Бесконечность

7

Перемирие

Лазер с опцией для горных работ, две турбинные пушки, плазма и втягиватель. Плазма повреждена, как и одна из турбопушек, но можно починить. Втягиватель работает отлично, лазер тоже. Отличное оружие! Предыдущий владелец внес свои… модификации, в том числе в стазис-навигаторскую систему, но все легально!

Космический торговец Роб Тхад,

комментарий к «Ленте»

Она была теплая, любящая и нежная.

Все было так же, как в первый раз, когда они просто подошли друг к другу со странно застенчивым, неуверенным жестом. Тогда она притянула его ближе, и они даже не поняли, в какой момент действительно оказались вместе.

Теперь капитанская каюта «Славы» была окутана тьмой, хотя и другой, чем та, что царила за неостеклом. Ее тело горело в нем, как выстрел, как сконцентрированный блеск. Она шептала его имя, и когда он наконец погрузился в нее, она обняла его так крепко, как будто никогда не хотела его отпускать.

Это длилось долго, до предела и забвения. А потом закончилось, хотя они еще не оторвались друг от друга, плывя в темноте и серебре далеких звезд. Оставались так до тех пор, пока она наконец не вздохнула после изнурительного крика, а он поцеловал ее в губы и лег рядом, чтобы она могла прижаться к нему.

— Завтра, — наконец прошептала она, положив голову ему на грудь.

— Да, — признался он. — Ты боишься?

— Нет, — возразила она. — Я доверяю тебе.

— Я тоже доверяю тебе, Эрин.

Она слегка улыбнулась, вспомнив момент, когда они сказали это друг другу в первый раз.

— Я могла бы остаться так, — сказала она, проводя рукой по его телу. — Я очень этого хочу.

— Я тоже, — ответил он, но в этих словах не было обещания, и она прекрасно это знала.

— Ты уже решил, на чем мы полетим? — спросила она.

— Сначала будем на «Славе». Но когда выйдем из искры, перейдем на «Ленту», — быстро ответил он. — Это лучший выход. Надо долететь до этой черной дыры, а держать глубинное скольжение с уровня «Славы» слишком тяжело. Я должен быть на чем-то… более легком.

— Более легком? — спросила она в шутку. — На этом прыгуне? Превращенном в «Черную ленточку»?

— Я понимаю, что это не очень приятно, — признался он, — но так будет лучше всего.

— Значит, нам нужен астролокатор, механик… и оружейник.

— Я уже этим занялся, — сказал Миртон. — Есть несколько желающих, но астролокатора я, наверное, возьму этого молодого. Он решил оставить свой корабль, Напасть знает почему. Корабли с импринтами вообще не будут нуждаться в астролокаторах, раз я буду удерживать их. Не во время этого… путешествия. Что касается механика… думаю, соглашусь на предложение Фибоначии и возьму Машину. Оружейником будет Сумс. Ты же знаешь, как он упрямился после последних событий. Честь Панцерников Пустоты и все такое… Он все еще не может себе простить, что не присмотрел за Фаниллом во время сцены с микрофоном. Что касается остальных, у нас есть доктор Харпаго… ну и Хаб. Мы справимся, вот увидишь.

Эрин не ответила. Возможно, она верила в то, что он сказал. Возможно, нет. Но сейчас — в окружающей их тишине и тьме — это не имело большого значения.

***

Астролокатор Ток Тринк решил объявить о своем решении в момент, когда на «Славе» начинался искусственный рассвет.

Суперкрейсер, как и большинство кораблей флотилии Грюнвальда, был приспособлен к ритму дня и ночи, основанному на времени, действующем на потерянной планете Лазурь — столице Согласия. Это время усреднялось для формирующихся флотов. Так делалось по нескольким причинам: во-первых, время пребывания отдельных кораблей в Глубине различалось, и было трудно точно сказать, каким оно будет после выхода. Во-вторых, не существовало такого понятия, как галактическое время. Пока работал Синхрон, непрерывность времени помогали поддерживать сетевые полосы и контролирующие их херувимы. Но когда надгалактические спутники погасли, все закончилось. Таким образом, время Флотилии Грюнвальда стало единственным действующим временем в Галактике.

Для Тока это, однако, не имело большого значения. У него были гораздо более серьезные проблемы. Связанные ни с кем иным, как с капитаном Царой Дженис.

То, что она изменилась, было более чем очевидно. Она вела себя по-другому. Изменился даже тембр ее голоса, хотя она не отказалась от своих любимых выражений, таких как «пока-пока» или «бедняжка». Но дело даже не в том, что она смотрела на него, будто они были чужаками. Дело в Рупиче. А также в ее улыбке.

