Бесконечность

6

Потеря

Враг имеет огромное военное преимущество! Мы потеряли связь с Лазурью и Синхроном! Мы отрезаны, повторяю: мы отрезаны! Меня слышит кто-нибудь?! Повторяю: меня слышит кто-нибудь?! Это «Хризантема»! Это «Хризантема»! Меня слышит кто-нибудь?! Нам нужна немедленная помощь!

экстренное сообщение с крейсера «Хризантема»,

командующий капитан Рем Ло, Обод Федерации,

открытая группа NGC 884,

сектор 456-22, система Сомако

Консенсус Ксено никогда не пользовался Синхроном.

Древняя Галактическая Сеть была ему хорошо известна. Во время изгнания Ушедшие не имели представления о новообразованном Потоке. Попытку появиться в его синхронной версии после предполагаемого предательства Единства предпринял только Аппарат — трансгрессивный Искусственный Интеллект Ксено — хотя и здесь определение «трансгрессивный» могло не совсем соответствовать фактам.

Космическую навигацию можно рассматривать по-разному, но ключевым фактором в ней всегда была Глубина. Тем более, что она сама по себе не являлась единственной проблемой. Еще во времена Галактической экспансии, оплаченной множеством жертв, потерянных в Глубине и космосе, стало понятно, что Млечный Путь более активен, чем казалось. В нем взрывались сверхновые и рождались новые звезды. Прибывшие из далекого космоса астероиды уничтожали целые миры. Кажущаяся статичной форма звездных систем могла меняться под воздействием внешних факторов, а галактическое время, ловко обманываемое Глубиной и глубинными излучателями, оказывалось несоизмеримым… хотя Старая Империя унифицировала его настолько, насколько это было возможно. Поэтому единственным разумным выходом, ведущим к относительно безопасному плаванию, оказались локационные буи и взаимодействующая с ними Галактическая Сеть.

У Чужаков это тоже выглядело по-другому.

Часть рас не была вообще заинтересована в межсистемном плавании. Другие обладали способностями, которые можно было бы назвать телепатическими, если бы среди ксено существовал эквивалент этого термина. Другие расы полагались на нечто похожее на животный «инстинкт», позволяющий им не вполне осознанно летать среди звезд. А многочисленные разновидности инопланетных видов обладали собственной, непонятной технологией, позволяющей им ориентироваться в Выжженной Галактике. Поэтому древние Мыслители Империи верили, что ни одна из ксено-рас не создала ничего похожего на Галактическую Сеть — а точнее: не удалось доказать, что такая сеть существует.

Для Чужаков изобретение людей было призраком, электронным шумом, нарушающим естественные потоки космических ветров, током между Рукавами Выжженной Галактики — хотя, возможно, они могли бы поглотить его и погасить.

Однако это не меняет того факта, что Консенсус заметил исчезновение Синхрона. И в очередной раз воскресил своего Избранника.

Творение — странный корабль Чужаков размером с большой суперкрейсер, то есть достигающий десяти километров в диаметре — все еще находился за пределами Выжженной Галактики, за Рукавом Лебедя. Хотя он казался неподвижным, он дрожал и менял свою форму, то напоминая совокупность связанных между собой ксено-патогенов, то через мгновение выглядя как черный гниющий цветок, покрытый чужими голопроекциями. Это место обитания многих рас Чужаков и резиденция electi, возможно, не было главным кораблем Консенсуса… но было самым надежным эквивалентом такого рода судна. Именно здесь сосредоточивалась мысль — или, скорее, Мысль: совокупность потребностей, убеждений и ожиданий, а также непонятных решений Вернувшихся — смешанных и, с точки зрения человека, совершенно шизофреничных. Мысль, которую в случае необходимости мог выразить Преображенный Кейт Тельзес.

