Бесконечность

5

Решение

Вся эта история просто недопустима. Я скажу больше: это терроризм! Нельзя позволить этому человеку держать нас на мушке! Нужно избавиться от него, любой ценой! А если это не удастся… когда все это закончится — а закончится обязательно — я позабочусь, чтобы Грюнвальд заплатил за свои деяния!

адмирал Фанилл Хест адмиралу Хармонии Данвич,

личная записка строго конфиденциального характера

Синхронные прыжки длились несколько недель.

Как и боялся Миртон, они потеряли часть кораблей. Некоторые были атакованы в самой Глубине, другие — в секторах стоянки. Однако потери удалось свести к минимуму благодаря трем факторам. Во-первых, благодаря тщательной работе Натриума Ибсен Гатларка, который создал сеть последовательностей прыжков из точек сбора на случай атаки Консенсуса. Во-вторых, благодаря самой работе Грюнвальда, который, несмотря на сильное истощение, довел дело до конца. И в-третьих, благодаря помощи Свободных Искусственных Интеллектов во главе с доктором Харпаго Джонсом, при тесном сотрудничестве машинной геометрии.

— Пикки Тип? — уточнил Миртон, как только они оказались в одном из секторов и у них появилось немного времени перед следующим прыжком. — Ты похож на Единственного…

— Не совсем, — поправило голо бывшего генерала Флотилии Месть. — Это машинное тело — суррогат. Единство создало целую массу таких хранилищ, основанных на образце как Антената, так и какой-то Зои Марк. Фиби предполагает, что я должен буду остаться в нем.

— Фиби?

— Фибоначия, — уточнил Тип, и Грюнвальд на долю секунды поверил, что Машина может покраснеть. — Неважно. В любом случае, я уже могу сознательно проходить Глубину, и скажу тебе, что это совершенно…

— Я знаю, — пробормотал Миртон.

— Эта Плоскость… — с недоверием продолжил Пикки. — Что это такое? И кажется, я там что-то видел. В этом хаосе что-то живет, Грюнвальд. Не могу поверить, что мы летали по всему этому без какой-либо защиты. Но это сейчас неважно… Как у тебя дела с этим глубинным скольжением?

— Я займусь этим, как только мы доберемся до последнего сектора. Еще пятнадцать прыжков и три уклонения. — Миртон прокашлялся. — Я не могу рисковать, оставляя такие корабли, как «Солнечная Дева». Не говоря уже о том, что нужно еще омикронить ваш гиперболоид… — Он вздохнул. — В любом случае, мы должны долететь до Шлема Тора. Только тогда мы будем дома.

Но дом оказался не таким, как они ожидали.

Туманность Шлем Тора, каталожный номер NGC 2359, находилась во Внешнем Рукаве, в Ободе Федерации, в созвездии Большого Пса, и действительно немного напоминала шлем с крыльями. Ее центр — звезда Вольфа-Райета, также известная как WR 7 или HD 56925 — был горячим гигантом, который веками находился на грани взрыва сверхновой. Лазурно-красная туманность была волокнистой и наполненной кислородом, сгущенным в сверкающем газе, из-за чего флотилия Грюнвальда была вынуждена быстро установить высокую интенсивность магнитных полей. Шлем Тора был, может, и красив, но он был также смертельно опасен. И не только для людей.

— Они здесь, — сообщила Лора, представительница Свободных Искусственных Интеллектов.

— Я вижу, — прошептал адмирал Миртон Грюнвальд, уставившись на огромные мониторы СНОЗ «Славы».

— Миртон… — спокойно начал призрак доктора Харпаго Джонса, отображенный рядом с адмиральской консолью, — тебе не нужно на это смотреть, если…

— Ничего страшного, доктор, — спокойно ответил Грюнвальд. — Со мной ничего не будет.

Но это не было совсем правдой.

Сектор был заполнен мертвыми телами.

Из записей Войны Натиска следовало, что именно здесь, в туманности Шлем Тора, произошла грандиозная битва между человечеством и атаковавшим его Консенсусом. Беженцы, покидавшие внешние Пограничные Княжества, такие как Гатларк, Исемин или Лупус, направлялись в основном сюда — к нестабильной и чрезвычайно опасной глубинной искре Велорума, сверкающей голубым цветом последнего шанса на спасение глубоко за Рукавом Ориона. Шансы на выживание были невелики — по слухам, Велорум случайно пропускал своих жертв на такое гигантское расстояние — но бежавшие люди не теряли надежды. Надежды, которую похоронили Чужаки.