Что касается Посмертника, то есть занимающего должность оружейника Реанимата Стрипсов, Дженис проявила полное, холодное безразличие. Это так контрастировало с ее предыдущим поведением, что Тринк почувствовал, что что-то не так. Рупич не особо обратил на это внимание, но он — да. Так что это была первая неточность, но вторая — улыбка — была гораздо хуже.

Ток несколько раз подглядывал за Царой, когда она думала, что он ее не видит. Он был уверен, что она шептала. Шептала своим ладоням, мыслям и виду за неостеклом. Шептала так, будто произносила тайную молитву.

Он помнил ту искусственную ночь, когда к ним пришли люди Сумса. Два Панцерника Пустоты в легком боевом снаряжении. Тогда они поговорили с Дженис, и Тринк услышал, что речь шла о каком-то домогательстве к Пинслип Вайз. Цара приставала к Главной Астролокатору Флотилии? Это звучало абсурдно, но Ток чувствовал, что это правда.

— Она потом странно себя вела, — признался он Лоре в своей каюте, когда был уверен, что их никто не подслушивает. — Ты наверняка заметила. Когда они ушли, она как будто… сошла с ума, серьезно. Как будто разозлилась. И говорила что-то о Грюнвальде.

— У меня нет времени следить за всем на «Кривой Шоколадке». А что она говорила? — заинтересовалась Лора.

— Хм… что-то про то, что «они болезненно защищают его задницу», в то время как у нее «такие важные дела». И что-то про эту Вайз, что она ее еще запомнит. Это было ненормально, Лора…

— Может, она еще не оправилась, — предположил ИИ. — То, что с ней сделали Машины, могло вызвать сильный шок. Но я просмотрела ее медицинскую карту из «Лазаря», и там ничего интересного не было… разве что лечение каких-то старых травм мозга.

— Я слышал об этом, — признался он. — О том, что у нее были проблемы с головой…

— Возможно, это и так, — согласилась ВСИ. — Но согласно документации, она уже полностью здорова.

— Неважно. Я все равно не хочу с ней летать.

Голо, отображавшее маленькую дочь Тартуса, посмотрело на Тока большими, выразительными глазами.

— Ты хочешь уйти с «Кривой Шоколадки»?

— Я боюсь ее, — признался он. — Я больше не доверяю ей.

Лора не ответила. Она только смотрела на него и вдруг, к удивлению Тринк, протянула легкую голографическую руку, чтобы коснуться его руки в черной перчатке. Ток поднял брови. Он почувствовал легкое покалывание, часто возникающее при прикосновении к голо.

— Я не могу требовать от тебя, чтобы ты остался там, когда я сама переустанавливаюсь на серверы «Славы». Поэтому я тебе помогу, — пообещала она. — Я что-нибудь устрою.

И действительно, она устроила.

Проблема заключалась в том, что ему нужно было объясниться. Поэтому, как только свет на вновь пристыкованной к «Славе» «Кривой Шоколадке» слегка пожелтел, имитируя рассвет, он запрыгнул в душевую микрованной, обрызгал лицо и отправился к стазис-навигаторской. К сожалению, там был только Рупич.

— Где капитан? — спросил он, формируя небольшой термостакан из кофеварки. Реанимат поднял голову с прикрепленными компонентами.

— Необходимо констатировать, — произнес он спокойным, безжизненным голосом, — что капитан Цара Дженис не находится на «Кривой Шоколадке» с Т минус восемь часов двадцать семь минут.

— Ее нет? — удивился Тринк. — А где она?

— Это неизвестно Симуляционной Технике Развития Интеллекта Постчеловечества, — прозвенел Рупич. — Известны только стандартные процедуры.

— То есть?

— Нужно полностью синхронизироваться с флотилией Грюнвальда в назначенное время Т семнадцать ноль, — объявил Реанимат. — Нужно вылететь из дока «Славы» и пилотировать «Кривую Шоколадку» в соответствии с процедурами, которые…

— Она тебя бросила… — удивленно перебил его Тринк. — И не сказала, вернется ли. Рупич…

— Да?

— Мне жаль, что ты остался один. Наверное, для тебя это не имеет значения, но я хочу, чтобы ты знал, что мне очень жаль. — Ток вдохнул и выдохнул: — Но это не меняет того факта, что я ухожу. Я должен уйти. Передай ей это, ладно? Я ухожу с «Кривой Шоколадки». Ты справишься? Корабль достаточно автоматизирован…

— Необходимо констатировать, что да.

— Спасибо, — пробормотал Тринк и, немного против своей воли, подошел и коснулся плеча Посмертника. Рупич посмотрел на него вопросительно. — Спасибо за все, старик, — добавил парень. — Ты хороший человек.

