Властелины страха

2. Выживай и бойся дымонюхов

ВЕТРОЛОМ ВОЗНЁСШИХСЯ СЧИТАЛСЯ САМЫМ спокойным и порядочным ветроломом среди всех окраин.

Сюда не ссылали убийц или воров граней. Здесь селились неизлечимые никакими озарениями пьяницы и нюхатели дурманящего дыма.

Сюда отводили грязеложцев, возлежавших со слугами и служанками, и мошенников, попытавшихся облапошить других жителей с помощью «Обмана Взора» или «Обмана Голоса».

Кроме того, Ветролом Вознёсшихся — место ссылки для жителей, уличённых в поклонении несуществующим богам прошлых поколений.

Здесь находили пристанище целители, не оправдавшие ожиданий своего сословия, или пожилые и искалеченные небесные воины и стражники, не скопившие на службе достаточно золотых граней, чтобы прикупить домики в срединных Кольцах.

Сюда высылали мужеложцев, они почему-то часто были танцорами из сословия Меняющие Смыслы.

Ссылали жён, уличённых в многократном прелюбодеянии, и чья Правда не смогла противостоять Обвинению обманутого мужа на суде Прямого Пути.

Так же Ветролом Вознёсшихся служил пристанищем для тех, кто получил наказание во время благоволения, лишившись важных озарений, а с ними и возможностей исполнять своё предназначение.

Наконец, здесь временно селились разорившиеся торговцы, рассчитывающие поднакопить золотых граней и вернуться в торговлю, а рядом с ними — разорившиеся игроки в Двенадцать Озарений, тоже рассчитывающие подкопить средств и отыграться.

Все эти люди оступились на Всеобщем Пути, но не настолько, чтобы их за это сбросили в грязь. Справедливые решения Прямого Пути дали им возможность если не вернуться в срединные Кольца, то хотя бы достойно жить на окраине.

Большей частью это относительно приличные прирождённые жители Дивии: они соблюдали традиции, чтили Двенадцать Тысяч Создателей и даже продолжали получать благоволения, ведь наказание Прямого Пути не ограничивало волю Создателей.

Ветролом Вознёсшихся — один из немногих ветроломов, порядок на которых поддерживался сторожами.

За много поколений здесь сложился закон: любой, кого приняли старшие Ветролома Вознёсшихся, и кто получил от них верёвочный браслетик со знаком принадлежности, даровавший право на съём клетки, попадал под защиту сторожей. И неважно кто он: грязеложец, ссыльный мошенник, поклонник Звёздных Исполинов или даже незаконно проникший на Дивию низкий. Если старший ветролома решил, что низкий может здесь жить, то он жил, не подвергаясь гонениям, которые его ждали за пределами Ветролома Вознёсшихся.

Конечно, мать Косматика осталась бы низкой, даже если бы вся обвешалась верёвочными браслетиками. В общей помывочной она и другие низкие, включая потерянных слуг и служанок, мылись после того, как помылись все прирождённые.

Целители принимали низких больных только после прирождённых жителей.

На собраниях, на которых старший ветролома объявлял об изменениях в оплате за клетки, ремонтных работах или других бытовых делах, низкие держались отдельно. Молчали не из-за того, что им нельзя говорить, а от того, что не владели дивианским языком в нужной мере.

Но у них было право голоса. Наравне с остальными жителями Ветролома Вознёсшихся низкие, пользуясь грязерожденными детьми как переводчиками, предлагали улучшения для жизни ветролома. Наравне со всеми они участвовали в уборке общественных пространств — Висячего Пути и других балконов, умывален, отхожих мест и большой рощи, устроенной на верхних уровнях ветролома.

На Вознёсшихся сложилась иерархия, повторяющая общедивианскую. В нижней её части копошились низкие, над ними стояли их грязерожденные дети, а выше — прирождённые жители. Ну а так называемые «возвышенные», владельцы ветролома, правили ими, как Совет Правителей.

Местное общество было просвещённым и организовало обучение детей.

