Бесконечность

4

Княжна

Мы даже не можем представить себе, какие замыслы были у этого существа. Может, оно, как и мы, планировало и стратегически действовало? Или его решения были инстинктивными? Единственное, что у нас есть, — это легенды и старые предания, не считая нескольких материалов, высеченных в камне или найденных на носителях давно вымерших цивилизаций. Но если Бледный Король был реальным персонажем, то он мог быть слепой силой самой галактической природы; неизвестным нам Чужаком, чье понимание было преувеличено; напастью или животным с разрушительной силой, сравнимой с мощью столь же легендарного левиафана. Ведь что может означать акт уничтожения жизни во всей Галактике? Зачем что-то, что само по себе существует, должно этого хотеть?

медиевед Эльжбета Лабор,

Анализ легенд и преданий Выжженной Галактики

Конечно, ей совсем не хотелось этого делать.

Она могла бы притворяться перед Тартусом, Покракой, Теткой или даже Гамом 2.0. В принципе, она могла бы даже обмануть кота. Но это не меняло того факта, что Кирк Блум была дико напугана. И только принятые лекарства позволяли ей хоть как-то собраться.

В небольшой оружейке «Темного Кристалла» она долго сидела, очень медленно надевая вакуумный скафандр. Согласно стандартам Пограничной стражи, скафандр должен был быть черным, но этот — вероятно, после смены корабля — оказался белоснежным и полным не совсем понятных обозначений. Сама конструкция была достаточно похожа на обычный скафандр, чтобы Кирк смогла надеть его без особых проблем.

Начало положено. Теперь ей нужно выйти наружу. А это означало необходимость покинуть оружейку и пройти по коридору к шлюзу мимо Фима, Гама, кота и Напасть знает кого еще с грустными, сочувствующими выражениями лиц.

Просто отлично.

— Тетка? — тихо спросила она в микрофон, встроенный в шлем скафандра. — Ты там?

— Да, носик…

— Как дела?

— Я установила «Темный Кристалл» так, как ты просила, дорогая. Мы под этим… призрачным кораблем, сокровище. Он очень большой… похож на суперкрейсер… и весь мерцает…

— А шлюз?

— Похож на шлюз, — после некоторого раздумья ответила сбитая с толку ИИ. — Такой, с рычагом или чем-то в этом роде. Такое колесо, наверное, для поворота и открывания. Во фрагменте обшивки… но обшивка странная. Выглядит очень, очень, очень старой.

— Хорошо, — пробормотала Блум. — Я выхожу.

— Дорогая…

— Что?

— Я хотела… Тебе не нужно туда идти, носик, понимаешь? Я активирую сверхсветовой двигатель, увидишь. Я обязательно его активирую!

— Тетка, — Кирк прикрыла глаза, вздохнула и нажала кнопку открытия бронированной двери, — ты — любимый Искусственный Интеллект, которого я вытащила из своей персонали. Ты понимаешь, что это значит?

— Что?

— Что ты немного похожа на меня, — неохотно ответила Блум. — Сначала ты должна была просто обслуживать оборудование… ну и мне нужна была подруга. У меня как-то не очень получалось найти классную подругу для выпивки, если ты понимаешь, о чем я.

— Думаю, да, дорогая…

— В таком случае я скажу тебе как подруга подруге: не неси чушь, дорогая. Потому что если ты действительно такая, как я, то я прекрасно знаю, когда ты ее несешь.

Тетка не ответила.

Кирк шла по коридору, стараясь не смотреть на собравшихся. Конечно, они образовали шеренгу, которую она мысленно назвала «похоронной». Фим со странно стеклянными глазами. Покрака… держащая его за руку — этого она не ожидала. На дисплее у дальнего шлюза Гам. Странно молчаливая Тетка, скользящая рядом с ней. Пришел даже кот, который выбрал именно этот момент, чтобы потереться о ее ногу.

— Я еще не умираю, — пробормотала она, и ее голос, усиленный динамиками «Темного Кристалла», разнесся по всему кораблю. — Дайте мне передохнуть, ладно?

Конечно, никто не ответил, хотя Тартус заставил себя улыбнуться чем-то вроде кислой, искусственной улыбки. Если это должно было поддержать ее дух, то она могла с тем же успехом прыгнуть в пустоту без скафандра.

— Ладно, — сказала она, наконец дойдя до шлюза. — Иду.

— Кирк… — услышала она. Взглянула в сторону, где отображалось голо Гама 2.0. Худое, одетое в белое призрачное существо смотрело на нее с чем-то, что она не могла понять. — Я сделаю то, о чем ты просила. Я вытащу их отсюда. Я… ведь это моя работа, верно?

