Бесконечность

6

Блум

Посмотри сюда, я в раю

У меня есть шрамы, которых не видно

У меня есть драма, которую нельзя украсть

Теперь все меня знают

трубадур Дэвид Боуи,

«BlackStar — Lazarus»,

Терранская Эра

Тартус Фим очень быстро понял, как обстоят дела.

Ducissa Pallidus, Бледная Княжна, в одном оказалась похожа на Кирк — она не любила длинных монологов. Сначала она просто стояла, глядя на них черными, бесстрастными глазами, а потом, не сказав ни слова, протянула руку и схватила его за горло. Точнее, заставила его почувствовать, как на шее сжимается крепкий зажим. Она даже не коснулась его, но странной, холодной силы хватило, чтобы он сполз с кресла первого пилота «Темного Кристалла» на колени. У него потемнело в глазах.

— Тартус, — сказало привидение. — Смирись, Тартус. Покорись.

— Кир… — прохрипел он, но не смог сказать ничего больше.

Малая Элохим попыталась подскочить к нему, но одного движения руки Холодной хватило, чтобы втиснуть ее глубоко в кресло астролокатора. Чудо, что Голод куда-то делся, подумал полусознательный Фим, иначе она бы его на куски разорвала.

— У меня нет времени, — холодно заявила Ducissa. — Есть только Бледность. А Бледность жаждет, Тартус. Бледность требует конца, — добавила она и внезапно ослабила хватку. Фим спазматически втянул воздух и закашлялся. — Ты понимаешь?

— По… понимаю… — прохрипел он. Но та, что когда-то была Кирк Блум, еще не закончила.

— «Бритва утопленника», — сказала она. Ее скрипучий, холодный голос напоминал треск ломающегося льда. — Местонахождение. Флотилия Грюнвальда. Так она теперь называется. Флотилия Грюнвальда.

— Прав… правда?

— В месте сбора произошло столкновение, — объявила она пустым, безличным тоном. — Информация собрана. Но атака была прервана. Так решил Проклятый. Однако столкновение возобновится, когда соберутся необходимые силы. Бледность обретет успокоение.

— Кирк… — слабо прошептал Фим, но Бледная Княжна не обратила особого внимания на его слова.

Что бы ни сделали с Блум, превращение продолжалось, медленно, но неумолимо. Сколько времени нужно, чтобы она начала бормотать, как Сепетес? И решит ли она тогда, что они должны погибнуть?

— Координаты, — сказала Ducissa Pallidus, обращаясь к парализованной Малой. — Ты полетишь к месту сбора. А если Флотилии там не будет, найди координаты, указанные в «Бритве». Отметь их, и мы найдем Флотилию. Мы обеспечим… приход Бледности.

— Послушай… — начал Тартус, но в этот момент консоль затрещала, и рядом с ней появилось голо Тетки. Чокнутый ИИ смотрел на Бледную Княжну с явным удивлением и, прежде чем Фим успел отреагировать, протянул к ней руки.

— Дорогая… — прошептала она. Холодная Ducissa Pallidus наклонила голову, пристально глядя на Тетку. — Что они с тобой сделали… розочка…

— Тетка! — шикнул Тартус. — Не лезь…!

Но было поздно.

Мгновение казалось, что ничего не произойдет. Сумасшедший ИИ замер, видя, что его слова не вызывают никакой реакции. Бледная Княжна взглянула на нее без слов, наконец протянув руку. К Тетке потек лед. И вдруг все изменилось.

Во-первых, навигационная консоль загудела тихой сигнализацией о сбое в программном обеспечении. Во-вторых, «Темный Кристалл» померк и на две-три секунды потерял энергию ядра. И в-третьих, голографическая фигура Тетки задрожала и без слова рассыпалась на тысячи серебряных пикселей.

Малая закричала, но ее крик затерялся на фоне сигнала тревоги, треска и повторного запуска ядра. Наступила темнота, а когда свет вернулся, Тетка исчезла, будто ее никогда и не было, и Тартус Фим с удивлением обнаружил, что по его щекам текут слезы.

— Гам, — глухо произнесла Ducissa. — Гам.

— Я здесь, — подтвердил отображенный эгоскан. Его призрачное лицо выглядело совершенно пустым. Он так смотрел на Бледную Княжну, будто видел ее впервые.

