезной тратой времени.

— Почему? — спросил Неотвратимая Погибель, почёсывая родимое пятно на щеке.

— Это навсегда закроет твоё вступление в какое-либо сословие.

— А зачем нам вступать в сословия? — спросила Смертельный Туман. — Ведь у нас уже есть предназначение. Мы — вольнорожденные. Зачем нам становиться целителями, ремесленниками или, защити Луна от позора, танцорами?

Смотритель Гнездовья хитро ухмыльнулся:

— Или небесными стражниками?

— Тем более, зачем вступать в ряды этих грязеедов?

— Затем, дурочка, что вольнорожденный, проникший в ряды стражников, полезен другим вольнорожденным.

Девушка осеклась:

— Хм, а ведь так можно узнать о грядущих налётах…

— Верно.

— Или выведать, что старшие стражники знают о гнёздах…

— Именно.

— Разведать численность отрядов стражи во всех Кольцах…

— Да, да, да. И многое другое.

Смертельный Туман сказала:

— Я не прочь стать небесной стражницей.

— Если ты это сделаешь, голубушка, то я лично нанесу тебе на кожу знак важной птицы.

— Тогда — решено.

Смотритель Гнездовья утвердил:

— Приходи ко мне позже. Я и другие вожаки надоумим, как действовать в Доме Опыта, чтобы стать небесной стражницей.

ОДНАЖДЫ НОЧЬЮ ВСЕХ ПТЕНЦОВ подняли по тревоге. Вожак Теневой Ветер бросил молодому Теневому Ветру какие-то тряпки и приказал:

— Переодевайся.

Не задавая лишних вопросов, он надел старый, но чистый халат и обулся в тяжёлые сандалии из задубевшей кожи. Остальные птенцы тоже переоделись в какие-то непримечательные одежды. Крыша сарая раздвинулась, и на ристалище приземлился незнакомый старый акраб с большими пустыми окнами. Внутри воняло слугами, и валялись их обмотки. Большую часть акраба занимали длинные деревянные лавки.

— Фу, — сказала Смертельный Туман, занимая место на лавке, — нас повезут в скотовозке.

— А куда повезут? — осведомился Теневой Ветер, сев рядом с ней.

— Ну как куда? Известно же.

— А, ну, да, точно… — закивал он, чтобы не показать, что он чего-то не знал.

Старый акраб долго летел в ночной темноте, громыхая и покачиваясь.

— Силовые жилы этого небесного дома совсем истончились, — заметил Неотвратимая Погибель тоном знатока.

Скоро небесный дом остановился. Вожак открыл ворота и сбросил вниз верёвочную лестницу. Она задёргалась, показывая, что по ней кто-то весьма лихо взбирался. На пороге показалась лысая голова Косматика…

«Молодой Неистовый Ураган», — поправил Теневого Ветра Внутренний Голос.

Одет бывший Косматик в скромный серый халат с деревянными шкатулками на поясе. На ногах не сандалии, а кожаная намотка, которую носят совсем уже бедные жители ветроломов.

Ухмыляясь, Неистовый Ураган нагло втиснулся между Теневым Ветром и Смертельным Туманом, хотя кроме них на лавке никого.

— Чё, Водоносик, возвращаемся в родную клетку, а? — ткнул он локтем молодого Теневого Ветра. Одновременно с этим потрепал девушку по выглядывающей из-под халатика коленке: — Как жизнь, красотка?

Молодой Теневой Ветер хотел напомнить, что он больше не Водоносик, но бывшая Дымок опередила:

— Жизнь лучше, чем будет у тебя, если не уберёшь руку, болван.

— Ишь ты какая, — причмокнул Неистовый Ураган, но руку поспешно убрал.

Момент, чтобы напомнить о своём новом имени, упущен. Молодой Теневой Ветер сделал вид, что увлечён тем, как вожак втянул лестницу и задвинул ворота. Небесный дом закачался и полетел дальше.

Теневой Ветер думал, что их везут в Дом Опыта, хотя и не понимал, почему ночью. Слова Неистового Урагана сбили его с толку. Зачем им в родную клетку?

Скоро акраб снова остановился, вожак вывалил лестницу и сказал:

— Ветролом Вознёсшихся. Давайте вниз, ребята. И не забывайте, что вас снова зовут, как назвали родители, и как вы записаны в скрижалях священников. Так учителю и скажете.