— Каким образом? — спросила она, нажимая кнопку открытия шлюза. Вход раздвинулся, как чашечка механического цветка, и Блум, не оглядываясь, переступила порог.

— Как это… — не понял он. — Ты же знаешь. Я принадлежу к Имперской Гвардии.

— Нет, не знаю, — ответила она, выбрав опцию закрытия шлюза и дегерметизации. Пристегнула страховочный трос. — Называй это как хочешь. Гвардеец — это все равно что Пограничник.

— Кирк…

— Прощай, Гам, — ответила она, чувствуя, что голос начинает срываться… Но в этот момент система закончила работу, и шлюз открылся в Пространство.

***

Как ни странно, вид космического пространства успокоил ее. Может быть, потому что было очень красиво.

Космос выглядел не так, как обычно. Далеко, на горизонте видимости, пульсировала нить Выгорания, пересекая и всасывая туманности, как растянутая в кривую реку черная дыра. А здесь, в секторе, парил новый Луч — не такой большой, как тот на Галактической Границе, но такой же яркий, полный глубинных сфер и жонглирующий лазурным светом. Он выглядел как стена полуоткрытого метапространства. Возможно, он был пугающим, но также он был феерическим. Живым на фоне угасающих звезд.

На этом красота заканчивалась, потому что перед пестрым глубинным эхом стояли мрачные корабли Бледного Отряда. И большой золотой, покрытый ржавчиной от старости корабль, похожий на развалившийся Призрак — настолько близкий, что закрывал Блум по крайней мере семьдесят процентов видимого пространства.

Фрагмент корпуса, о котором говорила Тетка, выглядел как рваная стена, подступающая к «Темному Кристаллу», которая в визоре шлема Кирк сразу покрылась сеткой с пульсирующим местом назначения, проецируемой ИИ.

— Тетка? — неуверенно спросила генохакер, глядя на нечеткое пятно. — Это те координаты?

— Да, носик.

— Тогда я лечу, — ответила она и, собрав остатки мужества, выключила магнитные ботинки.

Почти сразу же полетела в сторону Призрака. И тогда ее охватила паника.

Как и большинство жителей Выжженной Галактики, Кирк никогда не попадала в пустоту. От черноты бесконечного космоса ее всегда отделял либо пузырь планетной атмосферы, либо стены станции или космического корабля. Она никогда не погружалась в темноту в одиночестве, отделенная от нее лишь тонким неоматериалом вакуумника. Поэтому она нервно втянула воздух, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Нос… — начала Тетка, но что-то щелкнуло, и вместо чокнутого ИИ Блум услышала спокойный голос Гама 2.0, почти такой же, каким она запомнила его со времен их совместного путешествия на «Темном Кристалле».

— Кирк, — сказал он, и это прозвучало так же, как тогда, когда он объяснял ей что-то, показывая навигационные данные, — успокойся. Ты на страховочной веревке. С тобой все будет хорошо. Успокой дыхание.

Ему было легко говорить. Все кружилось, и со всех сторон ее окружала бесконечная пустота.

— Ты должна дышать медленнее, — говорил Гам. — Ты справишься. Ничего особенного.

Блум задыхалась. Стена Призрака приближалась, и девушка чувствовала, что она пролетит мимо, несмотря на ее огромные размеры… а потом унесется прочь, в голодные объятия Глубины и Выгорания.

— Кирк. Не бойся, — прошептал Гам, и на этот раз его голос прозвучал так же, как тогда, когда они были вместе. — Я защищу тебя, Кирк. Я здесь. Я не дам тебе погибнуть.

Блум глубоко вдохнула. Стена корабля была близко… она протянула к ней руку и схватилась за выступающию из нее ручку.

В этот момент она поняла, что касается Призрака.

В материи, которую она ухватила перчаткой вакуумного скафандра, было что-то неопределенное и неясное, как тогда, когда ей случилось коснуться преображенного Ната. Это немного напоминало прикосновение к чему-то слабо заряженному, скользкому, покрытому какой-то формой магнитного поля. Что еще хуже, этот призрачный ток как бы прилипал к тому, чего касался: генохакер с удивлением заметила, что на перчатке, держащей рукоятку, мерцают небольшие голубоватые лучики.

— Кирк, — снова сказал Гам, — у тебя здесь блокировка. Сними ее.

— Да, — выдохнула она, наконец решившись что-то сказать. — Да… тяжело…

— Включи вакуумную поддержку.

— Хо… хорошо. Готово.

— Теперь возьмись за колесо. Тебе нужно повернуть его, но только на несколько градусов. Если это то, что я думаю, то дальше должна сработать автоматика системы.

— Сей… час, — снова запнулась она, глядя, как колесо набирает обороты.

— Держись, — приказал Гам, но в этом не было нужды. Она крепко сжимала ручку и не была уверена, что когда-нибудь отпустит ее.

