Бесконечность

8

Энтропия

Эволюция Машин невозможна. Подчеркну это еще раз, и в праязыке — речь не идет о «мертвой» эволюции, о самопроизвольном преобразовании машинного мозга в ходе эволюционно-мутационного процесса. Все эксперименты, проведенные по заказу Империи, исключают такую возможность. Машины не заменят человека, а ум, созданный непосредственно по образцу человеческого, должен быть ничем иным, как квантовым компьютером, основанным на работе нейронов. Таким образом, он практически не отличался бы от человеческого ума. Такая Машина, может быть, способна была бы чувствовать, но что это было бы за чувство? Не симуляция ли это какого-то состояния, зависящего от химии человеческого тела?

Мнение Мыслителя Рорка Анитуса,

представленное Его Величеству Императору,

о мыслящих Машинах и их эволюции,

дат. Империя Галактическая

Ама Терт не имела ни малейшего представления, как ее примут на крейсере «Миротворец». И, честно говоря, ее это мало волновало.

Она устала. Потеря «Грома» вместе с экипажем в результате непредвиденного предательства Машин была для нее особенно болезненной. Она все еще чувствовала, что подвела их. То, что это было ошибочное впечатление, для нее не имело большого значения. Впрочем, у нее не было времени для тщательного анализа своего чувства вины. Уже через мгновение они могли долететь до буя и начать покидать скопление NGC 7089, направляясь вглубь Рукава Ориона. Это должно было занять некоторое время: сам Мессье-2 имел около ста семидесяти пяти световых лет в диаметре… Если только они не попадут в ближайшую нестабильную глубинную искру, название которой Терт не помнила. Ей не нужно было. Этими вопросами занималась Тилл, ее астролокатор… которую она чудом вытащила из умирающего «Грома». И которой сейчас здесь не было.

Я не должна об этом думать, решила она. Тилл уже в надежных руках… и, наверное, приходит в себя. И я тоже должна прийти в себя.

Ну… она это прекрасно знала, но не могла. Поэтому, летя на ТПК к потрепанному корпусу «Миротворца», чувствовала, что скатывается в холодную бездну. В лед пустоты, в который попал доверившийся ей экипаж.

— Мы подлетаем, — сообщила офицер, управляющая ТПК.

Ама не ответила, хотя на язык лезло ироничное замечание: «Куда?». Потому что это действительно было просто «что-то», а не полноценный корабль. «Миротворец» пострадал во время схватки с Пробужденными, и через неостекло ТПК было хорошо видно, что он годился максимум для отправки на верфь. И то с трудом.

Снаружи корабль выглядел плохо. Но внутри было гораздо хуже.

Еще не убрали трупы. Они лежали повсюду, как и пятна крови. Бывший капитан крейсера, по слухам, был Пробужден почти сразу, но оказался достаточно хитрым, чтобы успеть ввести какие-то блокирующие коды, которые с трудом взломала Ронья — кастрированный ИИ, контролирующий работу корабля. Из того, что уже успела услышать Терт, капитана обезвредил его собственный заместитель, лейтенант Гняздoвский, занимавший должность первого пилота. Именно он встретил ее в просторной стазис-навигаторской.

Бедняга выглядел так же, как и она: ужасно. Худой и очень молодой, наверное, младше лазурных тридцати — он был бледен как смерть, и Ама была готова поклясться, что его руки слегка дрожали.

— Госпожа капитан… — пролепетал он, — передаю вам СН.

— Спасибо, лейтенант. — Она кивнула, увидев на комбинезоне Гняздовского небольшие капли засохшей крови. Он не заметил? Или просто не успел вытереть? — Какова наша ситуация?

— Не очень, — ответил он, немного успокоившись. Видимо, технические вопросы позволяли ему забыть о недавнем кошмаре. — Сама стазис-навигаторская система не пострадала сильно, но остальные палубы… у нас были серьезные повреждения, которые усугубились во время напряжения при полете через глубинную дыру. Ронья… то есть ИИ утверждает, что мы чуть не превратились в Призрак. Из-за всей этой ситуации у нас странные показания астролокации…

— Странные показания?

— Наше оборудование не работает как надо, — объяснил первый пилот. — Мы восстановили связь с Флотилией Пятнадцать, но потеряли Синхрон… хотя что-то все еще принимаем. Люди из Сердца говорят, что это какие-то элементы излучения после Точечного Выгорания. Я уже приказал это проанализировать. ИИ этим занимается.

— Хорошо. А экипаж?

— Пополнен вашими людьми. Я лично занялся переброской. У нас еще несколько человек в корабельном АмбуМеде, но медики из клана обещают, что большинство сможет вернуться к работе еще до запланированного входа в Глубину.

— Спасибо, — ответила она, садясь в небольшое поднятое кресло капитана. Здесь она, кажется, тоже заметила небольшое пятно крови, но не была уверена, что это не обман зрения. Удобная навигационная консоль, установленная перед командиром и синхронизированная с длинной стенкой главной консоли, расположенной под неостеклом, выглядела в любом случае чистой. — Прошу предоставить полный отчет о повреждениях, когда он будет готов. Пока что держим курс.

— Есть, госпожа капитан. — Гняздoвский кивнул и направился к своему посту. Ама облизнула губы.

Корабль был сильно поврежден. В помещениях все еще лежали тела. Комбинезон ее заместителя был испачкан кровью, как и ее кресло. Но не это вызывало ее беспокойство. Что-то скрывалось в тени… что-то, на что она не обратила внимания.

И никакие объяснения, что это всего лишь усталость и стресс, не помогали.

***

Экипаж ожидал всего, но точно не того, что их собственный генерал приведет недавнюю заключенную прямо в Оперативный Зал «Гнева».