Какому ещё учителю, — недоумевал Теневой Ветер, но уточнять не стал. Уцепившись за лестницу, первым спустился вниз. Ночь была тёмная, но по освещённым синими фонарями и проблесками огня стенам узнал сторону главного входа в Ветролом Вознёсшихся.

Когда все трое спустились, вожак втянул лестницу. Провонявший слугами небесный дом, мигая фонариками, улетел ввысь.

— Мне в ту сторону, — сказала Дымок и поспешно пошла прочь.

Теневой Ветер вспомнил, что Дымок жила где-то на верхних уровнях Ветролома.

— А нам в ту, — повелительно сказал бывший Косматик и невежливо потащил Теневого Ветра за локоть.

Это было сделано нагло и с пренебрежением. Молодой Теневой Ветер снова почувствовал себя Водоносиком. Будто не было первичного гнезда, не было уроков вожака и увлекательных рассказов Смотрителя Гнездовья. Будто всё это приснилось! На мгновение даже стало страшно. Точнее — накатило воспоминание о страхе.

ТЕНЕВОЙ ВЕТЕР ВОШЁЛ В клетку вслед за Неистовым Ураганом и замер, подумав, что ошибся воротами.

Родную клетку не узнать. Исчезли сундуки, тряпки и старые кувшины, принадлежавшие отцу. Стены и балки покрашены весёлой жёлтой краской и увешаны свёртками тканей. Пол чисто выметен и покрыт коврами. Пространство просторной когда-то клетки разделено на три комнаты дощатыми перегородками, тоже обшитыми коврами. Оставлено только пространство в середине, где вместо прежнего крошечного очага, выложенного когда-то отцом Водоносика из осколков кирпичей и черепков от кувшинов, расположился внушительный круговой очаг, накрытый раструбом вытяжной трубы — такую могли позволить только зажиточные жители.

Кроме огня в очаге, клетку освещал белый фонарь, подвешенный к потолку. Из уроков о жизни простаков Теневой Ветер знал, что белые светильники развешивали в домах богачей. Этот светильник был явно не новым, в узорах корпуса прочитывались узоры рода Гонк. Но даже бывший в употреблении белый светильник стоил немало золотых граней. Несколько простых синих светильников подвешены у раздвижных дверей комнаток.

У очага сидела девочка, возрастом чуть больше половины поколения, обложенная свёртками ткани. Сгорбившись и прищурившись, она водила ниткой с иголкой, пришивая кружево к куску холста, блестевшего золотом.

— Так поздно, а не спишь? — ласковым голосом сказал Неистовый Ураган.

Отбросив шитьё, девочка бросилась ему навстречу:

— Тебя ждала!

Девочка испуганно уставилась на Теневого Ветра.

Он в свою очередь только сейчас узнал Паутинку, сестру Косматика. Это ей отец Водоносика заехал кувшином в затылок.

— Как тут всё изменилось, — неуверенно сказал Теневой Ветер и ответил кивком на поклон Паутинки.

— Блатик плисылал золото, вот мы и обустлоили всё, — застенчиво ответила Паутинка. И поспешно добавила: — Вещи твоего папы мы выблосили.

Теневой Ветер не знал, чему больше удивиться. Тому, что Паутинка выросла, но говорила как маленькая? Или тому, что у бывшего Косматика оказалось золото, которое он присылал братьям и сёстрам?

Неистовый Ураган сказал:

— Я свою долю долга за клетку давно выплатил. В отличие от «Властелинов Страха», «Чёрные Мочи-ки» дают деньги своим птенцам. И немало так дают, хе-хе. Понял, да?

Теневой Ветер пожал плечами, стараясь вложить в жест смысл, мол, оплачу, конечно, это плёвое дело для меня. Хотя и не представлял, сколько он должен золота соседям.

— Ну-ну, так я тебе и поверил, — ответил на это Неистовый Ураган. — Слушай, Водоносик, давай я выкуплю у тебя твою долю клетки вместе с долгом?

Это предложено таким тоном, будто он только что это придумал. В предложении не видно подвоха, но Теневой Ветер не хотел входить в какие-то отношения с Неистовым Ураганом, ожидая от него каверзы.

— Я подумаю.