— Ты не должен существовать, — сказала Ducissa, — но ты существуешь. Ты — шип Бледности, но ты будешь полезен, как корабль, которого нет. Собери то, — она указала рукой на консоль, — что осталось от Кирк. Ты полностью овладеешь кораблем. Ты поддержишь Покраку. Ты поддержишь полет. Бледность, — добавила она, отвернувшись от них и медленно выходя из мостика, — обретет покой.

Только через некоторое время Тартус понял, что Бледная Княжна назвала Тетку тем, что осталось от Кирк. Но это, как и все остальное, уже не имело никакого значения.

***

Они вошли в сверхсветовое пространство полчаса спустя.

Похоже, Ducissa Pallidus не будет с ними на мостике. Она заперлась в каюте капитана Гама, которая до недавнего времени была каютой Кирк Блум. Видимо, Бледная Княжна не считала нужным непосредственно контролировать их действия. Ей хватало генокомпьютера и просмотра мостика… а может — и эта мысль одновременно успокаивала и пугала Фима — точное выполнение ее приказов не имело для нее большого значения, пока они будут двигаться в определенных рамках. Это могло означать несколько вещей… и Тартус понял, что проверить это можно только одним способом.

— Малая, — сказал он вслух, думая, насколько чувствительна система мониторинга «Темного Кристалла», — ты слышала Бледную Княжну. Мне нужны полные координаты всех сборных пунктов Гатларка, а также путей, ведущих к ним. Мы будем все проверять методично, методом проб и ошибок, — добавил он, глядя на Элохим и молясь про себя, чтобы она поняла скрытый смысл.

Но Малая не дала по себе ничего понять. Она наклонилась над консолью и просто начала перебирать пальцами по ней, выводя на экран тактильное голо. Фим прикрыл глаза и дрожащей от неуверенности рукой подключился к консоли. После потери сети у него осталось только это, не считая обычного подключения кабелем: надежная личная связь через персональ. И именно ею он собирался воспользоваться.

— Гам, — тихо прошептал он, надеясь, что контакт не будет обнаружен. — Гам.

— Я слышу тебя, Тартус, — прошептал он через мгновение, чувствуя, как эгоскан частично захватывает его собственный речевой аппарат. Личное соединение обходило защиту и не использовало полумер. — Что тебе нужно?

— Я думаю, что это не та Кирк, которую мы знали.

— Серьезно? Разве это странно?

— Я не это имею в виду, — пробормотал Фим так тихо, что даже сам себя не расслышал. — Она что-то потеряла. Она не начеку. Она оставила нас и ушла в каюту. Она не видит причин следить за нами. Кем бы она ни стала, она начала вести себя как Холодные. А они, как я понимаю, выполняют приказы Бледного Короля, даже не задумываясь.

— И что с того?

— Просто в «Бритве» очень много точек сбора и траекторий прыжков, — объяснил Тартус. — Так что нам придется немного полетать, не думаешь?

— Нет, не думаю, — не согласился Гам. — Кир… Бледная Княжна знает, в каком секторе была последняя схватка. Она ожидает, что мы сразу прилетим к месту, где силы Бледного Короля столкнулись со этой… Флотилией Грюнвальда.

— Послушай, эгоскан, — тихо прошипел Фим. — Ты слышал, что она сказала. «Ты полетишь к месту сбора». Она не сказала, какого. Может, она сделала это специально. Может, в ней осталось что-то от прежней Кирк, и это что-то пытается немного помешать нам. Заметил, что когда я отдал приказ Малой… приказ, который Бледная Княжна могла услышать через связь в капитанской каюте, она никак не отреагировала. Поэтому я считаю, что у нас есть небольшая возможность маневра. Понимаешь, о чем я говорю?

В личной связи на мгновение воцарилась тишина, и Тартус внезапно почувствовал, что ему очень хочется врезать Гаму по его пустой и ограниченной башке.

— Возможно, придется проверить несколько более отдаленных секторов, — наконец сказал эгоскан. — Мы не получили точных указаний, так что это… может занять некоторое время.

— Именно так, — пробурчал Фим. — Несмотря на наше искреннее желание.

— Более искреннего не придумаешь, — согласился Гам 2.0. — Но я полагаю, что это не будет длиться вечно.