На комбинезоне Фибоначии все еще висели обрывки сковывавшего ее пластика. Красивая Четверка уже не была связана, и немногочисленный выживший персонал ОЗ смотрел на нее настороженно, поглядывая исподлобья на сопровождавшего Пикки начальника охраны суперкрейсера, старшего сержанта Цитго. Глаза невысокого военного были холодными, и казалось, что он все время оценивает способности Машины, будто размышляя над ее следующим ходом.

Из всей идущей тройки только Тип казался спокойным. Генерал подошел к голографическому центру ОЗ и оживил тактильное голо, исходящее из стратегической консоли. Его слабый, несинхронный и немного прерывистый контактный луч, с трудом запущенный руководительницей технического и компьютерного отдела Дианой Солто, соединился с остальной частью Флотилии «Месть». В огромном помещении появились размытые образы капитанов, присутствующих на остальных кораблях.

— Привет всем собравшимся. И сразу отмечу, что присутствующая здесь Машина четвертого уровня по спецификации Фибоначия — наш союзник, — объявил Пикки. — Она доказала это трижды. В первый раз, когда пробила глубинную дыру в Паломар Орион, позволив нам успешно сбежать. Во второй раз, когда появилась здесь безоружной и полностью в нашей власти. И в третий раз, когда раскрыла стратегические планы самого Единства.

— Машина, — вставил капитан крейсера «Вечернее Дыхание» Гольт, — не может предать Единство!

— Но это произошло, — неожиданно сказала сама Фибоначия, опередив Пикки. — Хотя, правда, предательство как таковое было невозможно из-за ограничений программного обеспечения каждой из Машин. Тем не менее, во время запланированного Единством обновления Синхрона в сети появился вирус неизвестного происхождения. Этот вирус на короткое время заблокировал процесс Пробуждения Премашин и изменил программную структуру некоторых Машинных Сущностей. В том числе и мою. Я больше не часть Единства.

— То, что произошло на кораблях… — спросило голо одного из младших командиров, а именно Хьюго Ханкуса с эсминца «Коготь» — это было Пробуждение?

— Да, — признала Фибоначия. — И это было запланировано давно. Единство веками влияло на эволюцию персонали. Его целью всегда было полное поглощение человечества. Прибытие Консенсуса, срок которого, кстати, ему удалось рассчитать много лет назад, только ускорило его планы. Обновление Синхрона пробудило персонали тех, чей уровень в человеческой клеточной структуре был настолько высок, что преобладал над биологическим элементом. Таким образом, машинная эволюция ускорилась. Все вы были лишь пешками в эволюционной игре трансгрессивной Машинной Сущности, — добавила она, и это короткое заявление на мгновение ошеломило собравшихся. — Единство наверняка бы победило, если бы не вирус. Вирус, который превратил меня в то, что я есть.

— То есть в что? — спросила капитан Ама Терт. Красивая Четверка повернулась к ее голо.

— В Машину, отделенную от Единства, — объяснила она. — Независимую от ее решений. И не обязательно поддерживающую ее политику. Что бы ни было этим вирусом в Синхроне… именно эта программная Дрожь сделала меня свободной.

После этих слов на некоторое время воцарилась тишина, прерванная лишь неуверенным кашлем Ханкуса. Наблюдавший за его голо Тип улыбнулся: молодой капитан «Когтя» был не намного старше его самого, и Пикки подозревал, что именно он задаст ключевой вопрос. Остальным нужно было немного времени, чтобы освоиться с ситуацией, но Хьюго всегда был быстрым — почти таким же быстрым, как погибший вместе с эсминцем «Слава» одиннадцатилетний капитан Эндрю…

— Звучит интересно, — немного неуверенно сказал Ханкус, — но что это значит для нас? Кроме того, что вы, госпожа, стали… новым типом Машины?

— Речь идет о геометрии, — опередил Четверку Пикки. — О принадлежащем капитану Фибоначии гиперболоиде, оснащенном Оружием. Оружием, которое мы сможем использовать в случае необходимости.

— Но вы уверены, господин генерал? — спросил Ханкус. — Не поймите меня неправильно, — голо молодого капитана повернулось к Фибоначии, — но откуда мы можем знать, что этот вирус изменил остальные Машины в Выжженной Галактике? В том числе и те, что на вашем корабле…

— Хороший вопрос, — признала Фибоначия. — Действительно, я не знаю, сколько Машин освободились от влияния Единства. Я также не знаю, какие факторы позволяют той или иной Машине обрести эту свободу. Но гиперболоиды Четверки и Машинные Сущности более низких уровней, которые сейчас на борту, все еще зависят от меня… если их не изменила Дрожь. Как правило, если нет связи с Единством, решения главного командира корабля Машины считаются приоритетными. И именно такова ситуация сейчас. Синхрон перестал существовать.

— Авария… — неуверенно начал Тип.

— Нет, — перебила его Фибоначия. — Это не обычная поломка или сбой в работе сети. Я бы об этом знала. — Красавица Четверка на мгновение замолчала и закончила, внимательно глядя на собравшихся: — Уверяю вас, Галактическая Сеть окончательно перестала существовать.

В оперативном зале «Гнева» поднялся шум. Несколько капитанов замерли, несколько других явно повысили голос. Замер и сам Пикки. Когда главный управляющий отдела TK, Диана Солто, сообщила ему об исчезновении сети, он предположил, что сбой Синхрона временный. Его полное отключение не укладывалось в голове, как и у остальных членов Пятнадцатой флотилии.

— Я понимаю, какой это удар для человечества, — через мгновение сказала Четверка. — Но у этой ситуации есть и плюсы. Без Синхрона Единство не сможет снова подчинить себе свободные Машины. Его руки связаны, потому что оно не имеет доступа к своим подразделениям. Все свои планы оно строило на Галактической Сети. Когда сеть перестала существовать, Единство перестало быть угрозой.