— О чём думать, когда у тебя нет денег?

— С чего ты взял? Может, есть.

— Да нет у тебя ни грязи. Как у всех «Властелинов Страха». Это всем известно.

Теневой Ветер ощутил от беседы горечь поражения, как после поединка.

Все разглагольствования Смотрителя Гнездовья о пустой сущности денег показались настоящей пустотой.

Неистовый Ураган продолжил давление:

— Ты должен за клетку двадцать семь тысяч золота, веришь?

— Тебе? Нет.

— Спроси у старшей вознёсшейся.

— Допустим.

— Я дам тебе девять тысяч. — Неистовый Ураган отцепил с пояса одну шкатулку и протянул. — Можешь не считать, тут ровно.

Девять тысяч золота — богатство для сына водоноса. Но принять их от врага было признанием собственного бессилия.

— Я знаю, что ты сейчас думаешь, — заявил Неистовый Ураган.

— Что?

— Ты думаешь, я тебя унижаю. Но унижают тебя твои вожаки, отправив в Дом Опыта без золотой грани за душой. Они будут платить за твою учёбу, но подумай, как ты покажешься среди других учеников в этой рванине?

— Ты тоже в рванине, — ответил Теневой Ветер, понимая, что сказал глупость.

— Это для встречи с учителем. Завтра же куплю на рынке Шестого Кольца новую одежду.

— Нет, блатик, — залепетала вдруг Паутинка. — Ты обещал, что будешь покупать одежду, сшитую мной.

— Родимая, конечно, буду! Но и на рынке куплю на всякий случай. Там одежда похуже, чем ты шьёшь. Но я куплю там халат, чтобы ходить в грязную погоду, а так же каждый день. А твою одежду буду надевать по праздникам.

Паутинка радостно закивала:

— Я буду шить.

— Кто бы что ни говорил — шей, родная. Ты обязательно станешь старшей в сословии Созидающих Вещи.

— И у меня будет своя лавка на Висячем Пути?

— Забудь про Висячий Путь, милая, мы откроем лавку на рынке для высокоморальных.

— Ух ты!

Паутинка убежала к очагу и резво продолжила прерванную работу. Теневой Ветер не разбирался в портновском деле, но даже он увидел, что нелепо сшитые куски тканей навряд ли можно назвать одеждой.

Неистовый Ураган подошёл близко к Теневому Ветру и ткнул его в грудь шкатулкой. Золото звонко брякнуло. Уже насмешливым, а злым тоном, сказал:

— Я предлагаю выгодную сделку, Водоносик. И врать не буду — сделка эта выгоднее мне, нежели тебе.

— Чем же?

— Тем, что ты навсегда уберёшься отсюда.

— Но это тоже мой дом.

— Девять тысяч — и клетка будет только домом моей семьи.

Теневой Ветер хотел отказаться от денег, чтобы Неистовый Ураган не радовался его унижению. Но тот ещё сильнее прижал шкатулку к его груди, ажно затрещало дерево:

— Или убирайся, или, клянусь Создателями Тверди, я убью тебя, а тело скину в грязь, никто и не вспомнит, что жил какой-то там Водоносик, сын ублюдка.

— Мой блатик сильный, — вставила Паутинка.

Теневой Ветер вдруг понял, что не так с девочкой: Паутинка выросла, но разум её остался детским. Неужели, всё из-за удара кувшином? Видать, целительница не стала тратить на исцеление девочки слишком много линий. Так как Паутинка была маленькой, задержку в развитии никто не заметил, пока не стало слишком поздно.

— Всё понял, Водоносик?

Теневой Ветер молча взял шкатулку и повернулся к раскрытым воротам.

— Утром найди старшую и подтверди продажу своей доли. Я её уже предупредил.

— До свидания, Водоносик, — пропищала ему вслед Паутинка. — Плиходи ещё.

— Я не Водоносик, а Теневой Ветер — ответил он с гордостью, одновременно понимая неуместность своего тона.

— Да хоть Вонючее Дерьмо, — ответил Неистовый Ураган и захлопнул за ним ворота.

— Ха, ха, — залилась смехом дурочка. — Вонюче дельмо. Вонюче дельмо!

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ТЕНЕВОЙ ВЕТЕР бродил по родному ветролому, узнавая знакомые места.