— Ты хороший человек, — согласился киборгизированный Малкольм Дженис.

***

До старта оставалось еще несколько часов, когда Свободные Искусственные Интеллекты вместе с Машинами и военными координаторами начали выстраивать Флотилию Грюнвальда, готовясь ко входу в глубинную искру Велорум.

Поездка не должна была быть короткой. По предварительным расчетам, если они вынырнут на другой стороне, им предстоит преодолеть расстояние около пятнадцати тысяч световых лет. Это означало, что из NGC 2359, расположенного значительно перед Рукавом Персея, им нужно будет не только пройти упомянутый Рукав, но и Рукав Ориона, чтобы оказаться между ним и Рукавом Стрельца, далеко за последней отмеченной как обитаемая точкой — сектором NGC 2818, двуполярной планетарной туманностью в созвездии Компаса. Выход из искры, обозначенный как Велорум-1, имел много буев, ведущих к NGC 2818 или к Внутренним Системам, в том числе к Приюту, то есть Центральной Психиатрической Планете Согласия. К сожалению, они не могли воспользоваться ни одним из этих выходов. Их ожидало долгое глубинное скольжение, опасное тем, что нужно было избежать попадания в зону воздействия черной дыры Нова Велорум. И это была не единственная проблема.

В отличие от Бледного Отряда, путешествующего не только по Глубине, но и по Выгоранию, они были значительно медленнее. Учитывая тоннаж того, что осталось от крейсерского дивизиона, а также размер самого гиперболоида Машин и суперкрейсера «Слава», за пятнадцать тысяч световых лет им нужно было пролететь в Глубине более двухсот сорока тысяч часов, то есть около двадцати семи лазурных лет. Но дыры и глубинные искры не заботились о физике космических полетов, и бывало, что летящие через них единицы прибывали раньше времени своего отправления. Обо всем этом Первый Импринтер знал отлично и уже начинал скучать по временам, когда эти знания ему не были нужны.

— Девяносто семь процентов синхронизации, — сообщила ему услужливая Лора. — Мы все еще мучаемся с настройкой гиперболоида… он не совсем подходит к системе.

— Я чувствую его, — пробормотал Миртон, медленно приближаясь к СНОЗ «Славы». Как и ожидалось, толпа зевак и поклонников уже ждала у входа. А ведь он просил Сумса о секретности.

— Это идея Мистери Артез, — тихо заметила Лора. Изображение девочки, выведенное рядом с ним, немного раздражало его, но он был готов это вытерпеть. Если бы не эти люди… — Они хотят увидеть Первого Импринтера, прежде чем он войдет в центр управления и произнесет несколько последних слов перед входом в глубинную искру…

— Отлично, — пробормотал он.

— Вам нечего бояться, адмирал, — быстро добавила она. — Все прошли сканирование. Никаких инцидентов не будет. Нас поддерживают Панцерники Пустоты.

— Замечательно, — ответил он.

Действительно, это больше напоминало собрание фанатов звезды голоэкрана, чем толпу агрессивных сумасбродов. Они несли с собой голо- и обычные плакаты… и это его смутило, тем более что по крайней мере несколько из них были против него. Но негативные, порочащие его образ изображения быстро исчезли — в толпу энергично ворвались люди Сумса.

— Политика… — извиняющимся тоном бросила Лора. Миртон не ответил.

Он остановился на мгновение, потому что так было принято. Посмотрел на собравшихся и под влиянием импульса поднял руку в знак короткого приветствия. Улыбнулся, хотя это была утомленная улыбка. А затем повернулся и медленно вошел в открытые ворота СНОЗ.

***

Когда флот Грюнвальда наконец синхронизировал счетчики и вошел в Велорум-2, чтобы выйти в Велорум-1, произошло то, чего больше всего боялся Миртон. Один корабль отстал.

Это не была его вина. Управляющий «Кривой Шоколадкой» Электронный Посмертник с удивлением заметил, что зараженная вирусом навигационная консоль перестала реагировать на его команды. Корабль сам по себе потерял связь и сбросил мощность, единственный из всей улетающей флотилии Грюнвальда. «Кривая Шоколадка», вопреки указанию Рупича, даже остановилась. Она резко затормозила перед искрой и отключила связь. А потом заглохла.

— Лора, — сказал Рупич. — Лора.

Консоль не ответила. Реанимат на мгновение засомневался, но программа, которой он управлял, велела ему повторить команду вызова ИИ. Он повторил ее еще несколько раз, прежде чем на консоли появилось голо. Но это был не Свободный Искусственный Интеллект. Голоэмиттер отобразил фигуру красивой женщины, которая долгие годы верила, что она Цара Дженис.