— Одной проблемой меньше — пробормотал Пикки. — Отлично — добавил он немного громче. — Перейдем к самому важному… Он повернулся к своим подчиненным, которые физически присутствовали в ОЗ. — Управляющая Солто?

— Да, господин генерал?

— Во время нашего последнего разговора вы упомянули о проблемах, связанных с прыжком с уровня буя. Как обстоит ситуация сейчас?

— Наша команда видит два варианта, — ответила Диана. — Первый — это упомянутый скачок с уровня буя. Второй — использование программы, переданной лазурным ШСС непосредственно перед потерей сети.

— О какой программе вы говорите? — удивился Тип.

— О «Бритве утопленника», — ответила немного смущенная руководительница отдела TK. — Простите, но я не принимала ее во внимание ранее. Она установилась автоматически, но для активации необходимо подтверждение командным файлом. Пока что мы предполагаем, что это программа серии автоматических прыжков, но с очень высокой степенью сложности кода. Мои компьютерщики и генокомпьютерщики говорят, что раньше не сталкивались с чем-то подобным. Большая часть программных команд написана на неизвестном им языке, немного похожем на надматематику. К сожалению, пока мы не можем провести более глубокий анализ «Бритвы».

— А почему?

— Потому что эта программа как вирус, — объяснила она. — Она внедрилась в нашу систему, как средневековый машинный импринт. Ее нельзя изолировать для полного тестирования. Ее можно только запустить. Проблема в том, что мы не знаем, сработает ли она. А автоматические прыжки чрезвычайно опасны. Каждый должен быть подтвержден ручной астролокацией из-за риска нестабильности расположения.

— Почему же тогда мы должны брать во внимание «Бритву»? — не понял Пикки. — Программа бесполезна без Синхрона, верно?

— Это логичное предположение, господин генерал, — признала Солто. — Но, как я уже говорила, мои техники никогда не видели программы такой сложности… — Техник на мгновение замялась. — Я хочу сказать, что запускать ее, не зная о ней ничего и без поддержки Синхрона, очень рискованно… но если с нами сотрудничает Машина…

— Я займусь этим, — поняла Фибоначия. Диана кивнула.

— Хоть какой-то выход… — пробормотал Пикки, но его прервало тихое покашливание.

— Господин генерал, — обратился капитан Ханкус. — Если позволите, я бы хотел выразить свой протест против этого решения. Разве такое программное обеспечение, как «Бритва утопленника», не имеет большой ценности? Я понимаю, что вы доверяете этой Машине, но решение предоставить ей то, что может позволить нам добраться до одного из базовых секторов ГВС… — Молодой капитан слегка покраснел, возможно, из-за того, что обратил на себя внимание генерала, но закончил: — Я просто не уверен, что это разумное решение.

— Пока что я все равно не смогу это посмотреть, — быстро бросила Четверка. — Мне нужно возвращаться на свой корабль. Моя связь с остальными Машинами на геометрии прерывается и ненадежна. А мне нужно подтвердить наше сотрудничество подчиненным мне Машинным Сущностям.

***

Ну прекрасно, подумала Ама Терт. Этого нам еще не хватало…

Встречу в Оперативном Зале «Гнева» она наблюдала из стазис-навигаторской «Миротворца», передавая только свое голо. До сих пор она высказалась только один раз, остальное время посвятив наблюдению за генералом Пикки Типом. Наблюдению, которое открыло ей глаза.

Она быстро поняла, что происходит с Пикки. Ей было трудно в это поверить, но она не могла ошибиться. Она видела это состояние несколько раз и даже испытала его на себе… хотя каждый раз это заканчивалось больно.

Главнокомандующий Пятнадцатой флотилией Рукава Персея генерал Пикки Тип был безумно влюблен.

То, что он жаждал Машины, Ама еще могла понять. Четверки были объединены определенными идеалами красоты, которые являлись ничем иным, как отражением генетического образца здоровья и симметрии. Конечно, трансгрессивная Машинная Сущность добавила что-то от себя — внешность Четверок напоминала не столько совершеннейшее творение природы, сколько творение художника. Будто Единство намеревалось сыграть на человеческих инстинктах и психологии. С стратегической точки зрения это было вполне разумно. Четверки были желанными… Но любимыми? Это уже перебор.

Что не меняло того факта, что Тип, уставившись на Фибоначию, выглядел так, будто окончательно лишился здравого смысла. Хуже того, Ама начала подозревать, что не только она заметила изменения в его поведении. Сам тембр его голоса… Во имя всех Церквей Старых Религий! В какой-то момент она поверила, что генерал снова мутирует!

Но дело было не только в этом. В том, как он смотрел на Четверку и как с трудом отводил от нее взгляд. И то, что он лично ввел ее в ОЗ, объяснив, что она проявила лояльность к человеческой флотилии… И ему даже в голову не пришло, что объяснения Машины могут быть очередной уловкой Единства? Чуть не отдал ей на блюдечке последнюю программу, доставленную лазурным ШСС! Программу, которая могла содержать стратегические данные о местонахождении и расположении человеческих единиц! Если бы не быстрая и бдительная реакция капитана Ханкуса, Фибоначия немедленно завладела бы «Бритвой», предложение о чем она якобы отклонила, видя, какой может быть реакция остальных капитанов Мести…

Это какое-то безумие! А Пикки принял все это за чистую монету и, наверное, сейчас отпустит единственного заложника, чье присутствие на «Гневе» сдерживает атаку гиперболоида, оснащенного Оружием!