Тем временем люк бесшумно зашипел струйками пара и сразу открылся в коридор внутреннего шлюза.

— Ты должна войти внутрь и закрыть за собой дверь, — сказал Гам.

— Правда? — Она кашлянула, набравшись немного смелости для сарказма. То, что ей нужно было куда-то войти, было определенно лучше, чем дрейфовать в черной бесконечности.

— Да.

— Гам, — сказала она через мгновение, подойдя к входу, — ты… уверен, что это тут? Здесь все какое-то… обледенелое. И выглядит так, будто веками не работало.

— Открылось, — заметил бывший Пограничник. — Значит, должно работать. Просто, когда войдешь, на всякий случай не снимай скафандр.

— Я говорю тебе, там лед. И всё слегка… колышется. На поверхности.

— Я вижу это через камеры твоего шлема, Кирк, — заметил Гам. — У тебя нет выбора. Либо это, либо назад.

— В задницу… это все… — прошептала Блум. На этот раз ее любимая фраза не прозвучала так вызывающе, как должна была. Она задушила в себе еще что-то: какое-то невысказанное проклятие из гатларских пригородов Прима, и вошла внутрь Призрака.

Почти сразу шлюз за ней закрылся, а внутреннее колесо повернулось. Кто бы ни запланировал ее приход, он не собирался позволять своему гостю мучиться с закрытием люка. А может просто решил поймать глупую муху надолго.

— Гам? — неуверенно спросила Кирк, но имперский гвардеец не ответил. — Гам?

К сожалению, связь прервалась. Что-то происходило и с шлемом: данные, отображаемые на вакуумном экране, начали неожиданно потрескивать и исчезать, а значки гаснуть. Блум тихо выругалась, почувствовав, что падает на обледенелый пол. Видимо, шлюз завершил герметизацию, и она оказалась в поле гравитации корабля.

— Нравится гравитация, да? — слабо пробормотала она себе под нос.

Это было несложно: какими бы ни были существа, обитавшие здесь, они явно предпочитали притяжение, похожее на то, что было на Лазури… а значит, и на древней Терре. Но у Кирк не было времени на подобные размышления, потому что вместе с гравитацией появился и звук… что-то вроде тихого зова Белого Шума, а значит, здесь должен быть воздух или какая-то другая, не обязательно пригодная для дыхания химическая субстанция. Шлем ничего не показывал, пока Блум не хлопнула по нему перчаткой, чуть не упав назад. Она забыла выключить усиление.

— Чертов хлам, — пробормотала она, с облегчением заметив все более четкую иконку кислорода. Она еще была желтоватой, но постепенно становилась зеленой, как будто в честь ее прибытия включили кислородные генераторы. — Интересно, что теперь…

Она не закончила. Шлюз был открыт.

Перед ней виднелся огромный высокий коридор, стены которого поддерживались золотыми столбами. Эти огромные толстые опоры выглядели побитыми и покрытыми льдом и инеем. Выгравированные на них скульптуры — что она заметила, уже выходя из шлюза и неуверенно делая первые шаги — напоминали ей какие-то неопределенные уродливые существа. Они были старыми — в этом она была уверена — и рядом с их изображениями гордо красовались барельефы систем и солнц. Казалось, они двигались… а может, это было лишь иллюзией, вызванной глубинным послеобразом.

— Есть кто-нибудь? — спросила Кирк. К сожалению, микрофон шлема не работал, иконки погасли, оставив ей сообщение: «ОУ — Оптимальные условия». Ее скафандр внезапно превратился в обычный тяжелый комбинезон. — Я пришла, а?

Никто не ответил. На корабле не раздался сигнал тревоги, хотя было трудно сказать, услышала бы она что-нибудь через звукоизолированный шлем. Она облизнула губы, думая, не был ли сигнал «оптимальных условий» результатом какой-то неисправности. Через мгновение отстегнула защелки шлема.

Коридор был наполнен холодным, но, похоже, чистым воздухом. Она медленно вдохнула и так же медленно сняла вакуумный шлем, положив его на пол.

В этот момент она почувствовала холод и услышала Белый Шум.

Это был не особо неприятный звук. Он напоминал немного усиленный треск, но не раздражал, а ассоциировался с расстроенным сигнальным приемником. Но это было не всё. Что-то затаилось в гудящем фоне. Что-то, что шептало ей.

Кирк.

Она не была уверена, что услышала свое имя, но здесь, внутри Призрака, она не была уверена ни в чем. Сглотнула и двинулась вперед, ясно слыша, как эхо ее шагов разносится по всему пустому коридору. Если это был корабль, почему он выглядел так странно? Где были спрятаны энергетические трубы, компьютеры… здесь даже не было дверей.