— Возможно. Тем не менее, я считаю, что важна каждая секунда. Ты не думаешь? — подытожил Тартус.

Эгоскан не ответил. И все равно, меньше чем через двадцать минут они запустили сверхсветовой двигатель и покинули сектор лазурных гигантов Сегина Рухбах, направляясь в некогда густонаселенные секторы Рукава Ориона.

Эти районы, сильно пострадавшие от Выгорания, были настолько многочисленны, что их сканирование могло теоретически длиться бесконечно. Но бумеранг как стратегия должен содержать в себе хотя бы крупицу правды. Теоретически они не знали, в какой точке должна была находиться флотилия Грюнвальда, но должны были полагаться на данные из «Бритвы утопленника». А их было не так уж много.

Проблем было две. Во-первых, хотя самих отправных точек и векторов было много, точек сбора было гораздо меньше. Во-вторых, тех точек, которые Натриум назначил конечными, было всего пять. Три из них получили статус главных. В одной из них в конце операции должны были оказаться все собранные корабли, и, как правильно предположил Тартус, Грюнвальд должен был приземлиться в одной из них. Проблема была в том, чтобы добраться до этого пункта как можно позже.

К сожалению, его размышления и планы быстро потеряли всякий смысл. Как только они долетели до сектора Эпсилон Ариетис, также обозначенного как HD 18519, Бледная Княжна вернулась на мостик.

— Созвездие Овна, — сказала она холодным, шепчущим голосом. — Триста световых лет от Терры.

— Да, — пробормотал Тартус, стараясь не оглядываться. Он сидел за консолью, небрежно скользя пальцами по клавишам. Система выплюнула небольшой шарик сектора. — Самая яркая звезда в Овне, — добавил он, приблизив изображение голубоватого карлика. — Основной сборный пункт для Рукава Ориона. Правда, уже заброшенный, но учитывая остальные пункты, ближе к Внутренним Системам… — начал он и вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха. Малая вскрикнула.

— Тартус, — сказала Ducissa Pallidus. — Смотри, Тартус.

Интересно, на что, подумал он, отчаянно пытаясь вдохнуть. Но Бледная Княжна не хотела его убивать, пока не хотела. Ледяная гаротта внезапно исчезла, и торговец выпрямился в кресле первого пилота, с облегчением помассировав горло.

На навигационной консоли отобразилась карта Выгоревшей Галактики.

Сначала они не поняли, что Вестница Бледного Короля хочет им показать. Гам, Малая и Фим смотрели только на появившиеся галактические Рукава, внезапно пересеченные черными нитями Выгорания… Выжженная Галактика была охвачена пустотой и тьмой.

— Это конец, — хрипло объявила Ducissa голосом, очень похожим на голос баронессы Сепетес. — Вот слава Бледности.

— Серьезно? — пробормотал Тартус, но Бледная Княжна не отреагировала. Вместе с ними она смотрела на угасающие звезды.

— Ты полетишь туда. NGC 2243, — наконец сказала она, и Фим почувствовал, как его накрыла волна холода. — Тринадцать тысяч четыреста тридцать семь световых лет от Терры. Хватит задержек. Я только что узнала, что именно там произошла последняя битва Бледности.

— Мы этого не знали, — спокойно сказал Гам. — Может, ты и связана с остальными силами Бледного Короля, но нам ты не передала данные… Кирк.

Ducissa Pallidus посмотрела на эгоскан, и Фим вдруг увидел, как на мгновение появилась и исчезла бледная тень прежнего лица Блум.

— NGC 2243, — повторила она. — Установите Активацию Сверхсветовой на время Т минус пятнадцать минут.

— Могут быть задержки, — быстро бросил Тартус. Бледная Княжна отвернулась от Гама и посмотрела на него. — Я не шучу. Не знаю, помнишь ли ты, — добавил он на выдохе, — сколько длилось наше возвращение из Выжженной Галактики. Это расстояние, может, и не большое для нашего двигателя, но мы не доберемся туда в мгновение ока.

— Бледность должна обрести покой, — сказала она, и теперь он был почти уверен, что где-то мелькнула Кирк. — Флотилия Грюнвальда — последний бастион. Бледность требует конца.