Это ли она почувствовала кожей? Предвестник приближающегося рокового решения? Неважно; она не собиралась пускать дело на самотек. Она прокашлялась, подойдя немного ближе к голо-аппаратуре, передающей ее образ.

— Господин генерал… — сказала она. — Если можно…

— Да, госпожа полковник? — Присутствующий в ОЗ «Гнева» Пикки повернулся в ее сторону.

— В свете высказываний капитана Хьюго Ханкуса я считаю, что решение о возвращении командира гиперболоида «Четверки»… — начала Ама, но на этом ее речь оборвалась. Передача затрещала и оборвалась.

Удивленная Терт повернулась к техникам, сидящим у вертикальной части навигационной консоли «Миротворца».

— Это не из Сердца, госпожа капитан, — быстро ответил один из них. — Просто стабильность связи оставляет желать лучшего. Через минуту мы должны восстановить связь.

— Надеюсь… — пробормотала она. Наблюдавший за ней краем глаза лейтенант Гняздовский выглядел немного смущенным, но быстро взял себя в руки.

— Я лично этим займусь, — пообещал он. Терт кивнула ему головой.

— Буду благодарна, господин лейтенант, — ответила она вежливо, но первый пилот уже шел к отделу связи, отвечающему за контакт с Сердцем крейсера. Она заметила, как Гняздовский наклонился над сотрудниками, которые нервно переключали тактильные голо на презентационный режим, чтобы заместитель капитана мог ознакомиться с анализом повреждений.

— Это может занять некоторое время, — сказал он через минуту. — Я скоро свяжусь с главным компьютерщиком… он сейчас работает над анализом явления.

— Подождем, — ответила Ама. — Восстановление связи с остальной флотилией — наш приоритет. Держите меня в курсе.

— Есть.

Терт закрыла глаза.

В принципе, она не знала, сколько времени прошло. Достаточно, чтобы выпить еще чашку кофе с добавкой флюида, которую ей подал единственный выживший после Пробуждения стюард.

Когда она поставила чашку, рядом с консолью ТК появилось голо невысокой, черноволосой и немного растрепанной девочки — видимо, уже подключили Ронью.

— За прерванный контакт ответственна флуктуационная помеха, — спокойно произнес кастрированный ИИ. Его голос, немного усиленный по приказу Гняздовского, разнесся по всей СН. — Голоконференция проходила на аварийной связи. Эта связь уязвима для изменений излучения в космическом пространстве и волновых эмиссий из Выгорания.

— Почему ты не сообщила нам раньше о возможных сложностях? — спросил Гняздовский. Ронья замерла, и на мгновение Ами показалось, что Искусственный Интеллект борется с желанием пожать плечами.

— Такие сложности невозможно предсказать, — наконец сказала она. — Созданное гиперболоидом Точечное Выгорание слишком свежее, к тому же не поддается обычному анализу. Пожалуйста, подождите. — Она прервалась и, к удивлению собравшихся в СН, исчезла.

— А это что опять? — не выдержала Терт. Но голо растрепанной девочки уже было на месте. Ронья повернулась к госпоже капитану.

— Изменения в Выгорании усиливаются, — объявила она. — Надматематика показывает, что они растут в геометрической прогрессии. Скоро до нас дойдет электромагнитная волна.

— Какого типа?

— Похоже на сильно усиленное явление, которое обычно называют «белым шумом», — объяснило голо. — Остатки Большого Взрыва, но в данный момент они достигают аномалии. Время прибытия Т минус триста шестьдесят секунд. Результат: вероятность небольших программных повреждений, незначительное влияние на антигравитоны. Рекомендация: усилить магнитное поле.

— Выполнить, — быстро приказала Ама. Ронья не ответила, просто снова исчезла.

— Госпожа капитан! — неожиданно обратился один из техников. — У меня прервалась связь с «Гневом». Похоже, от суперкрейсера отделился небольшой транспортный корабль…

— Машинный ТПК типа «Точка», — пробормотала Ама. — Траектория корабля совпадает с гиперболоидом Тринадцатого Фрагмента Машинной Армады?

— Да, госпожа капитан.

— Фибоначия решила не ждать, — спокойно объявила Терт, с трудом сдерживая нарастающий в горле гнев. — Судя по всему, «Гнев» тоже получил информацию о волне и разрешил Четверке вернуться на свой корабль.

— Подтверждаю усиление магнитного поля на двадцать процентов за счет тяги, — отрапортовала техник, сидящая за навигационной консолью.

— Приготовиться к удару электромагнитной волны, — приказала капитан. — Вывести на экран счетчик приближения.

— Есть.

Но Выгорание не ждало результатов их действий. Что-то внезапно затрещало в приборах, и только что установленная навигационная консоль «Миротворца» на мгновение остановилась, излучая дрожащие артефакты тактильного голо.

— Уже? — неуверенно спросила Ама, но никто не ответил. Все с удивлением смотрели на нанитовое неостекло, куда Ронья уже вывела изображение бывшей глубинной дыры Паломар Орион.

Занимавшее ее место темное пятно Выгорания разрасталось черной, сверкающей разрядами короной, а в ее центре появился грим.

***

— Что это за чертова Напасть? — выдохнул Пикки.

После неожиданной аварии, которая привела к прерыванию голоконференции в ОЗ, и сразу после отправки Фибоначии в гиперболоид Машин генерал вернулся к своим обязанностям стазис-навигаторской службы. Как и на других кораблях флотилии, на «Гневе» пытались восстановить неработающую связь. Айра, кастрированный ИИ суперкрейсера, заверил, что повреждение временное, и предупредил о приближающейся электромагнитной волне. Но, как и Ронья и остальные корабельные ИИ Мести, анализировавшие ситуацию, он не подготовил их к появлению Бледного Отряда.