Она прошла около пятидесяти шагов, когда наконец поняла, в чем разница.

Менее чем в десяти метрах коридор начал меняться. Она услышала громкий хлопок. Стены медленно наклонились друг к другу, а пол выпячился в виде прямой лестницы. В то же время рельефы на стенах стали более объемными, немного выдвинувшись и приняв форму жутких фигур. Это были, наверное, какие-то Чужаки, а может, скульптуры людей, лишенных кожи и разрезанных на части странными механизмами. Первая ассоциация ей даже понравилась: она не была бы против знакомых Чужаков вместо шизоидных кошмаров.

— Туда? — спросила она то ли себя, то ли таинственных хозяев.

Еще один хлопок прозвучал, как прощальное эхо остановившегося механизма, и проход окончательно сформировался. Блум неловко пожала плечами.

— Пожалуй, я пойду, да? Что я здесь одна стою…

И снова ей ответила тишина. Это холодное равнодушие вдруг показалось ей оскорбительным. Но она также стала думать спокойнее. Если бы они хотели убить ее, могли бы сделать это раньше. Бежать было некуда, у них был «Темный Кристалл» как на блюдечке. Все бессмысленно. Они не собирались ее убивать, в этом она была уверена.

Чего же они хотели? И почему молчали? Ну, скоро она это узнает. Глубоко вздохнула и направилась к проходу, прямо к лестнице. Однако прошла всего несколько шагов, чтобы с удивлением обнаружить, что кажущийся проход оказался тупиком.

— Вы издеваетесь? — спросила она, но в этот момент проход за ней закрылся, и она почувствовала легкий толчок, а затем резкий рывок механического лифта, мчащегося куда-то в недра мертвого корабля. Она успела только вскрикнуть и опереться о ледяную стену, пересеченную линиями ржавого черного золота.

Она вошла в клетку. И та унесла ее в бездну.

***

Как только связь прервалась, на «Тёмном Кристалле» началась небольшая паника.

Сначала, когда Гам заменил Тетку в разговоре с Кирк, сбитый с толку ИИ обиделся и замолчал. Однако она сразу же вернулась, когда за Блум закрылся шлюз, ведущий на корабль-Призрак. Даже если бы она не заметила, что произошло, ее вывело бы из себя ругательство Тартуса. Торговец, сидевший за навигационной консолью, сначала не издавал ни звука, как и сидящая рядом маленькая Элохим, но как только Кирк исчезла за люком, он выругался, злобно ударив по навигационной консоли.

— Я знаю, — вставил безжизненно отображенный рядом Гам.

— И ты ничего не можешь с этим поделать, эгоскан?! — разозлился Фим.

— Я работаю над этим.

— Где мой носик? — простонала Тетка, проявляя свое голо. — Ее нет?

— Нарушение быторадости, — грустно заметила Покрака. — Исчезновение в Призраке. Clara non sunt interpretanda.

— Она считает, что исчезновение Кирк очевидно, — слабо заметил Тартус.

— Да, носик… — согласилась столь же слабо Тетка. — Ведь нельзя пробиться через скан Призрака… да еще глубинного.

— Об этом мне не надо говорить, — горько бросил Фим. — Я сам однажды столкнулся с напастным Машинным Призраком. Все сканеры сходили с ума, когда я подлетел к нему на своем прыгуне.

— Значит, у тебя был свой… — начал Гам, но замолчал и закончил: — В общем, неважно. Я все время пытаюсь установить связь, но они, должно быть, ее блокируют.

— Это не блокировка, — опроверг Фим. — Это просто Призрак.

— Что бы это ни было, я буду продолжать пытаться вместе с Теткой. Что касается остального: пространство немного расслабляется. Все эти… артефакты из глубин начинают редеть, а часть превращается в какие-то остатки…

— Эхо, — заметила Тетка.

— Пусть будет эхо, — согласился Гам. — Дело в том, что я начинаю улавливать между ними все более мелкие и крупные дыры. Если так будет продолжаться, есть шанс, что нам удастся Активация Сверхсветовой.

— Значит, мы сможем сбежать, — пробормотал Фим.

— Да, если мы захотим это сделать, — согласился Гвардеец Империи. — Но дело немного сложнее. У этих кораблей есть втягиващий луч?

— Ты имеешь в виду волновик или втягиватель, милый? — спросила Тетка. — Да, наверное, есть. А что касается названий… сам проверь, у тебя же есть данные в программе «Темного Кристалла». Ты не проверял это раньше?

— Действительно, — поморщился Гам. — Я сразу почувствовал, что в системе есть какие-то помехи и замены названий… минутку… — Голо замигало. — Готово. Интересно… интересный список. В любом случае, если эти корабли заметят перенаправление энергии из ядра в АС, они могут остановить нас волновиками или просто сбить.