Как и раньше, так и теперь бывший капитан «Пламени» был временно забыт. Его тело, однако, было сохранено — с выжженными ранами от персонали, заполненными лазурными и красными венами Консенсуса. Черные, вросшие в кожу очки, как и седые волосы старого чародея, выглядели как нечто превращенное из мертвого в странную пародию на жизнь. Прикрепленный к живой колонне в одной из пещер Творения, Кейт постепенно становился частью ксеноструктуры. Но когда Синхрон погас, полумертвое тело дернулось, и Тельзес вернулся к жизни.

На мгновение он весь задрожал, а затем застыл в неподвижности. Потом оторвался от колонны, оставив после себя куски преображенного тела. Его старый комбинезон был в лохмотьях, а шаги очень неуверенными, но, тем не менее, Избранный ускорил шаг и направился к выходу из пещеры.

Он шел туда, куда вела его Мысль — к Образу.

Большое помещение, открывающееся на видимую в космосе Выжженную Галактику, не было пустым. Здесь, может быть, не было Чужаков, но посреди помещения стояла старая, забытая Машина третьего уровня.

В принципе, Аро — Автономный Осцилляционный Репрограмматор принца Натриума Ибсена Гатларка — уже не имел своего уровня. Все его блокировки были сняты, как будто кастрация никогда не происходила. Машина стояла на своих гусеницах и смотрела в галактическое пространство.

— Аро, — прохрипел electi. Машина слегка повернулась к Избраннику, но не сказала ни слова. Она только мгновение взглянула на Преображенного, чтобы снова вернуться к наблюдению за Выжженной Галактикой.

Тысячи живых маркеров — микроскопических ксеносущностей — как сумасшедшие плыли на фоне видимого Образа. Структура только что неожиданно изменилась, и как только Кейт подошел ближе, ксеномаркеры на мгновение замерли, чтобы внезапно возобновить свое движение, показывая выбранные скопления выживших человеческих единиц. Единиц, которых осталось действительно немного.

***

— Совсем ничего? — уточнил генерал Юсаку Годай. — Ни одной проснувшейся Машины?

— Пустота, — с удовлетворением заметил Джонни Восьмерка, глава Костлявой Банды, которого в пиратских кругах звали Кровавым Носом. — И, как видите, наша собственная связь. Без драного Синхрона, который сдох…

— Хватит, — прервал его генерал. — Тогда повторю вопрос. Как ваша экстраполяция?

Сразу после событий, связанных с обновлением Синхрона, пробуждением машинных Преемников и появлением Вестника Бледного Короля, Костлявая Банда заключила своеобразное соглашение с единственным уцелевшим после погрома суперкрейсером «Мститель», которым командовал генерал Годай. Благодаря этому соглашению вся Пробужденная Единством Флотилия Кара, также известная как Вторая Флотилия Рукава Персея, представлявшая собой своеобразную смесь сил Федерации и Штатов, перестала существовать, а расположенный в Рукаве Персея Глубинный Плацдарм у дыры Хало покрывали только обломки. Остатки своих мятежных кораблей Юсаку в сотрудничестве с Костлявой Бандой превратил в обломки.

— Дело плохо, — настороженно заметил Джонни. — Зачем нам теперь экстраполяция? У нас есть Хало. Залезаем в дыру, летим к Ориону… и все, господин генерал.

— Повторяю еще раз, — твердо сказал Годай. — У нас нет возможности выжечь эту дыру. Гиперболоид, который с нами сотрудничал, предал нас. Вы сами его уничтожили. Мы должны остаться здесь, чтобы защитить дыру от сил Консенсуса Ксено. Мне нужны ваши разведывательные подразделения и экстраполяции, чтобы проверить возможные пути продвижения врага. У нас больше нет Синхрона!

Голо, видимое на борту «Мстителя», главаря Костлявой Банды, громко чихнуло, полностью лишив слова генерала всякой серьезности.

— Я свяжусь с вами, — наконец сказал он. — Мне нужно обдумать это предложение.

— Подождите… — шикнул Юсаку, но Джонни Восьмерка не бросал слов на ветер. Он нажал кнопку разрыва связи.