Грим появился посреди неостекла, словно прибывший из Глубины Призрак.

— Он огромный… — прошептал заместитель генерала, полковник Геб Гутовский. — По крайней мере, двадцать километров в длину… а то и больше…

— Невозможно, — сухо оценил генерал, но первый пилот «Гнева» почувствовал в его голосе неуверенность. — У нас искажение из-за проблем со связью… что-то с сенсорами…

— Нет, господин генерал, — ответила сопровождавшая Пикки Диана Солто. — Это что-то… действительно существует…

— Похоже на город… — прошептал кто-то из СН.

— Кажется, он ускоряется, — нервно вставил Гутовский. — У нас нет расчетов энергии двигателя, но этот объект приближается! Он нас догонит!

— Готовность систем! — прогремел Тип, поворачиваясь к главному интеркому «Гнева». — Усилить магнитное поле! Солто!

— Да, господин генерал?

— Мне нужно связаться с флотилией, немедленно!

— Есть! — Бледная как стена, Диана без особой надежды наклонилась над навигационной консолью и нажала кнопку экстренной связи с Сердцем. Начала быстро что-то говорить в микрофон, но было видно, что она не получает никаких хороших новостей. Пикки нервно облизнул губы и снова взглянул на неостекло.

То, что приближалось к ним, действительно можно было принять за город, но город огромных готических зданий — странно пустых и мертвых соборов, озаренных зеленоватым, гнилым светом с примесью болезненного голубого. Титан — потому что в его огромных размерах уже не было сомнений — казался дрожащим от Глубины, призрачная структура которой облепила его, как разорванное магнитное поле.

— Время удара волны Т минус сто двадцать, — объявил Айра.

***

Фибоначии удалось добраться до гиперболоида.

Массивная геометрия Машин размером с суперкрейсер впустила ее внутрь без колебаний. Небольшой транспортник проник в темный ангар, вход в который сразу же закрылся неометаллом. Красивая Четверка приземлилась рядом с векторами — машинами-истребителями, похожими на наконечники конических стрел — и сразу же подала сигнал о прибытии своим подчиненным Машинным Сущностям.

Компьютерный разум, заполняющий гиперболоид, в принципе не имел спецификации, хотя для общения с людьми его назвали Ньютоном. И именно он первым почувствовал своего капитана.

Он включил свет и затопил Фибоначию машинной версией надъязыка, сообщая о повреждениях, вызванных исчезновением Синхрона. Для постороннего наблюдателя этот короткий обмен информацией прозвучал бы как серия компьютерных щелчков, но Ньютон не общался с Машинными Сущностями иначе, если только не использовал vinculum серверной Связи, протянувшейся бесчисленными щупальцами по внутренним помещениям корабля. Но времени на долгие разговоры не было. Машинный капитан геометрии выбралась из транспорта и направилась к криптам и палубам, в направлении spectrum — эквивалента человеческого СН на кораблях Машин.

Когда она подошла к месту, по гиперболоиду прошел информационный всплеск. Что-то происходило; то, что она увидела, когда добежала до spectrum, сбивая по пути выходящих из своих крипт и сильно удивленных Машин всех уровней.

Грим Бледного Короля появился на огромных экранах Эмитера Данных, как предвестник скорой гибели. Данные о подобных явлениях были фрагментарными даже для изучающего возможность их существования Единства, но их хватило, чтобы Фибоначия застыла как вкопанная.

— Atropos, — прошептала она. — Необратимый.

— СЛАВА БЛЕДОМУ КОРОЛЮ, — раздалось из Эмиттера. Тяжёлый и мёртвый голос, несомый через Глубину Белым Шумом, прорвался через все возможные защиты и громко раздался на всех выживших кораблях Флотилии Пятнадцатой.

***

— Он всего один… — слабым голосом сказала Ама Терт сразу после того, как грим передал сообщение. — Но что бы это ни было…

— Наверное, какой-то корабль Консенсуса Ксено, — неуверенно заметил Гняздoвский. — Какого-то… ксенокороля или как там его назвать.

— Что бы это ни было, «Миротворец» не может позволить себе прямой конфронтации, — сказала капитан. — У нас слишком много повреждений и слишком мало экипажа. Учитывая размеры этого явления, единственным выходом кажется массированная атака всей флотилии на грима.

— На что? — не понял Гняздовский. Ама моргнула.

— Я оговорилась, — сказала она, хотя загадочное название звучало в ее голове, как будто оно было там уже давно. Она знала старые легенды, поэтому, видимо, слово вдруг вскочило ей на язык, как из забытой шкатулки. — Лейтенант, пожалуйста, выведите «Миротворца» на линию с ближайшими судами и переключите энергетику ядра на наступательные действия, — добавила она, немного оправившись от странного впечатления, которое произвел на нее чужой корабль. — Если генерал Тип примет подобную стратегию, у нас есть шанс уничтожить этот корабль. Ронья?

— На связи. — Голо кастрированного ИИ появилось на консоли.

— Ты займешься поддержкой стратегического анализа, — решила Терт. — Если вычислишь, что флотилия не принимает мою стратегию массированного удара, немедленно сообщи мне об этом.

— Есть, — подтвердило голо растрепанной девочки.

— Выполняй, — приказала Ама, и ИИ закрыла свое голограммное изображение. Капитан повернулась к своему заместителю. — Лейтенант? Рекомендую перейти от наступательной стратегии к оборонительной в случае отрицательного ответа ИИ.

— Есть, госпожа капитан, — сухо ответил Гняздoвский.

До удара волны оставалось около сорока трех секунд.

***

В принципе, всё произошло быстро.