Водоносик, Косматик и другие дети возраста от четверти поколения посещали Обитель первых шагов. Это просторная клетка в основании Ветролома Вознёсшихся, в которой бывший славный учитель Дома Опыта, изгнанный из сословия за растление ученицы, обучал местных детей чтению дивианских иероглифов. Заодно постоянно рассказывал одну и ту же жалостливую историю, о том, как враги подложили ему похотливую отроковицу, а потом потащили в Прямой Путь. И всё это ради того, чтобы занять его место в Доме Опыта. На ветроломе ему, конечно, никто не верил. Его так и прозвали — Учитель-Совратитель. А на его уроках всегда дежурил сторож.

Полученные в Обители знания выгодно отличали детей ветролома Вознёсшихся от других бедняков. Практически они были так же образованны, как дети из срединных Колец.

Грязерожденные имели все возможности прирождённых: обладали Внутренним Голосом и Взором и врождёнными гранями. А если один из родителей был высшим, то и наследованным озарением. С наступлением нужного возраста они поступали в Дом Опыта и получали благоволения в храмах. Хотя благоразумно избегали срединных храмов: тамошние священники, прочитав Пути грязерожденного, могли выгнать или — хуже того — изменить равновесие в пользу наказания, как это случилось с мамой Водоносика.

Грязерожденных детей отличал только факт происхождения от низких, который легко установить по количеству наследованных озарений. Одно, если один из родителей высший, или вообще ни одного, если грязерожденный родился от двух низких.

Через два поколения доказательство грязерожденности можно установить только по записи о предках в скрижали местного храма. Да и то, все грязерожденные, достигшие относительно высокого положения в обществе, не жалели денег на подкуп священников и исправляли записи о своём происхождении.

А вот настоящие низкие люди никаких прав не имели, как не имели линий и записей о своём рождении в скрижалях. Но на Ветроломе Вознёсшихся их нельзя безнаказанно убивать или калечить.

Глупый водонос не внял предупреждению старшего ветролома, переданному ему через главного сторожа. Своим упорным нежеланием подчиниться закону ветролома, он совершил преступление: презрел авторитет старшего возвышенного ветролома. Именно за это и был казнён, а не за избиение низкой. Хотя всё было обставлено так, что казнь оплатила низкая, а исполнил наёмник.

Об этом Водоносик догадался позже, когда стал птенцом гнезда наёмников Властелины Страха.

МНОГО ДНЕЙ ВОДОНОСИК, КОСМАТИК, его младший брат и две сестрёнки жили в клетке ветролома сами по себе. Раз в день к ним наведывался кто-нибудь из соседей и, выполняя наказ старшей Ветролома Вознёсшихся, ухаживал за детьми, кормил их и водили в одну из двух общественных помывочных, где помогали детишкам мыться и стирать одежду. А иногда, кто побогаче, оплачивали труд прачки. В остальное время Косматик сам ухаживал за братьями и сёстрами. Но при этом находил время, чтобы подраться с Водоносиком.

Для Водоносика наступили тёмные дни.

Ранее его жизнь протекала под присмотром отца, пусть и не самым заботливым и пристальным. Тем не менее, он жил детской жизнью: играл фигурками небесных воинов и учителей, строил из пустых шкатулок крепости славных воинских родов, а из пустых кувшинов воздвигал Дом Опыта, Дом Танца и Дом Поединка, о которых много слышал от взрослых, но никогда не видел. Или просто носился по ветролому с другими мальчишками, размахивая обломками деревянных мочи-к, которые в избытке валялись на пустырях, где тренировались подростки из гнёзд наёмников.

Сын водоноса — не грязерожденный, а настоящий дивианец. Другие прирождённые жители ветролома приглядывали за ним. Не давали ему свалиться в одну из многочисленных шахт между уровнями ветролома и защищали от особо наглых грязерожденных детей, пытавшихся отобрать его игрушки, которых у них никогда не было, или шкатулки с едой, которой им всегда не хватало. Они и сейчас присматривали за ним, но только до ворот родной клетки, считали, что там он уже в безопасности. Хотя именно за воротами его поджидал заклятый враг и мучитель — Косматик.

