Властелины страха

5. Вспоминай и мечтай

ВОДОНОСИК ВСЕГО ОДИН РАЗ в жизни летал на акрабе. Внутренний Голос напомнил, что нет, что он летал четыре раз. Это было ещё при живой матери, и летали они на рынок Шестого Кольца. Но Водоносик был так мал, что в личной памяти ничего не отложилось. А вот последний раз запомнил.

Однажды отец и его друг, одноногий сосед, заказали извозчика и попросили подняться как можно выше и долететь как можно дальше к срединным Кольцам.

— Хочу сыну твердь показать, — сказал папа.

Одноногий тряхнул крохотной шкатулкой с золотом:

— Заодно отпразднуем мою радость на Всеобщем Пути: род Поау, наконец-то признал свои обязательства и выплатил мне причитающееся пожертвование за потерю ноги.

Старый небесный дом извозчика поразил Водоносика. Шутка ли, целая клетка, обставленная с лежаками, перинами, обеденными покрывалами со шкатулками еды — и летает!

То, что вся твердь, с ветроломами, скалами и стенами Колец, тоже летала, Водоносику казалось обыденностью. К тому же он никогда не видел нижней тверди, известной как «грязь», так как край Дивии и ветроломы всегда окутывали желтоватые облака. Иногда Нутро Дивии чувствовало себя неважно и гудело сильнее обычного, тогда эти облака вырастали и накрывали весь Ветролом Вознёсшихся. «Дым днища повалил!» — кричали жители ветролома и прятались по клеткам, плотно притворив ворота. Кто попал в дым, долго кашляли, а иногда заболевали, приходилось вызывать целительницу. Но такое случалось редко — прирождённые жители Дивии, включая грязерожденных, не умирали от дыма днища, а вот низкие гибли всегда.

Во время воздушной прогулки папа и одноногий небесный воин пили вино и смотрели «Игру Света» с танцующими женщинами в короткой и прозрачной одежде. А Водоносик лежал у низкого бортика небесной комнаты, привязанный к нему для надёжности ремнём, и смотрел на летающую твердь.

Мир за пределами Ветролома Вознёсшихся огромен! Тут тебе и леса, рассечённые линиями дорог, выложенных белой плиткой. Тут тебе и луга с пасущимися буйволами. Тут тебе и длинные низкие ветроломы с раздвигающимися крышами, в которые залетали длинные летающие дома, заполненные сеном и вязанками ман-ги.

Водоносик с трепетом смотрел на это великолепие, о котором так много слышал, но никогда не видел. Уже тогда его поразила неуютная мысль: если летающая твердь такая большая и необъятная, то какого размера твердь неподвижная? Неужели бесконечная и круглая, как утверждал Учитель-Совратитель?

Акраб пролетел над величественными стенами какого-то Кольца, которые словно парили над облаками.

— Всё, — сообщил погонщик, — дальше не полетим, господа мои пьяные.

— Ну, тогда летай вдоль Девятого Кольца, пока можешь, — приказал отец. — Насколько кристаллов не хватит.

— Кристаллов-то, положим, хватит. Но найдётся ли у вас золотишко…

Его сомнение взбесило небесного воина.

— Чё ты, гракк толстозадый, не веришь в моё богатство? На, на!

И швырнул в него горость золотых граней. Погонщик усмехнулся. Не отрывая одной ладони от панели управления, другой ладонью сгрёб деньги и снисходительно сообщил:

— Значит, ещё полетаем. Но всё равно не советую соваться дальше Восьмого Кольца.

— Почему это?

— Нашему полёту начнут мешать местные извозчики. Не любят они когда чужие летают.

— Да как они нам помешают? Не врежутся же они в нас?

— Они подначат небесных стражников, чтобы те приземлили нас да начали проверку. Мол, кто такие, с какого ветролома, не наёмники ли вы, а запретное что-нибудь везёте? Нет? Так давайте проверим, уважаемые! И не отстанут, пока вы не пересядете к местным. А у них плата в два раза больше, так как со стражей делятся.

Папа Водоносика покачал головой:

— Не могут же прирождённые жители поступать столь низко в отношении друг друга?

Одноногий небесный воин презрительно сплюнул:

— Небесная стража — гниды.

— Ладно, летай, где можно, — согласился папа.