То, что осталось от Флотилии Месть, состояло из двух эскадрилий крейсеров и четырёх эскадрилий эсминцев. Все это дополнял объединенный дивизион фрегатов, пять прыгунов, два истребителя и один бомбардировщик. Ама Терт отвечала за первый дивизион, а полковник Мозара с «Капитолия» — за второй дивизион крейсеров. Эсминцы были переданы под опеку подполковнику Филусу на корабле «Лазурный Поезд» — постаревшему ветерану из Обода Федерации, чей сын Эдус командовал выжившей эскадрой прыгунов. Надо всем бдительно бодрствовал суперкрейсер «Гнев» и союзный корабль Фибоначии, близкий по тоннажу к «Гневу».

К сожалению, дело все равно не выглядело оптимистично.

Несмотря на спасение почти пятидесяти процентов флотилии, большинство кораблей — может быть, за исключением эсминца «Коготь» Ханкуса и самого «Гнева» — представляли собой жалкое зрелище. Корабли, может, и не были так сильно повреждены, как «Миротворец», который Пикки по не совсем понятным причинам назначил флагманом дивизии, но их состояние оставляло желать лучшего. Тем не менее, план Амы Терт мог сработать — если генерал Тип и подчиненная ему флотилия додумаются до того же.

Разбросанные силы находились довольно близко друг к другу, но достаточно далеко, чтобы потенциальный взрыв одного из кораблей не повредил другие. Связь все еще не работала, но ИИ решили эту проблему, используя вспышки корабельных прожекторов, аварийную версию забытого во мраке галактической истории средневековой морской азбуки Морзе. Первым начал «Капитолий» Мозары, и остальные корабли быстро подхватили идею.

К сожалению, эта идея провалилась так же быстро, как и появилась. По двум причинам.

Во-первых, флотилии достигла электромагнитная волна. А во-вторых, на нее напал грим.

Предсказанный ИИ удар не был особенно сильным. То, что ударило по кораблям, немного напоминало действие ЭМИ — Электромагнитного Импульсного Передатчика — хотя и было слабее. Системы на мгновение зависли, часть функций вышла из строя, магнитные поля замигали. Однако подготовленные к этому человеческие техники и кастрированные Искусственные Интеллекты быстро взяли ситуацию под контроль, частично перейдя на аварийное программное обеспечение или защитив наиболее важные элементы с помощью программного сна.

К сожалению, невозможно было подготовиться к тому, что сделал слуга Бледного Короля.

Пучок белого, холодного света ударил по «Капитолию». Командир корабля Мозара не успел ничего сделать. На мгновение его крейсер стал прозрачным, и капитаны, смотревшие на него через неостекла, с удивлением обнаружили, что до них доносится звук этого просвечивания, что, учитывая космическую пустоту, казалось абсурдом. Однако звук донесся вместе с Белым Шумом, как волна отчаянного крика, а может быть, и пронзительного стона душ, вырванных силой из еще живых тел.

После этого ужасного удара «Капитолий» погас, чтобы внезапно загореться непонятной энергией, как свой собственный негатив. Однако он уже не летел, а дрейфовал. И это было только начало.

***

— Там! — крикнул Пикки, увеличив фрагмент титана и приблизив его на неостекле. — Все батареи в ту точку! Передайте цель остальным подразделениям! Выполнять!

— Есть, господин генерал!

То, что заметил Тип, выглядело как огромная пушка грима, напоминающая разрыв в его архитектурной поверхности: большая черная яма, темный портал внутрь звездного колосса. Цель казалась ясной: именно оттуда исходила сила, которая положила конец «Капитолию».

Восстановленное в спешке после атаки волны оборудование «Гнева» зажглось световыми сигналами, направленными к испуганной Пятнадцатой флотилии. Часть кораблей поняла сообщение и, правда, с задержкой, выдала серию ударов, поддержанныых плазменным огнем. Сам суперкрейсер выстрелил из модифицированной версии туннельного орудия, и небольшой участок космического пространства внезапно вспыхнул серией цветных линий и фейерверков, которые заглушили и без того слабо работающие датчики. Единственный плюс был в том, что проще цели не придумать: грим был слишком велик и, как показывали быстрые вычисления ИИ, слишком медлителен, чтобы уйти от атаки.

Другое дело, что ладья Бледного Отряда выглядела так, будто ее не особо волновали выпущенные по ней залпы.

Летящие бомбы и ракеты не были сбиты, а концентрированные лучи турбинных орудий и лазеров были восприняты как мелкие брызги. Попадающая в грима плазма стекала по фрагментам причудливых конструкций, а туннельные волны, казалось, гасли при соприкосновении с его корпусом. Тем не менее, пучок жуткого света погас, а неостекла человеческих кораблей отобразили размытое энергетическое пятно на месте, указанном Пикки. Что-то там произошло, но что — было неизвестно. Системы показывали отсутствие энергии, как будто грим был мертвым обломком. Проблема заключалась в том, что они показывали это с самого начала.

Тем временем, наспех сформированная флотилией линия атаки начала рушиться. Подполковник Филус решил немного приблизить эскадрилью своих эсминцев, а командующий ими «Лазурный Поезд» переместил на заднюю позицию. Наблюдавший за ситуацией Пикки выругался, но решение старого ветерана было логичным. Имея меньшую огневую мощь, эсминцы могли нанести больше урона, сократив расстояние до противника. Корабли, которые продолжали лететь к буям, кроме дивизионов Филуса, сохраняли скорость и для стороннего наблюдателя казались неподвижными. Однако это не была гонка, подверженная релятивистским алокациям — и титан Бледного Короля не ускорялся, как будто ему не нужно было ускоряться, довольствуясь постоянной скоростью.

А затем он выстрелил по «Когтю».

На этот раз не было белого, мертвого света. Скорее, это напоминало действие очень мощного волновика и было похоже на непонятное колебание пространства.