Косматик считал Водоносика и его отца виновными в смерти матери.

Каждое утро он начинал с одного и того же обещания:

— Скоро, скоро я вырасту и заколю тебя мочи-кой.

Каждый вечер он подстерегал вернувшегося с учёбы или игр Водоносика и нападал на него. Косматик немного старше и намного крупнее. Его мать не жалела на него еды, надеясь вырастить из парня будущего защитника.

И вырастила. На горе Водоносику.

Мальчишке приходилось постоянно быть начеку, постоянно готовым принять бой. Он бился отчаянно, но кулаки и мускулистые ноги Косматика помогали тому одерживать победу. Всякий раз, когда Косматик уже попросту избивал его, сын водоноса звал на помощь. Косматик тут же отставал, пригрозив:

— Ничего, ничего, однажды тебя никто не услышит.

Жизнь в вечной обороне выработала у Водоносика особые навыки. Чтобы лишний раз не провоцировать врага, он научился ходить неслышно. Чтобы не попадаться на глаза Косматику, научился передвигаться только, когда внимание врага отвлечено. В этом он достиг мастерства и не попадался на глаза Косматику так долго, что тот иногда не знал, что он рядом.

Водоносик продумывал каждый свой шаг и строил маршруты так, чтобы не выходить из «безопасных зон», в которых за ним приглядывали жители ветролома или сторожа. В их присутствии Косматик не проявлял агрессии, так как знал, что с грязерожденным никто не будет церемониться.

Возникала у него мысль уйти из родной клетки? Иногда. Водоносик опасался Косматика, но не настолько, чтобы струсить. Эта просторная клетка принадлежала ему так же, как и Косматику и его брату и сёстрам. Он избегал Косматика, но не убегал от войны.

Мальчик понял, что именно его бегства из клетки Косматик и добивался.

По законам Ветролома Вознёсшихся клетка принадлежала тем, кто в ней жил с согласия старшего ветролома. Так сказал сторож Урго. Когда отец был жив, он платил за клетку пополам с низкой женщиной. Создатели ведали, где она добывала несколько золотых граней, которые отдавала сборщиками податей каждые двадцать четыре дня.

При этом низкая могла переселиться со своими детьми на Ветролом Смрадного Ветра, где платить никому не нужно. Но там жили отчаянные бандиты, варщики козьего вина или много потерявшихся, брошенных или искалеченных слуг и служанок. Старшего на Смрадном Ветре нет, как нет и порядка. Низкую и её детей там убили бы гораздо быстрее, чем на добропорядочном Ветроломе Вознёсшихся. Убили бы просто так, ради развлечения.

Пока что ни Косматик, ни Водоносик не платили за клетку, но подразумевалось, что отдадут долг, когда войдут в возраст и выберут предназначение. Пока что за них платили соседи и те немногие сердобольные жители ветролома, которые выбились из нищеты и неплохо зарабатывали в срединных Кольцах.

Сын водоноса укрепил оборону — возвёл вокруг своего спального угла стены из досок. У входа организовал ловушку из верёвки и осколка мрачного камня. Её устройству научил друг отца, одноногий небесный воин, который в свою очередь проверил силу низких ловушек на собственной шкуре — потерял ногу в одной из них, когда бродил с отрядом товарищей по землям лесного народа.

Ловушка сработала — осколок мрачного камня едва не проломил лоб Косматику. Вражина три дня отлёживался, охая и обещая попозже всё-таки заколоть Косматика мочи-кой.

Оправившись от ранения, Косматик в один из дней позвал своих грязерожденных друзей и они просто сломали оборону и ловушки вокруг постели Водоносика.

Водоносик несколько раз восстанавливал защиту вокруг своего спального матраса, а Косматик и его друзья упорно ломали её. Оставив попытки оградиться от врага, он в итоге научился спать так чутко, что слышал любое движение Косматика, задумавшего на своего врага ночное нападение.