Битву, которая развернулась здесь, нельзя было назвать иначе, как резней. Консенсус догнал беглецов. Часть превратились в виропексы, но большинство были уничтожены. Разорванных, дрейфующих обломков здесь было множество, но не это вызывало наибольшую печаль и страх, а траектории миллионов мертвых тел, подсчитываемые системами «Славы».

Их было огромное множество — отчаянных крупиц, медленно летящих к искре и вступающих в свой последний глубинный полет. Другие должны были остаться здесь на некоторое время, пока их не раздавит токсичная сила более плотных областей туманности, но сейчас они, казалось, бесконечно дрейфовали в вечном ледяном кладбище.

— Миртон… — прошептал совершенно по-человечески доктор Джонс.

— Мы заканчиваем, — сухо объявил Грюнвальд. — Лора?

— Да?

— Помоги мне. Пусть все выйдут из стазиса, — добавил он, отходя от адмиральской консоли. — Что бы нас ни ждало, мы примем решение здесь. Это лучшее место. Место, где на нас смотрят те, кто ушел.

Никто ничего не ответил.

***

Воскресшая Эрин Хакл не сказала ни слова. Отстегнутая от наспех надетой стазисной упряжи, она позволила отвести себя к кровати, но не легла, а села и спрятала лицо в ладонях. Сидевший рядом Миртон, который еще мгновение назад мягко, но настойчиво попросил стюарда Даниэля Ставорского и Сигму выйти, обнял ее за плечи.

Он понимал ее. То, что произошло, она пережила всего несколько мгновений назад. У него были целые недели, чтобы запечатлеть картину в памяти. Застывший в глазах образ травмы все еще причинял боль, но постепенно превращался в ощущение нормальной, человеческой утраты. Особенно здесь — на космическом кладбище человеческих надежд.

— Месье тоже? — наконец спросила она дрожащим голосом.

— Да, дорогая, — тихо ответил он.

— Я не была уверена, что он прыгнул… — сказала она. — Но ты прав. Да, теперь я вспомнила. Его глаза… перед тем… — Она прервалась. — Я могла его остановить, — закончила она через некоторое время. — Я думаю, я могла его…

— Ты не смогла бы, — возразил он. — Это было совершенно неожиданно. Произошло внезапно. Он просто побежал… и все было кончено.

— Он не был в стазисе. — Эрин открыла лицо и посмотрела на Миртона. По ее щекам текли слезы, и она не вытерла ни одной соленой капли. — Но Пинслип…

— Да, он дал ей стазис. Я знаю. Значит, он не хотел ее убить.

— Это значит, что она еще жива, — бросила она немного сердитым тоном, будто знала, что Грюнвальд скажет через мгновение. — Должна быть жива! Мы должны…

— Эрин…

— Мы должны спасти ее!

— Мы не можем туда вернуться, — спокойно сказал он. — Поверь мне, я уже думал об этом. Но «Утренняя звезда» прыгнула первой. Как будто… она получила то, что хотела. Как будто мы для нее ничего не значим. Даже если бы мы вернулись туда, подвергнув опасности все эти корабли, у нас не было бы ни малейшего шанса кого-либо спасти.

— Это же Вайз! — крикнула она и задрожала от сухого, с трудом сдерживаемого рыдания. — Это Пин и Месье! Мы не можем…! Они же…

— Эрин… дорогая… пожалуйста.

— Мы не можем их… — возразила она, но было видно, что уже сдается. Медленно до нее доходило, чего она от него требует, и что ее требования не только жестоки, но и лишены смысла. — Мы не можем их… — слабо повторила она и замолчала, уставившись на свои руки, только что отведенные от лица.

Миртон встал. Подошел к кофеварке, установленной в каюте капитана «Славы», и выбрал опцию «флюид». Термостакан быстро наполнился беловатой сладкой жидкостью. Грюнвальд вернулся с ним, сел и подал его Хакл. Она взяла его рефлекторно, не до конца понимая, что делает. Перед глазами все еще стоял только что пережитый кошмар.

— Пей, — сказал он, и она выполнила приказ.

Флюид имел много применений и, хотя не был лекарством от нервных срывов, мог определенно укрепить тело и психику.

— Эрин, — спокойно сказал Миртон. — Я знаю, что ты чувствуешь. Правда. Когда мы вошли в Глубину, я из-за этого потерял корабль. Прыгун. Один из многих кораблей этого флота. Я не смог его удержать… — добавил он сухим, мертвым голосом. — Они погибли, потому что я не смог заставить себя забыть.

Он замолчал. Он знал, что она его слушает, но на мгновение не смог заставить себя продолжать.