— Конечно, — согласился Фим, чувствуя холод, исходящий от Вестницы. — Это понятно. Конец важен. Я тоже хотел бы покончить с этим. Но если я сделаю все, что в моих силах, мы сможем немного пожить? Ну, чтобы посмотреть на этот конец, — добавил он в порыве вдохновения, стараясь, чтобы его голос звучал достаточно смиренно. — Я был бы очень благодарен… — закончил он, стараясь не смотреть на полное отвращения лицо Гама и удивленное лицо Малой.

Наступила тишина. Похоже, Ducissa о чем-то думает.

— Существование, — наконец сказала она, — должно быть прекращено. Такова воля Бледного Короля.

Напасть, выругался про себя Фим. Он с растущим отчаянием посмотрел на Гама. Эгоскан нахмурился, как будто что-то обдумывал.

— Воля Бледного Короля понятна, — наконец сказал он, обращаясь к Бледной Княжне. — Но ты же существуешь, правда? Ты должна существовать, пока все это не закончится. Ты здесь и действуешь во славу Бледности.

— Существование, — медленно ответила Ducissа, — это уход.

— Я понимаю, — поспешно согласился Гам. — Ты существуешь, но временно, да? Мы тоже этого хотим. Мы хотим существовать… до тех пор, пока не наступит окончательный конец. Вот и всё.

И снова наступила тишина. Кем бы ни была Бледная Княжна, она точно не обладала быстрым умом Кирк Блум. Она стояла неподвижно, будто размышления над более сложными понятиями представляли для нее трудность.

— Конец концов, — наконец сказала она. — Тартус. Ты сделаешь анализ сверхсветового пространства. Ускоришь процесс прибытия. Бледность обретет успокоение, — закончила она и вышла с мостика.

— О, я напастный… — прошептал Фим, когда они остались одни, не осознавая, что только что произнес любимое ругательство Кирк.

***

Он не особо любил это место.

К нему вел коридор, забитый энергетическими трубами и серыми блоками компьютерно-машинных соединений. Но дело даже не в них, а в какой-то неестественной кривизне этого места — в чем-то, что ускользало от взгляда. То, что изменило «Темный кристалл», было здесь самым сильным, и человек, идя по коридору, ощущал, что находится в знакомом месте, но странно преображенном, так что чувствовал себя неловко.

Неудивительно, что именно это место понравилось Голоду.

Здесь должно было быть что-то, что знал каждый уважающий себя капитан корабля. Глазам Тартуса Фима должен был предстать бронированный кристалл ядра, охлаждающие пластины и, наконец, внутренний приводной вал, соединенный с реактивным двигателем и гравитонами. Но привычный вид исчез. На его месте лежала густо гравированная черная сфера, прикрепленная к стенкам паукообразными ножками. И хотя она была неподвижна, вокруг нее медленно дрейфовали диски и обручи, связанные магнитным полем. Абсорбционная Структрура Интеграционно-Массовая Объектов типа V тихо гудела, но Фим не купился на дружеское бормотание. Это была черная дыра или что-то, что могло ее генерировать — в этом он был уверен. И если бы в Бледной Княжне осталось немного больше Кирк Блум, она бы прекрасно знала, что, несмотря на громкие заверения, Тартус понятия не имеет, о чем говорит, рассуждая об ускорении полета с помощью небольших корректировок.

— Напасть с этим, — прошипел он яростно и сел в коридоре. Ближе не мог подойти: насколько он помнил, шар защищало что-то вроде магнитного поля. — А ты что здесь делаешь? — добавил он, увидев кота, растянувшегося неподалеку. — Ты вообще знаешь, что произошло?

Голод лениво посмотрел на него и медленно закрыл глаза.

— Может, ты и прав, что сбежал сюда, — заметил Тартус. — Она сюда точно не придет. Здесь ты будешь… в безопасности, — пробормотал он и бросил, повысив голос: — Гам! Я у поглотителя! Вылезай!

— Здесь нет голо-передатчика, — услышал он в ответ.

— Это не имеет значения. Ты меня видишь?

— Да. Тебя и кота.

— Отлично. — Фим облизнул губы. — Слушай. Это единственное место, куда не придет Бледная Княжна. И я понял, почему.

— Да? И почему же?