— Может быть, он прав, папуля, — заметил присутствующий в стазис-навигаторской разрушителя «Ласка» Кравец. Набитый нелегальными имплантами компьютерщик со склонностью к болезненному хихиканью (результат прежних пыток инквизиторов Штатов) почесал уголок своего технически усовершенствованного глаза. — Мы отсоединились от этого дерьма, и благодаря этому работает много оборудования. Можно было бы дать им хотя бы экстраполяционные данные… у нас они будут в любом случае надежнее, чем у них.

— Какие данные ты им дашь, гений? Без Синхрона?

— Я поговорю с Лакомой, — заметил Кравец. — У нее там должно было что-то остаться в экстраполяции, если она это не съела.

— Даже если вы что-то поймаете у Джулии, никто туда не полетит, — решил Кровавый Нос. — Я не отпущу ни один корабль, даже если это будет обычный глубинный истребитель. Из-за всей этой заварушки с Машинами мы потеряли Принцессу Еву и ее корабль. А Деликатес только что сообщил о серьезном повреждении «Пенсии».

— У эсминца «Агентка» осталось два истребителя, — заметил, прислушиваясь к разговору, ухоженный и необычайно красивый Трибер Тульт, первый пилот «Ласки» и официальный заместитель капитана. — Может, поговорить с Саншайн? Если она согласится, можно послать Агу, Маду и Луи… Это классные девчонки. Они не раз спасали нам задницы.

— Ни одну из них, — поморщился Джонни. — Они хорошие пилоты, но ты все время говоришь об этих напастных бабах, как будто у тебя мозги вышли из строя. Ты слишком много жалуешься, Трибер. С ними, как я понимаю, у тебя не получилось? Пытаешься заработать очки за выполнение интересного задания?

— Но Саншайн…

— Для тебя капитан Саншайн. И как я уже сказал: никаких проклятых истребителей! Кравец? Чего ты тут стоишь? Ждешь долбаного приглашения?

— Как скажешь, папочка, — хихикнул компьютерщик, отвернулся от главаря и медленными, расслабленными шагами направился к хорошо знакомой ему навигационной консоли с астролокационной частью.

Сидящая за пультом Лакома выглядела так, будто человека гораздо большего роста сжали до размеров гнома. Ее темные, заплетенные в узел волосы слегка сверкали от повсюду вделанных самодельных украшений.

— Дорогая Джулия, — начал компьютерщик небрежно, садясь на край заваленной едой консоли, — найдешь мне какую-нибудь экстраполяцию?

— Я могу найти, но не сейчас, — пробормотала Лакома, с явной грустью глядя на недоеденный кусок протеинового батончика. — Потому что я очень занята, — добавила она, впиваясь в лакомство. — Очень. Может, позже, даже с удовольствием, но только не сейчас.

— Вот, как я вижу, — заметил неустрашимый Кравец, наклонившись над консолью, — последние координаты. Рядом с этим… момент, что это?

— Такая программа, — заметила Хулио. — Из «Мстителя».

— Зачем ты скачала оттуда какие-то программы, да еще без согласования с Сердцем? — спросил Кравец, и его голос стал немного более язвительным.

Лакома пожала плечами. Ее серьги — небольшие шестигранники на пластиковой проволоке — блеснули ярко-зеленым цветом.

— После битвы это сразу засосало в консоль, — сказала она. — Когда мы сражались с суперкрейсером в Синхроне. И обновление втянуло. — Астролокаторка вытерла крошки с консоли. — О, это пошло на всю Костлявую. Э-э… ты его не видел, потому что оно высокоприоритетное, даже выше Сердца. «Бритва утопленника», так это называется. И команда «выполнить»… — добавила она, бессмысленно постукивая пальцем по отмеченной кнопке.

— Стой! — закричал Кравец, но было поздно.