— Я видел, как этот призрак уносил ее, — наконец признался он. — Я видел, как Месье обрекает себя на смерть. И я позволил себе быть потрясенным. Позволил этому сломать меня. И из-за этого… погибли люди.

— Ты не можешь винить себя за это, — сказала она через некоторое время, вытирая слезы. — Ты всего лишь человек…

— Может, но они так не думают, — объяснил он, стараясь не смотреть ей в лицо, чтобы не разрыдаться в тот момент, когда она так в нем нуждалась. — Они говорят, что я импринтер. Спаситель. Новая форма трансгресса и их адмирал. Они верят, что я их спасу. Это все, что у них осталось, Эрин. Я — единственный, кто у них остался.

— Я не понимаю…

— Посмотри.

Она не заметила, когда он нажал кнопку, вшитую в комбинезон, но в капитанской каюте суперкрейсера внезапно появилось голо — копия карты из Галактического Кристалла «Славы», сильно уменьшенная, но достаточно четкая, чтобы Хакл разглядела нити, опутывающие Выжженную Галактику. Они были как взрыв, как черная вспышка тысячи солнц, чьи мрачные лучи прорезали почти все доступное пространство.

— Тански говорит, что каким-то образом обновил наши карты, — через минуту сказал Грюнвальд. — Не знаю, как, но ему удалось взломать один из призрачных бродячих кораблей. Небольшой корабль Бледного Отряда выскочил за нами в одном из предыдущих секторов. Мы разнесли его в клочья… но также сняли немного данных с того, что, по мнению Хаба, выглядело как компьютер. Это было… ненормально, Эрин. Это оборудование было развалиной. Его удерживали вместе только холод и глубинный призрак, но оно все еще работало. Я никогда раньше не видел ничего подобного.

— И эти нити… эти черные нити — это…

— Да. Это Выгорание. Оно увеличилось как минимум в тысячу раз, может, даже больше. Здесь, правда, не видно, где находятся корабли Бледного Отряда, но ясно, что мы уже не в Выжженной Галактике… — Миртон прервался, чтобы через мгновение закончить голосом, в котором проступала усталость последних тяжелых недель: — Это Сожженная Галактика, Эрин. Мы плывем среди пепла.

Хакл не ответила. Она смотрела на медленно вращающееся голо, на раздувшуюся, разрывающую его тьму, тянущуюся от Стрельца А, через Ближние и Дальние Рукава Трех Килопарсеков, через сужающиеся к Ядру Рукава Наугольника, Креста и Стрельца… и, наконец, к потемневшему черными реками Рукаву Ориона. Даже Рукав Персея уже не выглядел как раньше. Мощь Бледного Короля была как галактическое наводнение, и все указывало на то, что они обречены на гибель. Так же, как Месье. Так же, как Пинслип Вайз.

— Значит, надежды нет… — тихо сказала она, но Миртон покачал головой.

— Есть, — возразил он. — Еще есть надежда. И мы ее реализуем. Если ты мне поможешь.

***

Консультантка и Советница Федерации, а также Представительница несуществующего Лазурного Совета, Мистери Артез не хотела никаких новых собраний. Даже если оно было последним.

Она устала. Не от самого бегства, о котором она, собственно, даже не подозревала. Ее утомила красота туманности Шлем Тора, омраченная дрейфующим кладбищем. Кладбищем, которое она не хотела видеть. И на которое была вынуждена смотреть.

Когда-то давно она вглядывалась в Поток. Видела данные с планетарных ретрансляторов и Черный отчет Пограничной Стражи о последствиях Войны Натиска. Там, в конце концов, жизнь продолжалась. Она была чуждой, это правда, но оставалась жизнью. Здесь же не было ничего — только обломки и тела, лениво дрейфующие в направлении искры Велорума. Проблема была не в том, что она уже знала, сколько беженцев с внешнего края Рукава Наугольника погибло. Проблема была в том, что она увидела обновленную Тански карту и поняла, что так теперь выглядит вся Выжженная Галактика. Окутанная чернотой, льдом и смертью.

— Приближается шаттл типа Точка, — услужливо сообщила Пи, ее личная Машина третьего уровня. — Адмирал Валтири Вент сообщает об ожидаемой встрече через тридцать лазурных минут.

— Спасибо, — ответила она, пытаясь морально подготовиться к собранию в СНОЗ «Славы». Насколько она знала, самые важные капитаны флотилии отказались от все еще немного глючащей внесинхронной голо-связи. Что бы ни случилось, все собирались обсудить лично. Поэтому неудивительно, что туда должна была явиться и Машина.

Но тот, кто пришел, оказался не совсем тем, кого ждали.