Будучи в гнезде, он нередко вспоминал родной ветролом и думал, каково будет оказаться там? Сколько он пробыл в гнезде «Властелинов Страха»?

«С того дня, как ты отправился на Ристалище Предназначения прошла одна восьмая поколения и тридцать пять дней», — напомнил Внутренний Голос.

Так много, но на деле — так мало. Здесь почти ничего не изменилось! Те же лестницы, сложенные из разных брёвен, деревянных щитов и камней. Те же перекрытия и балки, подпиравшие потолок и стены, словно некие могучие растения. Те же перегородки клеток с разнообразными дверями, те же тусклые синие фонари, и словно те же мокрые доски, которыми выстелены некоторые части пола. Те же запахи подгоревшей каши из семян ман-ги и вонь нечистот, которые жители ветроломов копили в кадках, а потом выливали наружу. Сквозь щели стен ветролома, плохо заткнутые землёй и старыми тряпками, дул всё тот же злой и холодный ветер.

Время близилось к утру, но кто-то уже не спал. Или ещё не спал. Кроме сторожей. Обняв копья и привалившись спинами друг к другу, они сладко храпели на скамейках.

Любители козьего вина валялись вдоль балок и стен. Сторожа не пускали их на скамейки. Теневой Ветер вспомнил, что где-то на пару уровней выше располагался притон любителей вонючей жижи. Всю ночь посетители упивались козьим вином, нюхали дым из коробочек, а под утро их выгонял владелец притона, один из братьев старшего сторожа Урго. Одурманенные люди не могли дойти до своих клеток и падали спать где попало. Наутро после пьянства им отчего-то хотелось пить, а продавцов воды можно найти только на Висячем Пути.

Сейчас пьянчуги переругивались, решая, кого отправить за водой. Теневой Ветер вспомнил, что отец, зная о необъяснимой утренней жажде любителей пьянящей жижи, просыпался пораньше и обходил пьяниц, зарабатывая на их беспомощности.

«А папка мой не совсем болван был», — подумал Теневой Ветер. И добавил: — «Тогда как я, кажется, сглупил, продав родную клетку…»

Но на деле он не испытывал сожаления: когда тебе некуда возвращаться, то нет и нужды возвращаться. Избавление от жилья стало избавлением от прошлого.

По врождённой, а теперь ещё и натренированной, привычке Теневой Ветер шагал неслышно, держался тени и прятался от взглядов за столбами и балками. Поэтому он первым увидел Смертельный Туман — девушка подошла к скамейкам, на которых спали сторожа, и огляделась, словно искала кого-то.

Бывшая Дымок переоделась в более новый и менее короткий халат, нежели тот, который ей выдали перед отлётом из гнезда. Переобулась в новые сандалии с высокой шнуровкой и толстой подошвой. На плече несла разбухшую от вещей сумку, завязанную кожаным шнурком. Хотя сумка перекосилась от переизбытка вещей, на её боку читался иероглиф, обозначавший какую-то фазу Луны.

Теневой Ветер шелохнулся, дав ей себя заметить. Туман подошла к нему:

— Прячешься?

— Упражняюсь в скрытности.

— Почему ты не дома?

— У меня его больше нет.

Избегая подробностей, Теневой Ветер рассказал о родной клетке и её новом полноправном владельце.

— И чего этот Неистовый Ураган на тебя взъелся? — спросила Туман. — Вообще это ты должен ему мстить, ведь его мамаша купила у вольнорожденного смерть твоего папаши.

Теневой Ветер не думал об этой вражде с такой стороны.

— Это ветер уходящего поколения, — сказал он. — Да и не нужна мне эта клетка, найду другую.

— А я вообще не хочу тут жить, — сказала Туман.

— Почему?

Туман потрясла набитой сумкой:

— Вернулась я в родную клетку, ну, в ту, где старшая вознёсшаяся, селит всех сирот, а мне и говорят — всё, я там больше не живу. На моём ложе спит другая сиротка, а я теперь свободна, как ветер над твердью.

В душевных беседах у костра Туман редко рассказывала о себе. Точнее, вообще не рассказывала. И вот оказалось, что она одна из тех девочек, которых старшая возвышенная ветролома брала на своё воспитание.

Теневой Ветер не удержался и спросил:

— А почему старшая возвышенная берёт под опеку только девочек?