Немного запачканный батончиком палец Лакомы уже выполнил свою задачу, и программа Натриума Гатларка, отправленная по приказу маршала ГВС Керкоса Санда, начала активацию счетчика глубинного прыжка на всех соединенных между собой благодаря Кравецу единицах Джонни Восьмерки. Счетчик, который, к ужасу главного компьютерщика «Ласки», уже нельзя было выключить.

Менее чем через три минуты, засыпанный истерическими сигналами тревоги на пиратском контактном пучке, удивленный генерал Юсаку Годай мог только беспомощно смотреть, как отдельные единицы Костлявого Банды после бездумного запуска особо опасной программы открывают Глубину и исчезают в метапространстве — летя к верной гибели.

О том, что их смерть вовсе не была такой уж верной, Юсаку не имел ни малейшего представления.

***

— Исчезновение, — ответил Избранник Кайт Тельзес.

Сопровождавший его Аро слегка приподнялся на гусеницах. Вопрос, заданный Преображенным, звучал достаточно по-человечески, чтобы его программное обеспечение позволило использовать человеческие семантические формы.

— Они исчезают, — подтвердил он своим спокойным компьютерным голосом. — Можно заметить некоторую закономерность в этих внезапных исчезновениях, electi. Тем не менее, за исключением нескольких случаев, это крайне незначительная доля процента. Полет без Синхрона — это почти верная потеря в метапространстве или превращение в Призрак.

— Сеть…

— Ее больше нет, electi, — прозвенела Машина. — Я не могу объяснить исчезновение Синхрона. Я также не могу объяснить последние сигнатуры входа в Глубину без его поддержки. Тридцать два с половиной процента наблюдаемых единиц указывают на решение о самоубийстве. Сорок пять — на программное повреждение, вызванное исчезновением Синхрона. Пятнадцать процентов, в свою очередь…

— Остальные, — перебил Избранник.

— Они здесь, — подтвердил Аро. — Большая часть проникла в Рукав Ориона. Заминированность глубинных отверстий я оцениваю в семьдесят пять процентов с долей вероятности ошибки порядка…

— Источники.

— Меньшие, известные Консенсусу человеческие командные центры все еще работают, — сказала Машина. — Упомянутые центры, отвечающие за передвижения единиц, продолжают отчитываться. Большая часть все еще скрыта от наблюдения. Многие выглядят мертвыми. Согласно отчетам, лазурный Штаб Синхронной Стратегии не существует, как и Элизиум, мобильный штаб Лиги. Также нет данных о Песне, столице Штатов.

— Мертвы.

— Да, electi. — Аро повернулся обратно к Образу и добавил как бы про себя: — Центры мертвы. Мертвы или ждут смерти.

***

Госпожа Алаис Тине не могла смириться с поражением.

Перед глазами все еще стоял разорванный пополам Элизиум. Огромная мобильная станция Западных Сил и Штаб Синхронной Стратегии Лиги погибли внезапно, вскоре после того, как в секторе появились эребы Бледного Короля и Призраки, преследующие корабли Машин.

Так сложилось, что в погоню не отправился ни один грим. Но это не изменило того факта, что когда к станции прилетели первые жуткие Призраки, Тине отдала приказ немедленно эвакуироваться. Ранее поднятые истребители и силы внутрисистемной обороны направились к точке прыжка — без особой надежды на успех. Синхрона уже не было, и многое указывало на то, что собравшимся у Элизиума силам Лиги оставалось только рискнуть и запустить «Бритву утопленника».

К сожалению, это было не так просто.

Небольшому флоту Лиги предстояло узнать, насколько опасны Призраки.

Крупные секторальные звездные сражения — при предварительной поддержке Синхрона — могли развиваться двумя способами. Первый, при скорости кораблей, приближающейся к скорости света, и с учетом релятивистских временных искажений, происходил за доли секунды, и человеческие стратегические решения должны были быть подкреплены расчетами кастрированных ИИ. Здесь движения флотов планировались с большим опережением, часто с помощью щедро оплачиваемых Прогнозистов Жатвы.