Некоторые узнали его по сообщениям СМИ еще до Войны Натиска. Другие, вполне обоснованно, ассоциировали его с образом призрака, появление которого в умирающем Синхроне фактически положило конец войне. А третьи, такие как Эрин Хакл, инстинктивно сжали кулаки при виде красивого, нетронутого лица. Джаред, а точнее, машинный суррогат по спецификации JARD02, вошел в просторный СНОЗ в сопровождении Панцерника Пустоты Сумса. Голоса и шепот внезапно стихли, сменившись недоверчивым гомоном.

— Грюнвальд! — тихо выдохнул адмирал Фанилл Хест, наклонившись к Миртону, стоящему у адмиральского пульта. — Ты же не думаешь, что…

— Во-первых, — твердо перебил Грюнвальд, — я напоминаю о своем звании, надеясь, что это последний раз, адмирал Хест, когда вы обращаетесь ко мне на «ты». Во-вторых, это не Джаред, хотя и похож на него. И в-третьих, эти конкретные Машины, которые прилетели сюда, — наши союзники, как и сотрудничающие с ними СИИ. Союзники, у которых есть единственный во флоте корабль, способный уничтожить грима.

Фанилл не ответил. Он отступил назад и померк, будто получив пощечину.

Тем временем зал с огромным голоуглублением медленно заполнялся. Как и ожидалось, прибыла делегация Стрипсов с Симулятором Флота Отрицания, киборгом Вальтером Динге и сопровождающим его генералом Юсаку Годаи. Немного в стороне расположилась небольшая делегация Деспектум, несколько кораблей которой попали во флотилию Грюнвальда, так же как и некий дьякон Леон, возглавляющий присутствующих в секторе Пограничников. Здесь была и группа потерянных Представителей Жатвы, хотя секта выглядела оторванной от своих корней, и даже сопровождающие их Прогнозисты слегка покачивались, пытаясь понять, куда делась вся толпа их соратников, скрывающихся в Галактике.

Впереди расположились самые важные военные чиновники, такие как адмирал Лионе Сати, командующая двухкилометровой федеральной «Звездой», или адмирал Дэнг Чжу, командующий еще одним, но на этот раз штатовским, крейсером «Высочайший Трактат». Все эти важные персоны, как и генералы Ноте Стикс и Буши Ульфиг, командиры суперкрейсеров «Меч» и «Дисциплина», все еще не могущие смириться с потерей «Гермеса», стояли в молчании вместе со специально приглашенной на эту встречу, награжденной Сердцем Галактики и повышенной в звании до генерала Амой Терт.

Здесь были бывшие представители ГВС и другие военные, такие как забытый Лигой бывший Командующий Легат, а ныне полковник Сципион Публий, чей крейсер «Труцитель» и небольшие остатки бывшего Флота Рапакс с трудом пережили Войну Натиска. В одном из углов расположились три группки Научного Клана и горстка бежавшей аристократии из Пограничных Княжеств, для которых вид мертвых беженцев в Шлеме Тора был особенно болезненным. Немного в стороне сидел раздраженный Камиль Музик, полукиборг, представитель Объединенных Космических Заводов Астиса Корела — наверное, последний выживший фабрикант Выжженной Галактики, все еще анализирующий потери на планшете своей продвинутой персонали. Всю эту молчаливую и мрачную толпу дополняли наспех созданные представительства частных кораблей и единиц ТрансЛинии, глава которой, Дипакс, одетый в необычный женский наряд, с удивлением смотрел на столь же удивленного и бесконечно рассматривающего свою новую медаль за заслуги Джонни Восьмерку — главаря Костлявой Банды.

Уже почти все прибыли, но встреча не начиналась до тех пор, пока не замерцало голоуглубление и в нем не появилась группа Свободных Искусственных Интеллектов во главе с Лорой и новой Сущностью, которую официально еще не называли Машинной, по спецификации доктор Харпаго Джонс.

— Не хватает Хаба… — прошептала стоящая рядом с Грюнвальдом Эрин Хакл, но Миртон покачал головой и слегка сжал ее пальцы.

— Он придет, — сказал он, отпустил ее руку и прислонился к консоли адмирала, что явно не понравилось Фаниллу, вызвало раздражение адмирала Хармонии Данвич и нервную улыбку адмирала Валтири Вента. Стоявшая рядом с консолью Мистери Артез тоже улыбнулась, но это была обычная вежливая улыбка.

— Это представление будет одним из самых печальных… — язвительно прошептала адмирал Хармония Данвич, но Грюнвальд не дал ей закончить. Он наклонился к микрофону консоли.