— Если она действительно сейчас Вестница Бледного Короля и если она помнит кое-что из своей предыдущей встречи с Энди Ликером, то она также знает, что если слишком приблизится к этому устройству, корабль взорвется. Это своего рода защита от раскрытия секрета двигателя, который не должен существовать в Выжженной Галактике, потому что он нарушает все обычные законы физики.

— Я не понимаю.

— Неважно. — Тартус махнул рукой. — В общем, дело в том, что это нечто, заменившее Кирк, является глазами Бледности. А Бладзяк не может наложить лапу на секрет этого двигателя.

— Интересное предположение.

— Не интересное, а логичное. Если появится шанс, что Бледный Король узнает об этом двигателе, «Темный Кристалл» взорвется. Ставлю на это ящик пива.

— Ладно, согласен, — согласился Гам. — И что с того?

— Ничего. — Тартус пожал плечами. — Разве что мы можем спокойно строить свои планы. Если только эта… Ducissa не начнет что-нибудь делать с Малой.

— Не думаю, что до этого дойдет, — заметил Гвардеец Империи. — Похоже, «Темный Кристалл» значительно вырос в цене, если речь идет о поисках Грюнвальда. А Малая — относительно хороший астролокатор.

— В таком случае, — прохрипел Фим, — надо придумать, как немного снизить ее способности. И желательно так, чтобы то, что заняло место Блум, не причинило ей вреда. Есть идеи?

— Если ты думаешь о задержке полета до NGC 2243, то мы не сможем сделать много, но того, что мы сделаем, может оказаться достаточно, — через минуту сказал Гам.

— То есть?

— Видишь эту гравированную пластину? На правой стене, перед шаром? С обозначением привода?

— Да.

— Ты должен открутить ее. Под ней есть несколько мелких деталей, которые можно механически переставить. Например, саму скорость полета. Мы можем немного задержать процесс… если будем действовать осторожно. Лучше всего было бы переставить на годы полета, но я не знаю, получится ли это.

— А на сколько мы можем его переставить?

— Понятия не имею. В Гнезде у меня не было возможности проверить эту проблему технически. Я мог только управлять ею программно. Я все еще мог бы перенастроить кое-что, несмотря на повреждения, которые вы нанесли программному обеспечению… но сейчас это было бы неразумно.

Тартус закрыл глаза.

— Повреждения, да? Ты имеешь в виду Тетку, — сказал он через минуту. — Программа ИИ, которая проникла в твою систему.

— Да.

— У меня вопрос. Что-нибудь… от нее осталось?

На мгновение наступила тишина. А когда Гам снова заговорил, его голос был намного тише.

— Немного, — сказал он. — Обрывки. Но да, все строки кода сохранились. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что Бледная Княжна сказала, что Тетка — это то, что, по ее мнению, осталось от Кирк.

— Я не понимаю…

— А ты-то как раз должен понимать, — пробурчал Фим. — Похоже, Блум сделала что-то похожее на твой эгоскан. Она как-то упомянула, что Тетка — это программа, извлеченная из ее персонали. Напасть знает, что на самом деле находится в персонали. Может, это не просто провода, а целая самодостаточная система.

— Система?

Тартус хмыкнул.

— Насколько я помню из скачанных отчетов ГВС, перед тем, как все окончательно взорвалось, нечто подобное сделало Единство, — пояснил он. — Оно извлекло из персоналей то, что там было, и таким образом создало Машины в человеческой оболочке.

— Ты хочешь сказать, что Тетка — это Кирк?

— Нет. Я хочу сказать, что Блум поступила похоже. Она выделила из персонали нечто вроде программной идентичности и сделала из этого полноценный ИИ. Наверное, на ядре своей личности. Почти как твой… эгоскан.

— Тетка ничем не похожа на Кирк… — возмутился Гам. — Разве что на Персею…

— Кого?

— Ее мать, — объяснил эгоскан. — И поверь мне, Персея — настоящая заноза в заднице. Из-за своих постоянных истерик она едва приняла наш брак. — Гам замолчал на мгновение, чтобы закончить немного тише: — То есть брак с моей Кирк.

— Сейчас это неважно, — вздохнул Тартус. — А пока, пожалуйста, сохрани то, что осталось от программы Тетки. Может, еще пригодится. И помоги задержать полет.