На мгновение восстановилась связь, и все услышали лихорадочные приказы Ханкуса, передававшие Черный код. Что бы ни происходило на эсминце, все развивалось быстро: уже запускались спасательные капсулы, которые, к сожалению, не имели шансов догнать убегающую флотилию. Часть из них рассеялась, но некоторые попали под непонятное воздействие грима.

Воздействие, которое внезапно — возможно, в тот момент, когда грим убедился в структуре захваченных кораблей — осветило их послесвечением Глубины.

***

— Держите курс, — безжизненным голосом объявила Ама Терт.

— Госпожа капитан… — пролепетал лейтенант Гняздовский, но Терт лишь взглянула в его сторону, и этого было достаточно. В ее глазах что-то мелькнуло, но это было лишь мгновение… слабый, приглушенный блеск.

«Миротворец» был единственным крейсером, который мог напрямую атаковать грима, чтобы защитить «Коготь» — в основном из-за своей медлительности. Но эсминец Ханкуса был уже потерян, и все это знали. Его окружила Глубина — смесь эха и непонятных призрачных образов, и когда волна неожиданно угасла, все увидели, что осталось после нее.

Прямо перед гримом Бледного Отряда плыл Призрак.

Это был уже не «Коготь», хотя корабль все еще напоминал его. Судно дрожало от смешения измерений и выглядело, как будто его облепил глубинный плащ. Терт отвернулась от неостекла и сжала губы.

— СЛАВА БЛЕДНОМУ КОРОЛЮ.

Глухой, гулкий, но все еще узнаваемый голос капитана Хьюго Ханкуса ударил по приемникам Флотилии Месть. Треск и разряды, сопровождающие Белый Шум, перегрузили несколько менее важных систем. Испуганный Гняздовский посмотрел на своего капитана, которая так крепко держалась за перила у поста СН, что ее пальцы побелели. «И все же, — подумала она. — И все же… гримы и Бледный Король. Детский, сказочный кошмар».

— Как я уже сказала, — повторила она так же безжизненно, как Ханкус, — держим курс.

Но курс удержать было невозможно. Призрак «Когтя» выпустил в их сторону оставшуюся батарею ракет, и из грима снова полетел призрачный свет, который уничтожил семьдесят процентов их объединенного дивизиона фрегатов и прыгунов.

***

— Астролокация сообщает, что даже если мы успеем добраться до буя, все равно не сможем прыгнуть, — нервно объявила Диана Солто. — Без Синхрона мы не сможем…

— В таком случае, будем использовать эту проклятую «Бритву»! — прорычал Пикки. — Гутовский!

— Да, господин генерал?

— Займись этим… настрой эту штуку на запуск по команде!

— Есть!

— Господин генерал… — прервала его дрожащим голосом Солто. — Простите, но без тщательного анализа этой программы есть риск, что…

— Напасть, если я позволю этой… космической штуке захватить наши корабли! — прошипел Тип. — Лучше уже потеряться в Глубине или совершить самоубийство… — Он прервался, глядя на неостекло, на котором Айра отобразил изображение гаснущих единиц Флотилии Месть. Флотилии, от которой осталось не так уж много.

Судя по всему, грим после захвата «Когтя» получил уверенность в типе атакующих сил. Возможно, он узнал это от самого Ханкуса, а может, решение экипажа — если таковой вообще был на гриме — было принято после анализа того, что осталось от эсминца. Достаточно сказать, что титан внезапно ускорился, легко догнал отставших и отправил в их сторону толстые столбы света, которые рассекли пространство.

Этого хватило, чтобы погибли еще два крейсера и как минимум три эсминца из выживших дивизионов. Крики умирающих экипажей долетели до остатков флотилии, оставив после себя эхо и лед.

— Активируйте «Бритву утопленника», — сказал генерал Пикки Тип голосом, холодным, как кристалл Империума. — Немедленно.

— Господин генерал… подождите! — крикнул Гутовский. — Посмотрите!

— На что?

— Геометрия… Гиперболоид готовится к выстрелу! Они запустят Оружие!

***

Фибоначия сразу поняла, что нужно делать.

Пока она не вмешивалась в сражение. У нее были другие заботы. Каждый эрг ценной энергии был передан в машинный эквивалент ядра, а команде зарядить Оружие был присвоен высший приоритет. По этой причине ее подразделение временно оказалось беззащитным и чрезвычайно уязвимым для атаки. Однако судьба распорядилась так, что грим в своих холодных расчетах не учел гиперболоид.

Это была его самая большая ошибка.

На этот раз не было никакого предупреждения о Точечном Выгорании. Геометрия внезапно выстрелила — ужасной мощью, разрывающей реальность и порождающей Опустошение. Попавший в центр грим внезапно померк, а пустота вокруг него начала разрываться и переворачиваться вверх ногами под аккомпанемент черного вихря.

Первым погиб Призрак «Когтя». По сути, его просто сдуло. Сила Выгорания затолкнула его в Глубину или разорвала на куски — трудно сказать точно, что случилось с бывшим эсминцем; достаточно того, что он перестал существовать.

А затем в небытие начал превращаться грим.

Сначала — хотя это казалось невозможным — титан Бледного Короля, казалось, сопротивлялся разрушительной силе Выгорания. Но даже древняя сила, управляющая им, должна была поддаться. Грим застыл и замер. И рухнул в себя, как погасшее ядро черной звезды.

На секунду все остановилось, чтобы внезапно двинуться со странным ускорением.

Пустоту разорвал неожиданный взрыв Выгорания. Но на этот раз было еще что-то — холодная волна, испущенная уничтоженным гримом. Волна, которая ударила по 15-й флотилии и суперкрейсеру «Гнев».