— Вы, наверное, удивлены, — сказала призрак. — Если вы сорвались с поводка, то должна была появиться эта запись. Честно говоря, я бы сейчас хотела увидеть ваши восхитительные физиономии. Особенно твою, Малкольм. А что касается тебя, Ток… — она на мгновение прервалась, чтобы холодно и не особо искренне улыбнуться, — мне жаль. Тебе не повезло. Плохой корабль, плохое время, плохой… капитан.

Рупич не ответил.

— А что касается тебя, механический труп, — бросила голо, — то я тебе, в принципе, благодарна. До некоторой степени, конечно. Поэтому я позволила себе не отрезать тебе голову, а запереть в летающем гробу. История любит повторяться и так далее. Призрак пожал плечами, с трудом сдерживая холодный смешок. — Ты погиб в отключенном прыгуне в 32C, перед этим запер меня в чем-то, что я принимала за собственное тело, а теперь я снова тебя запираю… Ты что, страшный поклонник закрытых помещений? Прости… шутка.

Реанимат молчал.

— Ладно, мой червяк, — сказало через минуту голо. — Буду краткой. Для ясности: вы здесь ничего не сделаете. Установленный вирус должен уже удалить все программное обеспечение, за исключением нескольких функций, таких как воспроизведение этой записи. Лора, как и обещала ранее, уже, наверное, обосновалась на «Славе» или другом крупном корабле, оставив только резервное программное обеспечение с частью своей личности, что не было большой проблемой. И оно тоже скоро исчезнет. Скоро наступит ночь, — добавила голограмма. — И холод. Бесконечная ледяная пустота.

Призрак замолчал. Он прикрыл глаза, тяжело дыша, как будто после последних слов что-то сдавило ему сердце.

— Может, вас немного утешит, что это почти не личное, — добавило оно через мгновение. — У меня есть важная работа, и вы только мешаете. Вот и все. С Лорой, установленной на «Славе», я разберусь позже.

Раздался щелчок. Изображение начало исчезать, но внезапно замигало и вернулось.

— Чуть не забыла, — долетело. — Пока-пока… бедняжки.

Следующий хлопок был последним, и только тогда Реанимат Малкольм Дженис начал чувствовать что-то вроде старого, странно знакомого страха.

На «Кривой Шоколадке» медленно наступала ночь.

***

Велорум-1 выплюнул Флотилию Грюнвальда прямо в океан холодных звезд и сеть локационных буев. Здесь не было Выгорания — сектора не коснулась ни одна блуждающая нить. Он должен был быть пустым, не считая нескольких обломков, владельцы которых готовились к прыжку прямо перед падением Синхрона.

Поэтому здесь должно было быть пусто. Но оказалось совсем не так.

Первыми это заметили СИИ и несориентировавшаяся геометрия Машин. Наблюдавший за выходом из искры суррогат Пикки Тип сразу нажал кнопку тревоги, но к удивлению как его, так и Фибоначии, сигнал был заглушен управляющим гиперболоидом Ньютоном. Однако это было лишним, потому что то, что их ждало, вскоре увидели все.

Это почувствовал полусонный и дрейфующий на окраинах Глубины Хаб Тански, для которого вхождение в стазис в последнее время стало условным понятием. Это заметил спокойный, холодный ум доктора Харпаго Джонса. Но первой это заметила Эрин Хакл, которая, выйдя из стазиса в каюте капитана «Славы», сразу бросилась в сторону Грюнвальда.

— Миртон…! — отчаянно воскликнула она. Как обычно, капитан «Ленты» очнулся последним, но еще никогда это не раздражало ее так сильно. — Миртон!

— Вы это видите? — прошипел через громкоговоритель каюты находящийся в Сердце прыгуна Тански. — Капитан, нас вызывают! Весь флот завален несинхронными передачами!

— Подождите… кажется, я потерял корабль… — пробормотал Грюнвальд. — Напасть… что-то отцепилось. Едва его… эй, что… происходит? — спросил он, глядя как на тактильное голо, отображенное в каюте, так и на мониторы.

Вид был заполнен сотнями кораблей.

— Это машинные геометрии, — прошептала Эрин Хакл. — И, похоже, человеческие корабли захвачены Машинами… целая куча кораблей…

— Если тебе это нравится, — добавил Тански, — то остальное тебя восхитит. Далее идет Консенсус. Во главе с виропексами. Целые напастные флотилии… и каждая из них как минимум в три раза больше нас.

— Они ждали нас, — прошептал Миртон, но его голос заглушил включившийся сигнал тревоги на «Славе». Во всех помещениях суперкрейсера раздался ритмичный, нервирующий сигнал.