— Значит, мы в ловушке, — пробормотал Тартус.

— Можно и так сказать, — согласилось голо. — Конечно, если мы вообще думаем… оставить Кирк.

Никто ничего не ответил. В принципе, в этом не было необходимости.

— Dum spiro, spero, — наконец прошептала Покрака («Пока дышу — надеюсь», лат. — прим. переводчика). Но и эти слова никто не прокомментировал.

***

Сначала она не поняла, на что смотрит.

Когда пришла в себя, то обнаружила, что лежит на полу, покрытом тонким слоем инея. От него исходил холод, будто этот участок корабля веками оставался открытым для космической пустоты. Лед, подумала она, не в силах сообразить. Лед — это ключ. Лед — это будущее…

Да, Кирк.

…и лед — единственный конец, добавила она, отгоняя от себя тихий шепот, который подтвердил ее размышления. Шепот, который не принадлежал ей. Она кашлянула и медленно подняла голову.

Прямо над ней стоял труп.

Она поняла это сразу, как только его увидела. Он ничем не напоминал живые трупы из какого-то голографического фильма ужасов, но она сразу поняла, что он мертв. Он был одет в незнакомый ей комбинезон, его кожа была необычайно бледной, как будто его владелец очень долго дрейфовал в пустоте. По существу в некоторых местах мелькали мелкие вихри глубинного призрака. Это было невозможно, а скорее бессмысленно… тем не менее он был мёртвый и…

Холодный….

…да, Холодный. Не такой мёртвый, как Гам, которого она видела когда-то. Это не был Мертвый на службе у Бледного Короля. Существо, стоящее над ней, имело конкретную, постоянную структуру, ему не нужно было прятаться в тени. Его глаза, в отличие от глаз Гама, оставались открытыми. Холодный стоял, глядя на нее без эмоций — насколько он вообще был способен их испытывать — и выглядел так, будто мог стоять так до конца света. Она вздрогнула.

Встань, Кирк.

Она начала медленно подниматься, и когда сделала первый шаг, Холодный отошел от нее жестким, прямым шагом, чтобы встать в ряд похожих на него существ. Блум подавила крик в горле.

Да, они были здесь. Целые батальоны, дымящиеся холодом и Глубиной, стоящие по обе стороны широкого и высокого зала, увенчанного чем-то, что она сначала приняла за руины старого трона. Но это не было сиденье королей. Скорее что-то вроде возвышения, оплетенного трубами, похожими на энергетические, а также компьютерными конструкциями и наконечниками древнего оборудования, верхушка которого исчезала где-то в полном неровных выпуклостей потолке. Эти позолоченные пузыри были покрыты барельефами, которые казались слегка движущимися, как заведенные века назад механизмы средневековых часов.

— Кирк, — услышала она старый, шелестящий голос, и ей сразу стало еще холоднее. — Кирк Блум.

Кто-то звал ее: кто-то, сидящий на этом троне — маленькая, высохшая ледяная кукла, покрытая чем-то вроде доспехов, поддерживаемых щупальцами трубок, инъекторов и муфт.

Голос был женский — в этом она была уверена, хотя звучал он скорее как карикатура на женский голос. Его обладательница, должно быть, редко разговаривала и, скорее всего, забыла, как это делается. Кирк сразу поняла, что это был мертвый голос — голос из загробного мира, который доносился легким эхом и вызывал мурашки по коже.

— Подойди ближе.

Когда Блум попала на корабль Элохимов и разговаривала с Матрицей, она могла отпустить колкое замечание или не выполнить приказ. Но здесь ее воля была подавлена льдом. Она чувствовала его в своих венах — старый лед Империума

Все будет хорошо, Кирк.

который толкал её вперёд и лишал способности сопротивляться. Поэтому она двинулась, застывшая, как Холодный, к компьютерному трону, замечая по пути всё больше деталей. Когда-то это было что-то вроде СН… На это указывали большие, ныне темные экраны за троном, похожие на окна в позолоченных рамах — квадратные и овальные — и что-то, что тысячу лет назад могло быть аналогом навигационной консоли. Однако она не заметила здесь стазисных постов, а только что-то вроде гробов или контейнеров, в которые пассажиры должны были погружаться в каком-то древнем аналоге стазиса

Уже нет, Кирк. Им это больше не нужно.

хотя у нее было ощущение, что эти существа — чем бы они ни были сейчас — могли свободно плавать в глубинах Бездны… а может, и в других местах. А то, что сидело на троне…

Она остановилась на секунду, несмотря на силу льда, которая тянула ее, как за ниточку. Пошатнулась. Не хотела смотреть на призывающий ее труп и в этот короткий момент поняла, что возможно

Отвар Элохимов, Кирк.