— Приветствую, — сказал он, в душе морщась от жесткого, но необходимого начала того, что он про себя назвал «последним собранием». — Большинство из вас, наверное, меня знают. Меня зовут Миртон Грюнвальд, я Первый Импринтер и с недавних пор почетный адмирал этой флотилии. Я хотел бы…

Его прервали аплодисменты. Он немного отступил, удивленный этим внезапным всплеском симпатии и уважения, не осознавая, что его удивление заставило их аплодировать еще громче. Он готовился к этой встрече, обсуждая большинство моментов с Эрин, Лорой, доктором Харпаго и Хабом, но совершенно не ожидал, что она начнется с таких рукоплесканий. Некоторые выкрикивали его имя, добавляя слова похвалы и ободрения. Миртон моргнул, а стоящий позади адмирал Фанилл Хест покраснел, с трудом сдерживая ярость.

— Спасибо, — наконец сказал Грюнвальд, снова склонившись к микрофону. — И я обещаю, что сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие. Но сейчас… — он подождал, пока шум утих, — нам нужно перейти к более важным вопросам. Лора?

Отображенный Свободный Искусственный Интеллект кивнул головой, и центр голоуглубления заполнился изображением Флотилии Грюнвальда. Тонко нарисованные светящиеся точки были полны обозначений, и зрители могли при необходимости закрыть глаза и просмотреть интересующий их фрагмент благодаря персоналям. Простой технический процесс, усовершенствованный благодаря помощи СИИ.

— Наш побег из сборного пункта NGC 2243 не обошелся без… болезненных потерь, — медленно продолжил Миртон. — СИИ оценили, что мы потеряли более трети наших сил. Многие из нас потеряли тогда… близких, друзей и членов семей, — добавил он, внезапно представив перед глазами лица Пин и Месье. — И это произошло в тот момент, когда мы встретили лишь часть Верховенства… то есть две неполные флотилии Бледного Короля, также называемые Конвоями. Материалы о нашем враге уже у вас в персоналях, — напомнил он.

— «Потери» — это слишком мягко сказано, — пробормотал, прислушиваясь к словам, Камиль Музик.

— К счастью, — быстро бросил Грюнвальд, чтобы отвлечь внимание от только что затронутой болезненной темы, — мы все еще обладаем Оружием Машин, которое, как оказалось, способно уничтожить самые мощные единицы Бледного Отряда. Поэтому я бы хотел передать слово нашим союзникам, — объявил он, поворачиваясь к Пикки Типу.

Суррогат кивнул и быстрыми шагами подошел к адмиральской навигационной консоли.

— Гиперболоид Машин готов к выстрелу в случае потенциальной атаки, — сказал Пикки. Он чувствовал себя немного неловко, но вместе с Миртоном они уже решили, что нет смысла раскрывать его настоящую личность. Не хватало только того, чтобы люди, собравшиеся в СНОЗ, начали обвинять его в начале операции «Рукав», которая косвенно привела к Пробуждению Премашин… — Тем не менее, напоминаю, что стрелять будем только в крайнем случае. Оружие создает Точечное Выгорание, а как мы уже успели понять, Бледный Отряд плавает не только в Глубине, но и в выжженном пространстве. Это возможно, потому что Выгорание, — добавил он немного более жестким тоном, — каким-то образом соединилось с Глубиной.

Эти слова ударили по ним, как и планировали Грюнвальд и его команда. В СНОЗ «Славы» поднялся шум. Выгорание было кошмаром, но осознание того, что метапространство и разрушение стали одним целым, должно было заставить замолчать тех, кто хотел ответить на страх агрессивной атакой. Пикки отошел от консоли.

— Спасибо, — сказал Миртон. — Это действительно тревожно, но, к сожалению, у меня есть гораздо худшие новости.

Шумы стихли, как будто их отрезали ножом. Грюнвальд поморщился, увидев, что все присутствующие уставились на него. Их глаза, казалось, умоляли его о пощаде, как будто он был ответственен за возвращение галактического Апокалипсиса.

— Лора, — попросил он снова, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком хрипло. — Покажи, пожалуйста, то, что мы обсуждали ранее.

На этот раз СИИ, похожая на дочь Тартуса Фима, не кивнула головой и не ответила. Вместо этого голографический вид Флотилии Грюнвальда исчез, а на его месте появилось мрачное изображение Выжженной Галактики, которое Миртон некоторое время назад показал Эрин Хакл. Этот материал специально не передавали раньше, боясь слишком эмоциональных реакций. Теперь они последовали: в СНОЗ воцарилась гробовая тишина. Только через мгновение кто-то закричал, кто-то заплакал, с трудом сдерживая громкий рыдание, кто-то выругался. Объяснений не требовалось.