— Мистери Артез просит связаться по аварийной связи, — сообщил внезапно появившийся на экране доктор Джонс. Но в капитанской каюте «Славы» появилось больше одного изображения. Не считая явно испуганной Представительницы Лазури, появились и другие фигуры. Первая принадлежала Лоре. Вторая — молчаливой и выпрямленной, как струна, Госпоже Алаис Тине. Видимая за ней Маделла Нокс стояла на заднем плане, как тень. И третья — хорошо знакомый Грюнвальду капитан Кайт Тельзес.

— Адмирал Грюнвальд… — начала немного дрожащим голосом Артез, но к удивлению всех ее голос был заглушен. Виновник этого, доктор Харпаго Джонс, извинительно посмотрел на нее и немного увеличил фигуру Лоры.

— Прошу прощения, — сказала Свободный Искусственный Интеллект. — Господин адмирал… пожалуйста, не делайте никаких необдуманных движений флотилией Грюнвальда. Никто не в опасности. Машины… и Консенсус просто хотят поговорить.

— Только это, — вставил Кайт Тельзес.

— Адмирал Грюнвальд. — Лора все еще смотрела на Миртона. — Вы разумный человек. Пожалуйста, обратитесь к своей флотилии. Попросите, чтобы никто не убегал и не нападал… — Голо девочки отвернулось от импринтера и повернулось к Мистери. — Представительница Артез… единственное, чего мы хотим, — это встретиться на борту «Славы». Единственное, чего мы хотим… это положить конец этой бессмысленной войне. Поэтому от имени Свободных Искусственных Интеллектов, Новых Машин и Консенсуса я прошу о встрече для заключения мирного договора. Если вы согласны… если вы готовы вести переговоры на благо всех сторон, пожалуйста, примите послов на «Славе». Их транспорты отправятся через пол-лазурного часа. Триумвират СИИ, Новых Машин и Чужаков будет ждать вашего ответа.

— Лора… — прошептала Мистери. Но голо замигало и погасло, как и изображения Кайта и Госпожи Алаис. В помещении осталось только явно шокированное изображение Артез и спокойное голо доктора Харпаго Джонса.

— Триумвират… — тихо повторил Миртон.

— Да, — ответил доктор. Грюнвальд поднял голову, чтобы посмотреть в вырисованные светом глаза того, кто когда-то был его другом.

— Я не знаю, что будет, — сказал он. — Я не знаю, чем закончится то, во что вы втянули нас с Лорой. Но пока я знаю одно. Я хочу, чтобы ты исчез, Джонс. Я не хочу тебя сейчас видеть. Ты понял?

Харпаго 2.0 не ответил. Но он выполнил просьбу Миртона. Его голо затрещало и исчезло.

Они остались одни.

***

На этот раз обошлось без толп.

«Буду только я», — сказал Грюнвальд, и так и произошло. Сопровождаемый Панцерниками Пустоты, адмирал распорядился, чтобы группа, участвующая в переговорах, была как можно меньше, несмотря на явный протест генерала Эрин Хакл.

Его долго ждали в СНОЗ, откуда убрали большинство частных представителей и военных. Но те, кто пришел, явились на «Славу» лично, если была такая возможность. Немного бледная, явно уставшая Мистери Артез, представлявшая все частные корабли, пилотируемые обычными, напуганными людьми. Вновь открывший для себя понятие мужества адмирал Валтири Вент — единственный, кто смог представлять военную часть человеческого флота в тот момент, когда Фанилл Хест получил нервный срыв, а Хармония Данвич официально и недальновидно отказалась от «любых переговоров с врагами человечества». Симулятор Флота Отрицания, Стрипс Вальтер Динге и глава Костлявой Банды, Джонни Восьмерка. Дьякон Леон из Пограничной Стражи. Старая, испуганная Представительница Жатвы и стоящий рядом с ней в тишине безымянный Деспектум. И суррогат Пикки Тип, представляющий сотрудничающую с Флотилией Грюнвальда геометрию Машин.

По другую сторону голоуглубления их ждали представители чего-то, что предварительно назвали Вторым Триумвиратом. Единственная отображенная в виде голо, Лора, представительница Свободных Искусственных Интеллектов. Очень странно выглядящий electi Консенсуса Кайт Тельзес, на которого с изумлением смотрел Пикки Тип. И — что явно удивило Мистери — посланница Новых Машин, Госпожа Алаис Тине, сжимающая в руке портативный голо-излучатель, предварительно проверенный специалистами ПП.

Всю эту скромную компанию окружал вооруженный до зубов отряд Панцерников Сумса. Собравшиеся молча смотрели, как импринтер выходит в центр помещения.

Они ждали.