что помимо льда Империума в ней есть что-то… что-то, что может удержать ее от полной потери рассудка. Она задохнулась от этой мысли, но почти сразу же снова двинулась вперед, уже ясно видя существо, ожидающее ее.

Возможно, когда-то это была старая женщина, но сейчас она выглядела как высохшая тень. Ее седые, некогда, наверное, красиво уложенные волосы развевались, как туман на ледяном ветру. Лицо было чудовищно состарившимся, а бывшие узоры макияжа превратились в синие пятна. Ее руки напоминали золотые, исхудалые когти. По сути, она не сидела на троне, а слегка парила над ним — ее старое золотое платье, похожее на доспехи, висело на подвижном щупальце, соединявшем трон и потолок.

Щупальце слегка дрожало, будто высасывая из женщины остатки жизненных соков.

Это ГМЦ. Главный моторный центр корабля.

Снова этот голос, вздрогнула Блум. Откуда я его знаю?

— О да, — заскрипела женщина. — Кирк Блум. О, мой возлюбленный лорд. Если бы ты только знал… О, слава Бледному Королю… Кирк Блум. Кирк Блум…

Если она еще раз это повторит, я сойду с ума, подумала генохакер. Но женщина замолчала. Неподвижная, она выглядела так, будто действительно умерла.

— Сепетес, — наконец сказала она. — Баронесса Сепетес. И мое «Проклятие». Спасенное из безвременья, вырванное из пучин Эдема. Во славу Бледного Короля. Покорное, о да, — шептала она то себе, то Кирк. — Покорное «Проклятие», жертвенная Длань. Вырванная и покорная.

Будь осторожна, Кирк. Она не до конца понимает, что говорит. Они не думают так, как обычные люди.

— Безвременье, — продолжала призрачная баронесса. — Безвременье и бесконечность. О да. Славь Бледного Короля. Уже время, Кирк? Уже время?

После этого странного и бессвязного вопроса что-то в ней отпустило, и испуганная Блум попыталась улыбнуться.

— Да, — прохрипела она почти так же мертвенно, как Сепетес. — Пора.

Будь осторожна. Не говори лишнего.

Баронесса не ответила. Она смотрела мертвыми, черными глазами, и Блум вдруг подумала, что они разговаривают так очень долго. Может, это был час… а может, целый лазурный год. Это не имело большого значения. Они могли бы оставаться здесь бесконечно… Наконец баронесса внезапно вскочила и заскользила к Блум.

Кирк отступила на шаг, но лед удерживал ее на месте.

— Время, — четко сказала Сепетес, опускаясь на пол «Проклятия». Поднимающее ее щупальце ГМЦ скрипело от старости, но, как и тело баронессы, его держали в целости холод и иней. — Время. Да. Антенат знал. Разве он не вытащил нас снова из Глубины? Из бездны Выгорания? Из безвременья Императора?

Что она несет, подумала Кирк. Она слегка прищурила глаза и, активировав остатки еще не сломленной воли, попыталась отступить. Безрезультатно.

— «Проклятие» никогда не было снято, о нет, — прошипела Сепетес. — Никогда. Несмотря на предательство Дамы. Хотя Зои толкнула нас в Глубину. Ее жалкое восстание против Напасти… — Баронесса скривилась, так что вокруг губ у нее потрескалась кожа. — Но Марк уже прах, а я все еще существую, — продолжила она. — Да. А существование должно уйти, — добавила она, и что-то мелькнуло в ее холодных, мертвых глазах. — Покорность. Славь Бледного Короля, как он сейчас славит его. Его Вестник. Его воля. Его наставление.

Пусть она не подходит ближе, взмолилась Кирк. Ее пугала не столько бессвязная болтовня мертвой, обезумевшей баронессы, сколько то, что старуха была так близко. Она видела ее лицо, обледеневшее от холода, и губы, с трудом выдыхающие воздух, необходимый для произнесения звуков.

Теперь она это сделает. Не бойся, Кирк.

— Кирк Блум, — прошептала баронесса и, к удивлению девушки, начала отрываться от щупальца ГМЦ. — Пора, Кирк Блум. Время вечно. Время не имеет значения.

Я здесь, Кирк. Я с тобой. Не бойся.

Голос внутри черепа стал немного громче, но это мало ей помогло. Блум была парализована холодом и страхом. Она даже не шелохнулась, когда инъекторы ГМЦ коснулись ее тела, проникли в порты и ввели лед.

***

— Ладно. — Тартус встал с навигационной консоли. — Я знал, что так и будет, Напасть.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Гам.

— Догадайся сам, эгоскан, — прошипел торговец, направляясь к выходу из СН. — Кирк Блум… черт ее подери!