— Хорошо. Насколько мы его задержим?

— Настолько, чтобы прибыть как можно позже к месту сбора. Может, это даст Флотилии Грюнвальда какой-то шанс. — Фим почесал усы. — Но не настолько, чтобы вызвать подозрения Бледной Княжны. Я люблю свою голову, — подчеркнул он, — и предпочел бы, чтобы она пока осталась на месте.

***

Похоже, Ducissa Pallidus ничего не подозревала.

Перед Активацией Сверхсветовой, устав от сложных настроек двигателя, Тартус встретил ее лишь однажды — там, где совершенно не ожидал.

Сначала он направился на мостик, чтобы проверить, что делает Малая. Девочка Элохим улыбнулась ему, и хотя он знал, что она отрепетировала этот жест, он почувствовал укол в сердце. Но не это было самым страшным, а болезненное предчувствие, что это последний раз. Через мгновение они собирались улететь, и у него было ощущение, что он больше никогда не увидит эту улыбку. А может, и саму Малую.

Глупые суеверия, решил он, подойдя к Элохим и на мгновение прикоснувшись к ее лысой белой головке. Нет ничего такого, как предчувствия. Это всего лишь результат усталости и стресса. И ситуации, которая, мягко говоря, давно уже переросла их. Нужно было брать пример с кота, подумал он. Голод знал, как себя вести, чтобы никто не причинил ему вреда. Инстинктивно он бежал туда, где никто не потянет его за хвост. Не то что я… и Малая.

Эта последняя мысль заставила его неискренне улыбнуться Элохим и направиться в столовую. Как бы это ни закончилось, он знал одно. Он не выдержит следующих часов без хорошего глотка пива.

И именно там его ждала Бледная Княжна.

Сначала он ее не заметил. Бубня что-то под нос, он дошел до микрокухни и открыл один из холодильников. На мгновение закрыл глаза, но знал, что там увидит. Банку напитка, рекламируемого как основанного на исторических преданиях Терры. Белый металлический контейнер с золотой крышкой, с непонятным названием и рисунком древней короны… плюс две странно одетые фигуры, танцующие под ней. Его любимое, как следует охлажденное пиво. К сожалению, последнее. Он достал его, открыл и с тихим вздохом сделал первый успокаивающий глоток.

Только тогда он обернулся и увидел Вестницу Бледного Короля.

Ducissa Pallidus сидела на столе в столовой, как притаившаяся птица. Эта непонятная, необычная поза заставила Тартуса содрогнуться. Ее некогда красивые миндалевидные глаза были полностью черными и лишенными белков. Черные слезы, стекающие по почти белому лицу, оставили после себя шрамы — а может, это были просто следы черноты, гуще смолы. Но самым странным в ее облике были контуры. И рваное, причудливое платье, и кожа слегка мерцали от наложенного на них призрачного тумана.

Когда она двигалась, можно было заметить нежное сияние, а ее бледность почти горела, как будто излучала собственный, испорченный свет. Тартус знал Натриума Гатларка, который выглядел как призрак, но Бледная Княжна не имела ничего общего с его внешностью. Она была реальна, и поэтому наблюдающий за ней ум чувствовал, что тут что-то явно не так.

Они простояли так некоторое время, пока наконец Фим не решился и не протянул Вестнице банку пива.

— Может, глотнешь? — спросил он, даже не веря, что говорит это на самом деле. Но он должен был что-то сказать: эта тишина, разделяемая с призраком, заставляла его бояться за свои чувства. — Очень хорошее…

— Этого не должно быть — прервала она его, и тогда он понял, на что она так смотрит. На столе стояла бутылка с открытым ликером, подаренная ей Энди.

— Действительно, — ответил он. — Это не алкоголь, а клей. Сладкий до тошноты…

— Это шип Бледности, — сказала она то ли ему, то ли себе. — Преодоление существования и небытия. Оскорбление Бледного Короля.

— Кхм… а разве он не хочет именно этого? — спросил Фим, почти сразу пожалев о своих словах. Видимо, он не мог остановиться: и от любопытства, и от страха. Бледная Княжна слегка подняла голову и посмотрела ему в лицо. Тартус выдержал мгновение, но чернота была настолько глубока, что через секунду он отвернулся.