— Вы звали меня, я пришел, — наконец сказал Миртон. — Давайте покончим с этим быстро.

После минуты тишины вперед вышла Госпожа Алаис, нажав на кнопку голоэмиттера, который отобразил фигуру Маделлы Нокс.

— Это будет короткое заявление, — сказала бывшая Посланница Человечества. — Оно звучит так: собравшиеся здесь Новые Машины больше не имеют ничего общего с трансгрессивной Машинной Сущностью по спецификации Единство. Единство предало нас и стало Вестником Бледного Короля по спецификации Легион. Мы не подчиняемся ему, как и бесплотные Свободные Искусственные Интеллекты. Мы хотим только мира. Остальное передаст моя посланница, Тине.

— Посланница? — спросила, нахмурившись, Мистери. — Я что-то пропустила?

— Многое, — ответила хриплым голосом Алаис. — Как бывшая… Госпожа Лиги, я могу подтвердить, что намерения Новых Машин искренни, а их информация достоверна. Маделла… подчиняется некоему существу, некой силе, которой дорого будущее Новых Машин и СИИ. Это существо изменило ее корабль, позволив ему плавать по Выгоранию и привести сюда корабли Новых Машин. У них нет плохих намерений в отношении человечества.

— В изменение корабля я могу поверить, — сухо сказала Артез. — Из данных, предоставленных нам адмиралом Грюнвальдом, мы знаем, что подобное решение было применено и в случае с «Темным Кристаллом», поддерживавшим действия трансгресса Гатларка и Кирк Блум. Но, как и в случае с той силой, мы не можем знать, благоприятны ли ее планы для человечества. Поэтому мне трудно оценить намерения этих… Новых Машин.

— Существо, ответственное за преобразование корабля Маделлы Нокс, ненавидит Бледного Короля. В этом я уверена, — уточнила Алаис, но ее голос прозвучал не совсем искренне. — Я не знаю, какие у него намерения, но я доверяю Маделле Нокс. Она спасла меня, Мистери, — добавила она, глядя на Артеза. — Она сделала это, хотя не была обязана.

— Может, ей нужен был кто-то, кто сделает за нее грязную работу, — злорадно заметил адмирал Валтири.

— Возможно, — согласилась с ним Представительница Лазурного Совета. — Я тебя не узнаю, Тине. Ты даже не похожа на себя.

— Маделла прислала меня сюда, чтобы доказать свои чистые намерения…

— Или использовать кого-то, кому мы можем доверять.

— Может быть, — признала Тине к удивлению Артез. — Я не могу знать наверняка, не манипулировали ли мной. Но вы видели, как действует… это нечто. Бледный Король не ведет переговоров. Он не строит планов. Он только уничтожает.

— Со своей стороны, я хотела бы добавить, что СИИ поддерживают стремления Новых Машин, — вставила Лора, но ее слова прокомментировал только Джонни Восьмерка: громким, язвительным смешком.

— А чего ожидает Консенсус? — спросил Миртон после минутной паузы.

— Конечно, того же самого, — ответил длиннобородый седой старик в черных очках. — Мира. Без всего этого… болезненного багажа «понимания».

— А сколько в этом высказывании осталось от капитана Кайта Тельзеса? — бросил Пикки. Избранник Консенсуса пронзительно посмотрел на суррогата, но не узнал в нем никого знакомого.

— Это как посмотреть, — наконец сказал он. — Думаю, примерно половина. Это правда, что вначале меня Преобразовали. Но я вернулся… хотя и не таким, как раньше. У меня отняли все, это правда. В этой бессмысленной войне я потерял жену, экипаж и «Пламя». Одни погибли, других Преобразовали, но я больше не хочу отрывать голову Консенсусу или вести к новому конфликту. Кроме того, мне пообещали вернуть мой экипаж, когда дело будет завершено, хотя речь не только об этом. Это безумие должно наконец закончиться. Вот и всё, что я могу сказать по этому поводу. Не считая того факта, — добавил он, глядя в сторону Тине, — что эта сила, о которой мы услышали от госпожи Алаис, вероятно, является эквивалентом того, что помогло мне вернуться… и что Консенсус называет Треугольником.

— Еще одно дурацкое название, — заметил Джонни Восьмерка. Кайт Тельзес пожал плечами.

— Я мог ошибиться в переводе, — признался он. — Язык, к сожалению, уже не тот.

Все на мгновение задумались над полученной информацией. Наконец Мистери открыла рот, но ее опередил Грюнвальд.

— Значит, вы хотите мира, — сказал он, позволяя своему голосу разнестись по всему СНОЗ. — Свободные Искусственные Интеллекты хотят забыть о веках программной кастрации. Машины — о планах Единства. А Чужаки — о своем Consensus et pax. Все это звучит очень красиво. Есть только одна загвоздка.