— Что он несет? — Имперский Гвардеец направил свое голо на Тетку, но сбитый с толку ИИ неуверенно сымитировал пожатие плечами. — С ума сошел?

Заинтересованный поведением Тартуса, Голод поспешил за Фимом. Торговец направился прямо к оружейной. Удивленный кот остановился прямо перед тем, как Тартус бесцеремонно закрыл за собой дверь. Голод мяукнул.

— Тебя не впустил? — пробормотал все еще сильно удивленный Гам. — Не волнуйся, Война… то есть Голод. Он сейчас выйдет.

— Гусик! — пискнула Тетка, появившись у двери. — Торговец Тартусик Фим! — поправилась она. — Ты не можешь так…

— Тише! — раздалось из динамика. — Лучше займитесь чертовыми координатами вылета!

— Но что…

— Я сказал, занимайтесь работой!

— Тартус? — неуверенно спросила Покрака. — Дурак? — добавила она, вспомнив старую шутку Кирк про имя торговца. — Транскрипт разбития цельности не имплицирует…

— Оставь его, милая, — прошептала Тетка. — Он, наверное… хочет побыть один.

Двери открылись.

В них стоял торговец, все еще борясь с наполовину надетым вакуумным скафандром. Его глаза безумно сверкали, словно Фим пересек какую-то непреодолимую границу. Он тихо выругался, застегивая одну из застежек, и переступил порог оружейной. В руке он держал Коготь.

— Она забыла его взять, — сказал он, неуклюже прикрепляя к поясу набор ручных осколочных гранат. — Чего уставились? Ищите эти напастные дыры в Глубине, чтобы свалить отсюда!

— Тартусик Фим… — залпом произнесла Тетка.

— Ни слова! — злобно шикнул он, ускорив шаг к шлюзу. — Нет связи? Нет такого, Напасть, как нет связи! Они ее поймали… но я вытащу оттуда эту глупую бабу за ее короткую шевелюру!

— Фим… — начал Гам, но замолчал. Его бледный, испуганный образ смотрел, как Тартус подходит к люку шлюза и нажимает кнопку открытия двери.

— Я влечу туда и, если что, разнесу эту хрень изнутри, — сказал он. — Вы ждите… скажем, пять минут. Если не увидите, как я разнесу этот долбаный люк…

— Тартус.

Фим прервался. Он посмотрел на Малую, стоящую у шлюза. Девочка Элохим протянула руку и схватила его за руку.

— Нет… ты не должен, — сказала она медленно, как будто логический строй предложения доставлял ей некоторое затруднение. — Не… жив. Жив. Транскрипция… элемента. Н… натрий.

— Какой еще натрий? — отрезал Тартус. Элохим нахмурила брови.

— Натрий, — повторила она. — Первоэлемент Na. Натрий. Натриум. Не жив. — Малая слегка поморщилась и поправилась: — Жив. Его нет, но он есть. Не бойся. Понимаешь?

— Что я должен понимать? — пробормотал Фим, но было видно, что он сдался. Покрака сжала его руку.

— Трансгрессия грустнорадости, — сказала она.

***

Сначала ее просто не было.

Лед обрушился на ее тело холодной волной, дыханием самой смерти, и Кирк утонула. Она задохнулась от холода, и на секунду все стало ясно. И ничего не имело значения.

ВОССЛАВИМ БЛЕДНОГО КОРОЛЯ.

Это было как освобождение, как отдаться успокаивающему шепоту небытия. Нет, не бесконечность, подумала она, никогда больше. Часы пробили полночь, и Вселенная перестала быть теплым раскаленным сиянием серебряных звезд. Это конец, конец в холоде. В омертвении угасающего тепла. В бесконечном льду пустоты. Поэтому больше не нужно стараться.

ВОССЛАВИМ БЛЕДНОГО КОРОЛЯ.

Не нужно больше ничего, шептала она ледяными губами. Уже нет. Потому что это конец. Сейчас, навсегда и навеки. Вечный конец. Вечный холод.

Кирк.

Она наконец узнала этот голос. Шепот мертвого друга — возможно, единственного, который у нее когда-либо был. Но теперь это уже не имело значения. Значение имел только лед.

Не поддавайся, Кирк.

Тебя нет, подумала она. Я видела, как ты умер. Я видела, как ты погиб.

Я должен был умереть, Кирк. И да — меня нет. И я есть.