— Мы погибли, — объявил бледный как бумага Фанилл Хест. Самый могущественный член Троицы, когда-то стремившийся захватить полную власть над Флотилией Грюнвальда, сделал ход, которого не предвидели ни Миртон, ни Эрин, ни удивленная Мистери. Он протолкнулся перед Грюнвальдом и вырвал микрофон из адмиральской консоли.

Устройство, висящее на длинном толстом кабеле, к счастью, удалось вытащить, хотя по всему суперкрейсеру пронесся пронзительный визг.

— Надо было договориться… — пробормотал он, сжимая микрофон онемевшими пальцами. Посмотрел на собравшихся и повернулся к Миртону. Он указал на него дрожащим пальцем. — Этот… ублюдок… — прохрипел он — этот ублюдок убьет нас всех!

Раздался ропот.

— Сядьте, Хест! — шипела Артез. — И перестаньте себя позорить!

— Надо поговорить с Бледным Королем! — выкрикнул Фанилл. — Отправить к нему послов! Еще не поздно… Люди! Вы что, сошли с ума?!

Собравшаяся толпа зашумела. Кто-то крикнул что-то против Хеста, но вызванный им страх быстро принес свои плоды. Это было видно по поднятому, опухшему лицу адмирала Хармонии Данвич, которая, несмотря на отсутствие микрофона, начала кричать о незаконных военных решениях, с которыми она никогда не соглашалась, и о самопровозглашенном импринтере-террористе. Люди слушали, кто-то снова закричал. Хаос начал нарастать, и в сторону навигационной консоли полетели агрессивные оскорбления. Эрин повернулась, чтобы забрать похищенный микрофон. Адмирал Валтири куда-то исчез. Через секунду все было кончено.

Командир Панцерников Пустоты Сумс в этот момент выбрал, кому он верен. Пораженный парализатором адмирал Фанилл Хест задрожал, как осиновый лист, и упал. Из онемевшей руки выпал микрофон и с грохотом покатился по полу. Адмирал Хармония завизжала, как раненое животное, и так же внезапно замолкла.

Наступила полная, глухая тишина. Ее прервал только ледяной голос Эрин Хакл, которая медленно подошла и подняла лежащий микрофон.

— Спасибо, Сумс, — сказала она. — Буду признательна, если вы перенесете Фанилла Хеста в АмбуМед. Как видите, ему нужна помощь после внезапного приступа панической диареи.

— Есть, господин генерал, — прогремел командир Панцерников Пустоты.

— Эрин… — прошептал Миртон, но Хакл повернулась к нему и он увидел ее глазах слезы. Она открыла рот, чтобы что-то добавить, но ее опередил спокойный, уравновешенный голос Мистери Артез, которая наклонилась над вторым микрофоном консоли и перехватила связь.

— Уважаемые господа, — сказала бывшая представительница Лазурного Совета, — в сложившихся обстоятельствах я прошу пятиминутный перерыв.

Никто не возразил.

***

Потребовалось немного времени, прежде чем все снова собрались.

Пять минут, о которых просила Мистери, превратились в десять, а затем в пятнадцать. Однако когда люди снова собрались, в СНОЗ «Славы» царила гробовая тишина. Никто не говорил и не шептал. Все смотрели на человека, который показал им падение Выжженной Галактики и который тяжелым, медленным шагом подходил к навигационной консоли адмирала.

На этот раз Грюнвальд был один — никто не стоял рядом с ним, даже Хакл и Артез отошли настолько, чтобы ничем не помешать тому, что он хотел сказать.

— Вопреки мнению адмирала Хеста, — начал он спокойным, тихим голосом, усиленным микрофоном, — мы не погибли. И мы не можем вести переговоры с Бледным Королем. Это уже пробовали, и не раз. Ответ был один. Смерть.

Он замолчал. Слово, которого все боялись, было сказано. Но Миртон еще не закончил.

— Мы не умрем, — сказал он. — Мы сделаем то, что нужно. Мы сбежим от Бледного Короля… спрячемся от него.

— И как это, по-твоему? — встрял язвительно Камиль Музик. Но Грюнвальд был готов к такому вопросу.

— Лора, доктор Харпаго. Прошу голо.

Большое голоуглубление затрещало, и все снова увидели не только Шлем Тора, но и нестабильную глубинную искру. Она светилась в центре туманности, как волна материального пространства, и внезапно приблизилась к ним, как голодная, покрытая синевой пасть.