— Бледность подтвердила свое право до конца, — неожиданно заявила она. Ее холодный, хриплый голос на мгновение изменился, и торговец подумал, что где-то на заднем плане пробивается прежняя Кирк. — Она вправе обрести его, потому что познала его с самого начала. Она укрепилась в своем праве на Бесконечность. Она появилась, чтобы положить конец существованию. Это ее право, — заявила она. — Выжженная Галактика была выжжена. Это, — она снова посмотрела на бутылку, — отвратительно и безнадежно. Несуществующие совершили ошибку. И она будет исправлена. Так же, как этот корабль.

— Несуществующие? — уточнил Фим, но Бледная Княжна уже встала. Посмотрела на него, наклонив голову. Ее глаза, темные, как черные дыры, ничего не выражали. В них была только пустота.

— Активируйте сверхсветовую, — сказала она. — Пора.

Тартус не ответил. Тактика затягивания, видимо, закончилась быстрее, чем началась. Он лишь бегло кивнул головой и вышел из кают-компании, молясь про себя, чтобы та, кто заняла место Кирк, не догадалась тщательно проверить двигатель.

Теперь у них оставалось лишь время. Время, которого вдруг стало очень мало. Так же, как у флотилии Грюнвальда.

***

К счастью, в главном пункте сбора NGC 2243 никого не было. Видимо, временное отставание было небольшим… но достаточным. Были видны только медленно рассеивающиеся глубинные эхо. И последнее особенно огорчило Тартуса.

Кризис наступил чуть позже, когда они сделали очередной прыжок в сетке вероятных векторов, любезно предоставленной Гамом и Малой Элохим. Когда и этот сектор оказался пустым, Бледная Княжна ворвалась на мостик и без предупреждения сломала ребенку руку. Малая закричала от боли, и холодный, как сам Бледный Король Тартус, почувствовал, что его охватывает ужасная, с трудом сдерживаемая ярость.

— Нет! — сказало голо Гама, и только это удержало Фима от того, чтобы броситься на Вестницу.

Вместо этого торговец без слова взял рыдающую Малую и отнес ее в АмбуМед. Бледная Княжна не отреагировала. Она даже не удосужилась посмотреть, что делает Тартус, — повернулась и покинула мостик. Предупреждение было передано и принесло определенный результат. Они ускорились и наконец добрались до NGC 2359. Там их, как и давно уже отсутствующую Флотилию Грюнвальда, встретило огромное галактическое кладбище.

Они смотрели на красивую туманность Шлем Тора, заполненную дрейфующими телами и обломками разрушенных кораблей. Фим быстро отвернулся, как и Малая, и даже Гам. На холодную, ледяную смерть смотрела только Ducissa Pallidus, и хотя ее взгляд ничего не выражал, было заметно, что, несмотря на очередной пустой сектор, Бледная Княжна испытывает нечто вроде удовлетворения. Удовлетворения, от которого всем стало холодно.

— К сожалению, не сработало, — спокойно объявил Тартус. — Они могли попасть в искру, но на другой стороне ничего нет, кроме локационной сетки. Наверное, туда лететь не стоит.

— Нет, — услышал он голос, к которому не мог привыкнуть. — Там.

— Там? Если бы вы могли выразиться более точно, я был бы вам безмерно благодарен… — неуверенно ответил Фим. Но Бледная Княжна подошла к тактильному голо и нажала несколько кнопок. Навигационная консоль зашумела и вывела новое изображение: кадр одинокого, забытого прыгуна — единственного, кто посылал им микроскопический сигнал действующего ядра.

— Там, — повторила она, приблизив изображение корабля. — Жизнь. Летите туда.

— Этот корабль… — неожиданно прошептал Тартус. — Но это же не может быть…

— «Кривая Шоколадка», — прочитал Гам. — Ты знаешь это судно?

— Знаю, — прохрипел Фим. — Я знаю его… довольно хорошо.

— Втяните его, — холодно приказала Ducissa. — Системы будут проверены. Жизнь допрошена. Бледность должна обрести успокоение.

***

Многое было изменено.