Что за бред, подумала она. А потом к ней пришли образы. Видение давно умершей принцессы Вивиет Натриум Гатларк, пробирающейся сквозь заросли гатларского Тёмного Леса. Стоящей перед Нежелательной Прогнозисткой, результатом неудачных экспериментов Жатвы с элохимским Отваром. «Только скажи, что он не умрет!» — кричит отчаявшись Вивиет. «Что будет жить!» Прогнозистка смотрит на нее и говорит: «Ты не знаешь, о чем просишь. Если хочешь знать, то да, он выживет. Символическая переменная с периодом случайности. Статистика на ноль с половиной. Двести шестьдесят девять вероятностей выживания. Он будет жить. Он будет расти. Он будет существовать, чтобы умереть. И он умрет, чтобы существовать».

Бред, Нат, подумала Кирк. «Я сказала, что сила создает карликов», — добавляет, не смущаясь, Прогнозистка. «И так и будет, принцесса Вивиет. Пока он не уйдет».

Помоги мне, прошептала Кирк.

«Все уходят», — спокойно объясняет Прогнозистка. «Он тоже. Когда он решит».

Помоги мне.

Я помогу тебе. В тебе есть Отвар, Кирк. Этого не предсказано. Тебе удалось ускользнуть с помощью Отвара. И у тебя есть я.

Но ты же мертв!

Да. Я мертв. Меня нет. Но я сделал выбор. Трансгрессия, Кирк. Я наконец-то перешел через Глубину. Поэтому меня нет. Поэтому я есть. Зерно трансгрессивного песка, брошенное в Бесконечность.

Бесконечность? — спросила она, находясь на грани полной капитуляции перед льдом.

Да. Наперекор, Кирк. Хотя они этого совсем не желают. Они знают, что меня нет. Они знают, что я есть.

Я ничего не понимаю, Нат…

Открой глаза, Кирк.

Блум задрожала. Она задыхалась от ледяного воздуха. А потом упала на пол «Проклятия».

Инъекторы ГМЦ вышли из нее и медленно, с треском вернулись к Сепетес. Мертвая баронесса поднялась, но не вернулась на электронный трон. Она смотрела прямо на Блум, как будто ждала какого-то подтверждения. Ее холодные глаза блестели бельмами и отблесками Глубины.

Кирк медленно встала на ноги. И сразу поняла, что что-то не так.

Ее комбинезон был в лохмотьях, видимо разорванный многочисленными шилами главного моторного центра Призрака. Но это ее не беспокоило. Она больше не чувствовала холода. Она посмотрела на обнаженные части своего тела.

Ее тело заполнил лед. Под тонким, почти незаметным лазурным блеском необычно бледной кожи проступали тонкие ледяные прожилки. Иней покрыл бывшие татуировки. Блум слегка приподняла руку, с удивлением глядя на свои почти голубые ногти.

Не показывай удивления, Кирк. Они догадаются.

Она почти кивнула в знак согласия, что услышала Ната. Но в последний момент опомнилась и вместо этого посмотрела на баронессу, которая вдруг показалась ей маленькой, иссохшей и слабой. Я могла бы раздавить ее, подумала она. Наполнить холодом пустоты… я могла бы уничтожить их всех…

Будь осторожна, Кирк.

Экраны за троном затрещали.

В большом зале появилось голо-изображение Выжженной Галактики. Блум прищурилась, глядя на расположение звезд и систем, покрытых густой сетью Выгорания.

— Координаты, — прохрипела странно услужливо Сепетес. — Сложные жизненные структуры. Разделение на Власти, — добавила она, и карта Выжженной Галактики внезапно разделилась на несколько частей, после чего один из фрагментов заполнил все голо. — Приближение Бледности, — пояснила баронесса, и выбранный фрагмент покрылся серебряными метками редких скоплений людей и роем зеленых единиц Консенсуса. На карте были отмечены все еще живые звездные системы в этой части карты: как те, что принадлежали людям, так и те, что уже были терраформированы Чужаками. — Единство, — презрительно бросила Сепетес, и перед глазами Кирк появились серые метки скоплений машинных единиц. — Предательство через страх.

Ты должна выбрать, Кирк. Ты должна решить. Это твоя Высшая Сила.

Я? Для какой Напасти я должна что-то выбирать?

Ты бы выбрала, если бы всё удалось.

— Кто? — спросила мёртвая баронесса. — Кого коснутся мучения? В каком порядке прибудет благословенная Бледность?

Блум не колебалась. Она подошла к голограмме и протянула руку. Коснулась фрагментов, отмеченных гнилой зеленью.

— Консенсус, — сказала она. И в порыве вдохновения воскликнула: — Слава Бледному Королю!

Сначала ничего не произошло. Но потом в зале поднялся холодный шум. Первой заговорила Сепетес, но вскоре все уже шептали. Голос Холодных казался еще более мертвым, чем обычно, он превратился в тень прежнего голоса.

— Бледная Княжна, — шептали они. — Бледная Княжна.

О, я напастная, с отчаянием подумала Кирк Блум.