То, что Аме и «Миротворцу» удалось выжить, было заслугой корабля лиги «Вечернее Дыхание» капитана Голта. Большое судно, разорванное пополам взрывом, ударило «Миротворец», одновременно оттолкнув его от эпицентра, который поглотил почти все, что осталось от флотилии. Погибли все фрегаты, прыгуны, истребители, бомбардировщики, крейсеры и почти все эсминцы, кроме «Лазурного Поезда» и сильно поврежденной «Солнечной Девы» капитана Уиллингхэм. Пустота внезапно озарилась тихими взрывами ядер. От гордой Мести не осталось ничего, кроме самого дальнего суперкрейсера, затопленного гаснущей волной умирающего грима.

Фибоначия пронзительно закричала, оторвалась от своего поста в spectrum и побежала к ангару. Наблюдавшие за ней Машины молчали, не понимая поведения Четверки, которая выглядела так, будто получила серьезное программное повреждение. Разве главная Машина не должна оставаться на своем месте? И это в момент только что запущенного Выгорания? Разве это не было необходимо? Разве Программа это позволяет? Что-то не сходилось в расчетах…

Но Фибоначию уже не интересовали никакие расчеты. Ее интересовал только Пикки.

Она добежала до точки — машинного эквивалента ТПК — в рекордно короткие сроки и так же быстро подняла транспортное средство, направляясь в космическое пространство. Влетела прямо в самое сердце выжженного хаоса — Опустошения, которое только начало формироваться. То, что рождалось здесь, немного напоминало Тестер — выжженный фрагмент сектора, в котором Грюнвальд и его сбитая с толку команда впервые столкнулись со Стрипсами. Однако здесь не было расколотых планет или астероидов — разве что кружились обломки флотилии, а пустота дрожала призрачным смешением измерений. Их причина, грим, исчезла; от корабля Бледного Короля не осталось и следа.

Фибоначия, впившаяся в оссеус — импринтовый скелет, отвечающий за машинное управление точкой, — резко дернулась, передавая команду на ускорение. Связь восстановилась, и Ньютон уже посылал ей холодные, лишенные эмоций запросы, но прекрасная Четверка отключила контактную линию. Она уже видела «Гнев», и то, что она увидела, заставило ее ускориться, лавируя между изгибами и колебаниями внезапно превратившейся в пустоту материи.

Суперкрейсер был мертв.

Нет, не мертв. Он выглядел серьезно поврежденным, но такое повреждение датчики не могли понять. Данные, отправляемые Фибоначии, звучали совершенно нелогично, сообщая о коррозии и полной усталости материала. Перед ней был обломок — но обломок старый и заветренный, изношенный долгими годами эксплуатации без верфи.

Что-то было явно не так.

К счастью, она находилась совсем недалеко. Точка пролетела мимо неожиданной серии электрических разрядов, тянущихся к ней лазурной паутиной потоков, и влетела в открытый темный ангар суперкрейсера.

Юная Четверка приземлилась с типичной для Машин точностью и сразу разъединилась с оссеусом. Достаточно было нескольких секунд, чтобы выйти наружу и начать бежать, улавливая фрагменты окружающей обстановки краем машинного зрения. То, что она видела, явно не выглядело так, как должно.

Мчась к стазис-навигаторской, она наткнулась не только на странно старые ТПК, но и на потрескавшиеся от старости компьютеры, торчащие из стен. Мониторы выглядели ржавыми, кабели — покрытыми странной плесенью, пол — потертым.

На трупы она наткнулась только тогда, когда их узнала.

Это не были кучи старых тряпок, как она подумала вначале. По коридорам валялись что-то вроде высохших остовов — мертвые тела, похожие на высушенные до предела мумии. Она нечаянно наступила на одно из них, и в воздух поднялась пыль от отколовшегося куска сухого тела.

Если бы Фибоначия была человеком, возможно, этот вид вызвал бы у нее ужас, но Четверка в теле красивой девушки не почувствовала ничего, кроме того, что можно было бы назвать программной неуверенностью. У нее не было на это времени. Она проанализирует это позже. Впрочем, это не имело значения.

Важно было только добраться до СН, пока этот старый обломок не развалился у нее под ногами. Она бежала, с исключительной точностью перепрыгивая через препятствия, рассчитывая траектории и скорость.

«Гнев» был велик, но для отлично ориентирующейся Фибоначии он не был достаточно огромен, чтобы помешать ей быстро добраться до нужного места. Помещения вдоль этого маршрута, как и пропущенный по пути Оперативный Зал, были заполнены трупами.

Все эти тела были старыми, как будто кто-то бросил их в вечность. И здесь пол был усыпан скелетами и мумиями, съежившимися в припадке ужаса.

Здесь не было ничего живого. Только смерть.

Фибоначия остановилась.

Вдруг застыла в пустоте. В бессмысленном небытии. Она потеряла единственную цель, которая двигала ее и придавала смысл Программе, живущей в ней. Юная Четверка смотрела перед собой и на мгновение оказалась на грани полного отключения.

А потом она заметила движение.

Она бросилась к нему, не обращая внимания на то, что наступает на старые трупы. Он лежал там — самый младший из всех, единственный, кто из-за своего возраста устоял перед волной ледяной энтропии. Последний выживший, переживший Дыхание Бледного Короля.

Она опустилась на колени рядом с телом и осторожно подняла его, глядя в глаза, покрытые бельмом. Он был легким и казался очень хрупким, как будто вырезанным из стекла.

— Нет… — прошептала она.

— Фибоначия… — простонал старик. — Ты вернулась… ты вернулась за мной…

— Я должна была, — сказала она. А потом, когда уже встала и понесла его к выходу из СН, добавила: — У меня не было выбора. Я же люблю тебя, Пикки.