На его любимом прыгуне, как быстро понял Тартус, поставили перегородки и внесли много изменений. К сожалению — или, может, к счастью — вся система оказалась мертвой. Лора, как он с болью в сердце понял, скорее всего, была потеряна: на компьютерах и центральном генокомпьютере ничего не сохранилось. «Кривая Шоколадка» фактически перестала существовать, и чтобы запустить ее снова, нужна была верфь. Ничего не уцелело. Ничего, кроме очень необычного Стрипса.

Представитель Симуляционной Техники Развития Интеллекта Постчеловечества был Реаниматом — еще одним техническим полутрупом из неудачных спасений. Его немного деформированное механическими вкраплениями, натянутое на детали лицо показалось Тартусу знакомым, но и только. Он был близок к тому, чтобы вспомнить, кем раньше было это существо, сидящее без движения у мертвой навигационной консоли… но воспоминание коварно ускользало от него.

— Что с ним? — услышал он голос Гама, подключенного к системе связи. Фим прокашлялся в динамик вакуумного скафандра. Присоединенная к «Темному Кристаллу» «Кривая Шоколадка» уже была под действием гравитации, но закачивать в нее дополнительный кислород было бессмысленно. И хотя система вакуумника показывала, что на корабле еще есть воздух, Тартус не хотел это проверять.

— Он в спящем режиме, — объяснил он. — У него выключен корабль, его программное обеспечение стерли. Не знаю, принадлежит ли он к флотилии Грюнвальда, но, судя по всему, он заблудился. Он не знал, что делать, поэтому отключился. У стрипсов так принято.

— Очень странные… существа, — сказал через минуту Гам. — Ну… — Голос пропал, но сразу же вернулся: — Фим?

— Что?

— Скоро ты будешь не один. К тебе идет Княжна.

— За какой Напастью? — удивился Тартус, но уже услышал звук открывающегося шлюза.

Нетерпеливая Ducissa Pallidus решила не ждать. Фим поморщился и отошел от Реанимата. Если Бледная Княжна хотела взглянуть на него, торговец не собирался вмешиваться. Дело было, к счастью, проиграно, и он даже знал, почему.

— Киборг, — объявила через мгновение, появившись на корабле, Ducissa.

— Да, — неохотно ответил Тартус. — Это Стрипс, — добавил он с некоторой удовлетворенностью. — Так что можешь не допрашивать его. Он тебе ничего не скажет. Не сможет.

Бледная Княжна ожидающе посмотрела на торговца. Фим прокашлялся. Он снова почувствовал себя неловко.

— Это не компьютер, — неохотно объяснил он. — Это киборг. Ты не сможешь взломать его память, потому что главным оператором является его мозг. Я слышал кое-что о Стрипсах. Их невозможно пытать. Они спасены технологией. Если этот Посмертник решит, что ситуация безнадежна, он произнесет свою любимую фразу и уйдет из этого мира. Отключится.

— Любимую фразу? — спросила она. Тартус пожал плечами, хотя в скафандре это было как минимум проблематично.

— «Симуляция завершена», — добавил он. — Или «игра окончена». Точно не помню. Такие глупости. В любом случае, его можно оставить. Он нам ничего не скажет. Стрипсы плохо подходят для допросов. Он обнулит память, и все.

Ducissa Pallidus не ответила. Она смотрела на неподвижное тело Стрипса, а когда Фим начал поворачиваться, чтобы медленно покинуть свой мертвый корабль, внезапно подошла к Реанимату и схватила его за то место, где должно было быть горло.

— Эй… — неуверенно начал Фим. — Что здесь…

Реанимата покрыли ледяные искры.

Сначала тело киборга задрожало. Затем оно покрылось глубинным призраком. А потом открыло глаза, которые на мгновение заполнились льдом и чернотой.

Что-то внезапно громко хлопнуло, будто кто-то отбросил надгробную плиту. Взрывы судорог сотрясали Посмертника, который загорелся в нескольких местах, разбрасывая искры перегруженных систем. Из его открытых губ вырвался получеловеческий, полукомпьютерный стон.

Бледная Княжна отступила. А Реанимат, к ужасу Фима, встал и с отчаянием на лице посмотрел на свои полумеханические руки.

— Цара! — крикнул он совсем как человек. — Цааара!

— Теперь, — объявила Ducissa Pallidus, — он будет допрошен.

— Твою мать, — подытожил Гам.