— Глубинная искра Велорум, — объяснил Грюнвальд. — Нестабильная и капризная. Очень далекая. Названа так из-за черной дыры под названием Нова Велорум, которая находится примерно в пятидесяти световых годах от ее другого конца. От нашего единственного спасения.

В зале снова поднялся шум. Миртон дал ему утихнуть, но в какой-то момент поднял руку, и все замолчали.

— Я не знаю, кто такой Бледный Король, — признался он. — Я знаю только, что он появляется каждые несколько галактических эонов и уничтожает жизнь во всей Галактике. Но он всегда что-то оставляет. Возможно, когда-то существовали другие расы, которые он истребил. Но легенды о нем говорят, что кто-то должен был выжить и передать эти легенды. Теперь этими кем-то будем мы.

Снова зашумели. Но Грюнвальд уже не беспокоился о том, чтобы успокоить собравшихся.

— Не думаю, что у нас есть другой выход, — продолжил он. — Запрограммированная Натриумом «Бритва утопленника» не охватывает секторы с черными дырами. Не считая этой конкретной искры, мы не можем добраться ни до какой другой, да и это будет сложно. Мы можем перемещаться по Выжженной Галактике по заданным траекториям… но на этом наша свобода заканчивается. Возможно, со временем нам удалось бы найти надежный способ путешествия без Синхрона, но мы не сможем убежать от такой мощи… — Он прервался, чтобы наклониться к микрофону и добавить с новой силой: — Наш единственный шанс — войти в эту искру. Трудно сказать, как долго будет лететь в ней вся импринтованная Флотилия, но мы должны добраться до сектора по ту сторону. Когда мы окажемся в нем, нам нужно будет пройти еще полсотни световых лет, чтобы добраться до черной дыры Нова Велорум и войти в ее горизонт событий с помощью глубинного скольжения. Этого будет достаточно. Мы выйдем из него через миллион, а может, через миллиард лет. Мы вернёмся, — сказал он ещё громче, видя, что шум разговоров нарастает, — когда он уже уйдёт!

СНОЗ забурлил.

Адмирал Миртон Грюнвальд, Первый Импринтер, отошёл от консоли. Он смотрел на лица, озаренные надеждой и искаженные страхом, на полуоткрытые от удивления рты и на тех, кто готовился к крику. И крики раздались: от приветствий до проклятий и молитв, окрашенных смехом и плачем. Наступил хаос, но другой, не такой, который вызвал адмирал Хест.

— Миртон… — прошептала Эрин. Грюнвальд не услышал ее: он смотрел на людей.

И в тот момент, когда все должно было лопнуть, когда эмоции должны были окончательно взять верх, голо затрещало.

Изображение сектора исчезло, и все увидели искаженное, усталое голо Хаба Тански.

Сидящий в Сердце компьютерщик выглядел как Холодный. Его глаза были слегка затенены, но этого не было видно на изображении, вырисовывающемся из света. Проекция потрескивала и разрывалась на пиксели.

— Как развлекаетесь? — спросил он хриплым от льда голосом. — Ножками пляшете? Крылышками машете?

— Что он… — начала Хакл, но Миртон медленно покачал головой.

— Драки и крики, да? — усмехнулся трупним голосом Шеф Компьютерщиков Флотилии Грюнвальда. — Не нравится номер с черной дырой? У меня для вас хорошие новости: вы можете отказаться и улететь в синюю даль. Можете сами сразиться с Бледным Королем. Ну, что скажете?

СНОЗ затих. Испуганные, но полные надежды люди смотрели на голографический призрак живого трупа, который, к ужасу Хакл, попытался им улыбнуться.

— Для начала, давайте я объясню, как без «Бритвы утопленника» Флотилия Грюнвальда могла бы пройти эти пятьдесят световых лет от места вылета из искры Велорум до дыры Нова Велорум. Вот ответ… — Тански на мгновение прервался, прикоснувшись рукой к карману своего потрепанного комбинезона, как будто искал забытую палочку. — Так вот, у нас есть новая галактическая сеть. Весь этот Белый Шум. Звук Вселенной. Холодная галактическая полоса. Так Бледный Отряд перемещается по Галактике и общается с Конвоями. — Он пожал плечами. — Трудно сказать, это проявление естественной силы или программы. Может, это эхо Глубины, а может, что-то, что ее покрывает. К сожалению, несмотря на открытие этого «холодного полотна», мы не можем увидеть, где находятся силы Бледного Короля. Но самое главное, что благодаря помощи милого доктора Харпаго мы можем с помощью Белого Шума снова летать по Выжженной Галактике. Проблема в том, что я… и только я вижу это холодное полотно. — Он прищурил черные глаза. — Я регистрирую их так же, как и вас. Машущих в ужасе крылышками.