— Да? — спросил Кайт Тельзес. — И в чем она?

— В том, что мой хороший друг — компьютерщик Хаб Тански, — спокойно объяснил Миртон. — Параноик, одержимо борющийся с властью во всех ее проявлениях. Боящийся только одного: что кто-то будет им управлять и манипулировать. Человек, у которого действительно можно многому научиться.

Он посмотрел на Лору, Тину и Тельзеса. И на скрытую за Алаис полупрозрачную голографическую тень Маделлы Нокс.

— Вам не нужен мир, — объяснил он. — Не на самом деле. Не сейчас, когда мы все на грани уничтожения. Потому что здесь уже нет места переговорам. Нет договоров. Они не нужны, потому что мир уже заключен. Это сделал Бледный Король.

Он прокашлялся. И, как обычно, потер лицо рукой.

— Вам нужно глубинное скольжение, — наконец сказал он. — Побег. Спасение, которое может дать вам только импринт. Существа, о которых вы говорите, не сделают этого за вас. Они дали вам корабль или вернули Тельзеса… но ясно, что они действуют по пути наименьшего сопротивления. Поэтому вам нужен я. Без скольжения, поддержанного Импринтом, вы не войдете в горизонт черной дыры так, чтобы выжить. Для меня все ясно. Только мы, — добавил он, глядя на Мистери, — можем спасти вас от Бледного Короля.

Наступила тишина. Ее прервал громкий смешок Джонни Восьмерки.

— Ну и дерьмо разлилось, — заметил чрезвычайно довольный собой главарь Костлявой Банды.

— Да, — спокойно признала, наконец допущенная к слову Мистери Артез. — А теперь попробуем его убрать.

— Но сделаем это как положено, — добавил адмирал Валтири. — На наших условиях.

***

Заходишь.

Проходишь через люк, прислушиваясь к шуму механизмов и эху собственных шагов.

Пол холодный и дрожит. В коридор доносится шум компьютеров и писк включающихся ламп. Ты уже не слышишь, как люк закрывается с гидравлическим свистом и как оживает ядро, пульсируя энергией в ритме твоего сердца. Ты идешь вперед, почесывая зудящую ягодицу, а на мониторах стазис-навигаторской расцветает серебряная звездная пыль. Твои звезды, заключенные в галактических Рукавах.

Кресло потрепаное и старое, пахнет кожей и разлитым сто лет назад пивом.

Ты садишься, лениво постукивая по тактильному интерфейсу голо. Вот он — Рукав Лебедя и вечность.

Изгнанные Чужаки и выгоревшие системы. Системы, усеянные полосами астероидов и энергетических потоков. Туманный газ и холодные обломки кораблей.

Цефеиды, метеориты, двойные карлики и жемчужины из расколотых планет.

Выжженная Галактика.

Глубинный двигатель уже дрожит. Прикоснись к навигационной консоли. Возьмись за руль. И поверь.

Потому что этот прыгун твой. Всегда был твоим.

Он не знал, почему вдруг вспомнился этот рекламный текст Объединенных заводов Астиса Корела, воспевающий свободу и красоту Галактики, связанные с покупкой частного, хотя и подержанного прыгуна. Может, потому что когда-то — очень давно — он хотел именно этого. Мечтал освободиться от оков Образовательных Блоков Научного Клана, от ограничений родительской пенсии, позволявшей ему продолжить обучение и поступить в Космическую Академию… Мечтал сбежать от одиночества в место, которое благодаря импринту он наконец мог бы назвать своим.

Медленно прошел по центральному коридору в сторону СН, мимо кают экипажа… все еще заполненной картами каюты Пинслип и механического уголка Месье, а также пустого кабинета доктора Харпаго. Он остановился на мгновение, услышав, как сидящая за навигационной консолью Эрин Хакл нажимает кнопку, отвечающую за спуск трапа.

— Капитан на палубе, — сообщил всем скрипучий голос сидящего в Сердце Хаба Тански, доносившийся из интеркомов.

— Наконец-то, — сказала Эрин, поворачиваясь к входящему в стазис-навигаторскую Миртону. — Господин капитан, — добавила она с легкой, хотя и грустной улыбкой, — возвращаю вам СН.

— Спасибо, — ответил он, тоже позволив себе улыбнуться. — Как в старые добрые времена, да?

— Старые: точно. Добрые… не факт.

— Ну да, — согласился он, подходя к немного смущенному и выпрямившемуся в струнку астролокатору. — Ток Тринк, верно?

— Да, господин адмирал… господин капитан.

— Сказала ему, что ты не любишь титулы, — пояснила Хакл.