Погонщик провёл по панели кулаком с зажатыми в нём золотыми гранями. Треща стенами, старый акраб круто развернулся и лёг на обратный Путь.

Водоносик с сожалением вгляделся в пропадающее в дымке и разрывах облаков Кольцо, заполненное множеством странной формы ветроломов и башнями, соединёнными между собой изящными мостами.

— Папа, а кто живёт в тех ветроломах? — спросил Водоносик.

— Это не ветроломы, а дворцы, — ответил отец. — Живут в них славные жители, а так же челядинцы, служащие им.

— А как стать славным жителем? Тоже хочу в ветро… во дворце жить.

Папа и одноногий захохотали.

— В славном роду можно только родиться, сынок.

Захмелевший воин сказал:

— Даже если будешь служить славным ублюдкам всю жизнь, то в старости тебя сошлют на вонючий ветролом ко всякой черни. Одно слово — славные, а на деле — гнилые ублюдки. Правы последователи Моваха, говорящие, что люди верха и низа равны.

— Это как? — спросил погонщик.

— А так. Верх станет низом, а низ наоборот. Справедливость это, вот так вот. Поэтому надо всех взять и объединить.

Папа сунул другу кувшин с вином, чтобы тот замолчал и не произносил опасные речи. Сказал Водоносику:

— Во дворцах другая жизнь, сынок, недоступная для нас.

— Даже не начинай мечтать о той жизни, — промычал в кувшин бывший воин. — А то останешься без ноги, без жены и крыши над головой…

Папа прервал его:

— Но ты должен знать, сынок, что дворцы построены на летающей тверди. А твердь, она для всех прирождённых жителей. Нет разницы между тобой и какими-нибудь Гаруджа, Бату или любыми другими славными и не славными родами.

— Но почему они во дворце живут, а мы в…

— В дерьме, — горестно продолжил одноногий воин. — В дерьме, мальчик мой.

Отец продолжил поучать:

— Если у тебя к нужному возрасту останутся все двенадцать тысяч граней, то ты усвоишь хорошие для какого-нибудь сословия озарения и многого добьёшься.

— А когда будет нужный возраст?

— Скоро, сынок, — вздохнул водонос, — Ты растёшь так быстро. Я сведу тебя с людьми из сословия Созидающих Вещи, они научат тебя делать всякие предметы обихода для жителей срединных Колец.

— Как ты делал кувшины?

— Ты будешь лучше меня, сынок. Запомни это.

Водоносик посмотрел вниз и закричал, показывая пальцем:

— Папа, смотри, сколько свиней! Разве столько бывает?

— Это свинарники рода Карехи, — сказал погонщик. — Очень богатые они, скоро столько свинины и буйволятины продадут, что станут славным родом.

— Папа, но почему по лугам ходит много мяса, а у нас оно редко бывает?

— Ну, вот так вот издревле повелось, — неуверенно сказал отец. — У каждого своё направление на Всеобщем Пути.

— Наше направление — это там, где нет мяса?

Друг отца фыркнул:

— Ага, ни мяса, ни золота, ни женщин, ни домов с банями. Только молитвы священников храмов Двенадцати Тысяч Создателей, мочи-ку им в зад и провернуть двенадцать тысяч раз.

Погонщик акраба не выдержал:

— Уважаемый, ты лучше свой язык в зад засунь. Ладно, ты упомянул лживых богов прошлых заблуждений, но я не потерплю в своём небесном доме хулы на Создателей.

Папа Водоносика треснул друга по темени:

— И правда — заткнись уже.

Одноногий был пьян, но понял что, сказал лишнее.

Папа Водоносика продолжил:

— Повторю, сынок, если ты сохранишь грани, твоё направление на Всеобщем Пути будет светлым и сытым.

— Будет мясо?

— Будет.

— И тётеньки… женщины?

Папа, его друг и даже погонщик захохотали.

— Всё будет, сынок, — сказал папа, смахивая слезу. — А теперь не мешай нам, смотри себе на твердь, Создатели ведают, когда ещё доведётся так погулять.

СЕГОДНЯ, СИДЯ В АКРАБЕ наёмников, Водоносик вспомнил тот день, а Внутренний Голос восстановил каждое слово разговора.

Если вступить в крыло наёмников, то можно кое-чего добиться, как желал отец. Главное грани не растерять. А наёмники, как известно, помогают своим птенцам хранить грани до нужного возраста.