— Она из них шлюх воспитывает. Обычно её воспитанницы идут в Дом Опыта, учатся на танцовщиц, а потом трясут задницами и сиськами в едальнях и притонах на потеху мужикам. Или женщинам иногда тоже.

— А ты…

— Я — сбежала от неё и стала вольнорожденной из «Властелинов Страха»! — резко ответила Туман. — Тебе ли не знать?

— Ну да, ну да.

Туман смягчилась:

— Ты не подумай, что старшая вознёсшаяся какая-то сволочь и негодяйка. Она вообще мне мать заменила. Да и танцовщицами, равно — шлюхами, девочки по своему желанию становятся. Так быстрее заработать на домик в Восьмом Кольце. Многие её воспитанницы стали жёнами порядочных людей. Она никого не заставляет. Просто направляет на лёгкий Путь девочек, согласных танцевать и возлежать за деньги. Ну и часть денег берёт себе, всё по справедливости.

— А ты не хочешь танцевать? — ухмыльнулся Теневой Ветер, просто, чтобы хоть что-то сказать.

— Я хочу убивать и молиться Движению Луны. Тебе ли не знать.

Это было сказано таким серьёзным тоном, что Теневой Ветер убрал ухмылку. Сохраняя серьёзность, сказал:

— Получается, ни у тебя, ни у меня нет жилья.

— Получается.

— У меня есть девять тысяч.

Смертельный Туман согласно кивнула:

— На первое время нам хватит на комнату в какой-нибудь халупе Восьмого Кольца.

Вообще-то Теневой Ветер рассчитывал поселиться на родном ветроломе, просто в другой части, подальше от клетки Неистового Урагана, но мысль девушки ему понравилась — ведь он никогда не жил в Кольцах.

А Смертельный Туман деловито продолжила:

— Мы можем объединиться с другим младшими учениками и снять жилище не в Восьмом, а сразу в Седьмом Кольце. Я слышала, так делают ученики с ветроломов, чтобы жить поближе к Дому Опыта. В жилище, если нам повезёт, может оказаться купальня, а это дешевле, чем ходить в общественную.

Теневой Ветер не представлял себе ни отдельного дома с купальней, ни вообще жизни в роскошном Седьмом Кольце, но уверенность Тумана его захватила:

— Это будет великолепно, Дымок… ой, прости, Смертельный Туман.

— Можешь меня так звать, — разрешила она, — всё равно в Доме Опыта нужно использовать наши прирождённые имена.

— А моё прирождённое имя…

Но она прервала:

— Но первое время тебе придётся платить мою долю за жилище, у меня вообще ни грани.

— Конечно, я с радостью!

— И с чего радость? Ты же деньги теряешь.

— Ну, ради тебя не жалко.

— Жалость ни при чём. Когда заработаю, верну тебе с лихвой.

— С лихвой не надо, — великодушно разрешил Теневой Ветер.

— А это уже не твоё дело, с какой лихвой верну.

Теневой Ветер хотел ответить: «Как хочешь», но сдержался. Если бы он произнёс это, она зацепилась бы за фразу и сказал бы что-то ещё, уводя беседу в непонятные дебри, а Теневой Ветер всё равно остался бы в чём-то виноватым перед ней. Так она делала со всеми птенцами, даже с вожаками. Бывший Дымок всегда оставляла последнее слово за собой. Разговор с ней можно закончить только после того, как она что-то сказала и ни в коем случае не отвечать ей.

Тем временем, наступило утро. Сквозь щели в стенах, вместе с ветром, проползли лучи солнца. Сторожа давно проснулись и разошлись. К пьянчугам пришёл водонос. Гремя железными, деревянными и довольно редкими кувшинами из небесного стекла, каких у отца Водоносика отродясь не было, он напоил страждущих, требуя за воду в два раза больше обычной цены.

— Пошли на Висячий Путь, — предложила Туман.

— Ещё рано, нет ни танцоров, ни кукольных представлений, ни…

Туман дёрнула его за рукав халата:

— Какие к грязи танцоры? Тебе надо другую одежду купить, не пойдёшь же ты в Дом Опыта в этих обносках?

— Не пойду, — поспешно согласился Теневой Ветер, хотя не видел в скромной одежде, выданной вожаком, ничего плохого.