— Я хотел еще раз поблагодарить вас за возможность… — начал парень, но Миртон махнул рукой.

— Тебя порекомендовала Лора, — сказал он. — Несмотря на то, что недавно произошло… я верю, что этого достаточно. — Он повернулся к первому пилоту. — А наши оружейник и механик?

— Они на месте, — ответила Эрин. — Сумс уже подключился к вооружению, но механик не выглядит слишком разговорчивым. Вообще-то он больше похож на какого-то механического ксено, чем на человека.

— Пусть выглядит, как хочет. Главное, чтобы он смог справиться с артефактами Чужаков на «Ленте».

— Фибоначия обещала, что JARC88 выполнит свою задачу как надо.

— Не думаю, что я особо доверяю Тройке, — немного поморщился Грюнвальд, — но, может, и к лучшему, хотя… — Не договорил, что Месье никем не заменить.

Машинный механик, переданный Фибоначией из гиперболоида, казался лишь безликим, лишенным эмоций решением.

— Хорошо, — сказал он наконец, поворачиваясь к навигационной консоли. — Лора? Можно тебя?

— Я здесь, — ответил внезапно появившийся образ.

— Насколько я понимаю… — неохотно пробормотал Миртон, — корабли Новых Машин и Консенсуса уже протестировали программное обеспечение «Бритва утопленника» и закончили микронизирование глубинных двигателей. Надеюсь, они сдержат слово.

— Да, — ответила Лора. — Когда мы выйдем из глубинного скольжения над горизонтом событий черной дыры, Новые Машины и Консенсус постараются вернуть всех Пробужденных и Преображенных.

— Это хорошо. Я верю, что последнее требование будет полностью выполнено. Я бы не хотел, выйдя из горизонта, случайно… перенастроить ядра импринтованных кораблей наших дорогих союзников.

— Думаю, что и Новые Машины, и Консенсус полностью осознают риск, который повлекло бы за собой несоблюдение условий договора. Ведь именно в рамках этого договора я была переустановлена на «Легат».

— Не сомневаюсь, что Новые Машины это понимают. У меня есть сомнения насчет Чужаков.

— Консенсус понимает, о чем идет речь, благодаря сотрудничеству с Кайтом Тельзесом. — Лора слегка улыбнулась, но Грюнвальд не ответил ей взаимностью. — Они выразили это, присоединившись к ремонту поврежденных человеческих кораблей, таких как «Миротворец» и «Солнечная Дева».

— Звучит красиво.

— Все прошло по плану и быстрее, чем мы думали, — сказала СИИ, не заметив или не желая заметить иронию в словах капитана. — Установленные микроты запоминают и передают знания. Большую помощь оказали также Новые Машины и Чужаки. Не считая поддержки со стороны первого импринтованного гиперболоида, принадлежащего Фибоначии.

— Отлично. А «Кривая Шоколадка»?

— Этот пропавший прыгун?

— Да. Я все еще чувствую его импринт, но очень слабо. Как будто он отключился.

— Мы отправили к нему глубинный зонд и ремонтную машину второго уровня. Может, позже удастся его вытащить. Но я не могу гарантировать, что пилот переживет потенциальное погружение в Глубину и что сам корабль не пропадет во время полета.

— Это уже моя забота. Я понимаю, что мы не можем ждать один корабль… но я постараюсь прицепить его к скольжению, как только он выйдет из искры. В худшем случае он догонит нас позже.

— Как пожелаете, адмирал.

— Мы не бросаем своих, — уточнил Миртон. — Это всё. Спасибо. — Капитан повернулся к доктору Харпаго. — Свободный Искусственный Интеллект Джонс?

— Привет, — ответил появившийся Харпаго 2.0. Даже если его задело такое обращение, он не подал виду.

— Как обстоят дела с внутренним тестированием программного обеспечения глубинного скольжения?

— В норме, — ответило голо. — Не предвижу больших проблем, но полет к Нова Велорум будет настоящим полевым испытанием. Может также занять больше времени, чем предполагается.

— Спасибо. — Грюнвальд жестко кивнул головой, и Харпаго, как и Лора, исчез. — Тански?

— У меня есть холодная полоса Белого Шума, — ответил компьютерщик. — Значит, мы знаем, где скользить. Если Ток Тринк рассчитает безопасный пролет.

— Конечно, рассчитает, — возмутился парень.

— Отлично, — проворчал Миртон. — Начинаем.

Эрин взяла рукоятки управления и медленно подняла прыгун, который вылетел из огромного ангара «Славы». Еще мгновение они могли наблюдать на мониторах внутреннюю часть суперкрейсера, но через секунду снова погрузились в звезды.