Косматик часто повторял угрозу заколоть мочи-кой. Но ни разу не попытался осуществить её. Тем не менее, это научило Водоносика мудрости: если кто-то обещает убить тебя — воспринимай угрозу всерьёз.

Так Водоносик обзавёлся деревянной мочи-кой. И не обломком, какие в обилии валялись на тренировочном пустыре, а почти новой, с гнездом под кристалл. Обменял её на все свои игрушки у малолетнего птенца гнезда наёмников «Ночные Шорохи».

Водоносик затолкал в гнездо дешёвый кристалл «Внушения Неразумным», купленный на Висячем Пути, а Косматику сказал:

— Это яркий «Порыв Ветра»! Только сунься, сдую тебя и твоих братьев и сестёр.

Ни Водоносик, ни Косматик, ни их едва прорезавшиеся Внутренние Голоса не знали, что детские, ещё несформировавшиеся линии Духа и Тела не потянут использование кристалла даже незаметной ступени. Не говоря о том, что умение пускать грани кристаллов по линиям приобреталось в Доме Опыта.

Зато Водоносик усвоил очередной урок: для сдерживания противника, достаточно видимости превосходства в силе.

НАИВНАЯ УГРОЗА ПОДЕЙСТВОВАЛА НА столь же наивного врага. Побаиваясь грозных изгибов мочи-ки, Косматик перестал подстерегать Водоносика у ворот. Прекратил и ночные нападения: Водоносик ложился спать с мочи-кой в обнимку. Благо размером она более половины его роста. Враг перестал угрожать заколоть мочи-кой, поняв, как глупо это звучало, когда мочи-ка у врага, а не у тебя.

Продлилось спокойствие недолго — Косматик тоже обзавёлся мочи-кой. Выменял её у птенца другого гнезда наёмников на красивые резные кувшины, оставшиеся от ненавистного ему водоноса.

Мочи-ка Косматика была не деревянная, но железная! Гнезда в ней нет, но от птенца Косматик узнал, что ни он, ни его противник не могут использовать озарения, пока не наступит нужный возраст.

Чёрные дни не только вернулись, но стали ещё чернее. Теперь Косматик атаковал железным оружием, а Водоносик отбивался деревянным. Через несколько разрозненных по времени столкновений деревянная мочи-ка раскололась, превратившись в такие же обломки, какие в обилии валялись на пустырях.

Сын водоноса понял, что настал его последний день и что было силы заорал:

— На помощь, прирождённые! Грязерожденный меня убивает.

Трусливо, но действенно. Косматик тут же опустил свою железную мочи-ку и зашипел:

— Никто тебя не убивает.

Но Водоносик так отчаялся, что растерял все остатки смелости и решимости. Он просто заревел с такой силой, с какой не ожидал от самого себя. Размазывая сопли и слёзы по лицу, он побежал к воротам клетки, выкрикивая:

— Помогите! Помогите! Не могу так жить! Кто-нибудь, какие-нибудь люди, помогите мне. Стража, сторожа, старшая Возвышенная ветролома!

Косматик испугался его истерики. Дрожащим от слёз голосом он тоже тихонько завыл:

— Он врёт, он врёт… никого я не убивал! Я хотел, но не убивал же? Чего он врёт?

— Убивал! Всё время обещал мочи-кой заколоть.

— Но это же я потом обещал, — оправдался Косматик. — Когда вырасту, тогда и заколю.

— Нет, ты сейчас хотел.

— Нет, когда вырасту! Зачем врёшь?

Самая младшая сестрёнка, Паутинка, которая, вопреки воле Косматика, привязалась к Водоносику, подошла к нему и стала гладить по ноге, приговаривая:

— Ты халосий. Почему плакать? Почему не смияцца? Плакать хуже, чем смияцца. А лучче кушать слаккий ман-ка…

— Сладкую ман-гу, — сквозь рыдания поправил Водоносик грязерожденную. — И не «халосий», а «хороший». Говори правильно, не маленькая.