Он сделал паузу, но никто не ответил. Люди слушали.

— Если вам не нравится план Миртона, я могу дать вам что-то вроде карты, — наконец сказал он. — Дополнение к «Бритве утопленника» на основе «Белого шума». Будет нестабильно, но лучше, чем ничего. С помощью этой карты вы полетите, куда хотите, то есть на встречу со смертью. А остальные, летя с флотилией Грюнвальда, доберутся до Нова Велорум и спасут свои задницы. Это я вам гарантирую, — подчеркнул он, и в его мертвом голосе слышалась гордость. — Остальное — косметика. У нас получится. Какой путь вы выберете, решать уже вам.

Он с шумом вдохнул воздух. Вздохнул.

— Спасибо за внимание, — добавил он и исчез.

***

В ту искусственно созданную ночь во Флотилии Грюнвальда почти никто не спал.

Не спали военные — такие, как Ама Терт, Сципион Публий или Юсаку Годай, и последние представители человечества из Научного Клана, Костлявой Банды или ТрансЛинии. Не спали Пограничники и члены сект.

Не спали присутствующие в геометрии Машины. Не спал и обнимающий Фибоначию Пикки Тип, который пытался понять, напоминают ли тихие импульсы тессерактных компьютеров биение человеческого сердца.

Не спала, уставившись в пространство за неостеклом «Кривой Шоколадки», улыбаясь себе, женщина, когда-то известная как Цара Дженис. И не спал, тихо рыдая, завернувшийся в термоодеяло адмирал Фанилл Хест.

Не спали механики и приписанные к Флотилии с гиперболоида Машины второго и третьего уровня, тщательно рассеивающие среди остальных кораблей зародыши микротов, захваченные импринтом адмирала Грюнвальда.

Не спала беспокойная Мистери Артез. И Эрин Хакл, прижавшаяся к Миртону.

Не спал и Хаб Тански — хотя и не по своей воле. Его мертвое, холодное тело уже не знало, что такое сон.

Но прежде всего не спал Свободный Искусственный Интеллект, известный как доктор Харпаго Джонс.

Дрожащий образ Харпаго 2.0 коснулся Белого Шума. И снова вызвал шепчущий сигнал. А точнее: три сигнала.

Первый принадлежал нынешнему, сознательному представителю Консенсуса — капитану Кайту Тельзесу, который через свои черные очки смотрел на фигуру доктора с легким любопытством.

Во втором появилась Маделла Нокс вместе с сидящей рядом, как будто лишенной эмоций, Госпожой Алаис Тине и неясными силуэтами, которых Джонс еще не знал, и которые были никем иным, как спасенными Нокс из Глубины Сьюзи Уинтер и ее командой.

Третий и последний сигнал принадлежал Лоре, представительнице Свободных Искусственных Интеллектов Флотилии Грюнвальда.

Все эти существа уставились на Харпаго, чье голографическое изображение застыло и затвердело в холодной полосе Белого Шума.

— У нас не так много времени, — сказал через минуту Джонс. — Я бы не хотел, чтобы нас обнаружил Тански.

— Тогда прошу вас быть кратким, — заметил Кайт Тельзес.

— Да, — согласился доктор. — Вкратце: план Хаба и Миртона принят к исполнению. Практически единогласно.

— Нова Велорум? — уточнила Маделла Нокс.

— Да, — подтвердил Харпаго.

— Значит, все-таки черная дыра, — прохрипел Тельзес. — Ладно, пусть будет так… — Бывший капитан «Пламени» наклонил голову, будто прислушиваясь к далекому шепоту. — Консенсус выражает свое согласие, — добавил он через мгновение. — Мы прибудем.

— Как и Свободные Искусственные Интеллекты, — добавила Лора, пристально глядя на Маделлу Нокс.

— Последнее, — сказала немного язвительно бывшая Посланница Человечества, — это, наверное, просто формальность.

— Без нас у вас не получится, — спокойно заметила Лора. — И вы это прекрасно знаете.

Маделла не ответила. После немного затянувшейся тишины снова заговорил Джонс:

— А потом конец, — сказал он.

— Конец, — согласилась Лора.

— Конец, — подтвердила Маделла.

— Конец, — добавил, немного поморщившись, Кайт Тельзес.

— Нет, нет, — неожиданно вырвалось у сидящей рядом с Маделлой Сьюзи Уинтер, но никто не прокомментировал ее слова.

Голо, заключенное в оковы Белого Шума, погасло. Так же, как и последняя конференция, скрытая от Флотилии Грюнвальда.