— Та, сладкую. Та, не маленькое я, — гордо согласилась девочка и дала Водоносику вспотевший в её ладошках листик сладкой ман-ги, любимое лакомство детей Дивии, как грязерожденных с ветроломов, так и отпрысков самых славных родов из срединных Колец.

Казалось, что кроме братика и сестёр Косматика, никто пока что не услышал воплей рыдающих соперников. Но это не так — в ворота громко постучали:

— Это старший сторож! А ну-ка открывайте!

Рыдая, оба мальчика отодвинули бревно засова. В жилище вошёл сторож Урго, тот самый, что допрашивал и казнил маму Косматика.

Увидев в руках Косматика мочи-ку, заорал:

— Кто тебе дал оружие, мелкая грязь?

Косматик перестал плакать и твёрдым голосом ответил:

— Самостоятельно своими руками нашёл.

Урго дал Косматику такой сильный подзатыльник, что мальчик свалился на пол. Вырвав из его ослабевших пальцев мочи-ку, старший сторож взревел пуще прежнего:

— Больше спрашивать не буду. Откуда оружие?

— Купил!

— У кого?

— Не знаю.

— Мелкая грязь, неужели ты думаешь, что тебя не коснётся наказание за нарушение законов ветролома?

— А чо? Чо я сделал? Я ничо не сделал таково!

Старший сторож Урго показал на Водоносика:

— В тот же день, как ты покалечишь этого прирождённого мальчика, тебя убьют, а твоих братьев и сестёр изгонят отсюда.

— Ой, не надо нас узгонять, — захныкала Паутинка.

А сторож неумолимо продолжал:

— Ты, мелкая грязь, не знаешь, что на других ветроломах нет порядка, основанного на законе, как у нас? На грязерожденных там смотрят иначе. Вас там изнасилуют, и убью безумные пьяницы и дымонюхи.

— Просю вас свет-господин, — заплакала сестрёнка, — не надо нас туда.

— А беглые рабы там настолько оголодали, что сожрут вас при первой встрече. Итак, признавайся, кто продал мочи-ку?

— Ну, этот, как ево там… Птенец он.

— Какой птенец, пыль ты подзаборная?

— Из гнезды.

— Какой такой «гнезды», недоумок невежественный?

— Наёмников гнезды.

— Название гнезда.

— Не знаю я ничего такого, какие-то крылья там…

— Или отвечай, или готовься, что вас изнасилуют, а потом съедят бешеные рабы-дымонюхи.

Косматик упал на колени и зарыдал:

— Я не хотел. Оно само всё обменялось. Я поменял на кувшины. Я не знаю, из какой гнезды был птенец. Не надо нас к дымонюхам.

— И к рабам-людоедам не надо, — крикнула сестрёнка.

— Ох, ну и тупые дети, — брезгливо сказал господин Урго.

Своим детским сердцем девочка догадалась, что её брата спасёт только Водоносик. Она упала к нему в ноги и зарыдала:

— Милый Водоносик, скази дяде сторожу, что ничего не надо. Просю тебя, скази.

— Не «скази», а «скажи», — поправил Водоносик.

— Скажи. Просю тебя.

Водоносик был бы рад, если Косматика изгнали с Ветролома Вознёсшихся на непонятное «изнасилование» рабами, пьяницами и дымонюхами с других ветроломов. Звучало как нечто крайне плохое. Но его сестрёнка и другие братья не виноваты. И они были единственные родные люди мальчика.

Тяжко вздохнув, Водоносик сказал:

— Не надо их изгонять, уважаемый светлый господин.

— Учись, гнездюк мелкий, — усмехнулся сторож, глядя на Косматика. — Вот так разговаривают прирождённые жители с другими прирождёнными. Вежливо и правильно.

— Да, господин.

— Ладно, прирождённый житель попросил за вас. На этот раз и я прощу тебя. Я сам найду того болвана из наёмников, кто продал малым детям настоящее оружие. Вломлю ему, как следует.