Второй тип сражений, который еще называют «стратегией столкновения», был более распространен, что было связано с двумя причинами. Во-первых, благодаря глубинным отголоскам теоретически можно было предсказать, где появится и куда улетит тот или иной корабль, что автоматически облегчало ведение стратегии и увеличивало шансы на захват вражеского корабля. Вторая причина вытекает из первой: поскольку «стратегия столкновения» позволяла более эффективно захватывать корабли и их ресурсы, большинство единиц, сталкивающихся в космосе, автоматически устанавливали втягиватели и волновые генераторы — все для того, чтобы свести сражение к уровню, гарантирующему больше шансов на военную победу. Люди Выжженной Галактики, помнящие времена Тьмы после падения Старой Империи, не хотели уничтожать даже чужие корабли, доводя их до взрыва ядра. В мире галактического постапокалипсиса все могло пригодиться — даже ржавый корпус. Многое указывало на то, что Призраки заинтересованы в стратегии ближнего боя. И что они справляются с ней на «отлично».

Мертвые, покрытые покровом Глубины корабли — человеческие и ксеноморфные — сначала направились к Элизиуму. Мобильная станция открыла по ним огонь из онагров, но плазменные пусковые установки Лиги поразили лишь несколько целей. И на этом бой фактически закончился, потому что прибывшие вслед за Призраками эребы обрушили на станцию волны тьмы, которые почти мгновенно разорвали ее на две части.

В тот момент, когда это произошло, Госпожа Алаис Тине уже была в ангаре, проклиная в душе так тщательно разработанную стратегию ГВС, бросившую основные силы на борьбу с далеким Консенсусом и ослабившую оборону Внутренних Систем. Ее последний приказ — отправить пентеры, то есть фрегаты лиги, на защиту гибнущей станции — был актом отчаяния. Она просто надеялась, что многочисленный персонал Элизиума успеет добраться до спасательных капсул, истребителей и прыгунов.

Она поняла, что это будет невозможно, в тот момент, когда садилась в один из филаксов — глубинных истребителей Лиги.

В наполненном звуками тревоги ангаре появились шарообразные отверстия микроглубин, и из них начали выходить Холодные.

— Вы должны лететь, госпожа! — крикнула трибунка Элизиума Ливия Друзилла. Девушка почти силой затолкнула Тине в кокпит филакса. — Быстрее!

— Приближаются ракеты, — в ангаре раздался спокойный голос Нерона, ИИ Элизиума. — Повторяю. Приближаются ракеты.

— Я не собираюсь уходить… — начала Алаис, но бледная как смерть Трибунка нажала кнопку автоматического старта, и машина, закрыв кокпит, поднялась в воздух.

Тине еще успела увидеть, как Ливия поворачивается и бросает электроклинок в сторону странного, пугающего существа, напоминающего давно умершего Чужака. Исхудавший гуманоидный ксеноморф казался целым только благодаря льду, покрывающему его тело. Электрический кинжал отскочил от замерзшей корки и упал на пол. Трибунка вытащила электрический меч.

Госпожа Алаис Тине больше ничего не увидела. Истребитель вылетел из ангара прямо в космическую битву, в которой Западные Силы ГВС не имели шансов на победу. Битву, которую Госпожа могла оставить позади, если бы ей удалось добраться до локационного буя… и если бы ей посчастливилось, прыгая без Синхрона, не превратиться в Призрак.

***

— Данные, — прохрипел Кейт Тельзес. — Данные.

— Да, electi, — согласилась Машина. — Уже передаю. Шансы на выживание: семь процентов. Вероятность отрицательного темпа минус один. Нет данных о силах, не введенных в программу Единства.

— Милитаризация?

— Да, — согласился Аро. — Неясная ситуация в мирах и структурах, не входящих в ГВС. Небольшие шансы экстраполяции сотрудничающих структур.

— Сотрудничающих?

— Передаю данные о сотрудничающих структурах. Ожидайте, электи. Экстраполяционные вычисления идут. Внимание. Потеря данных о сектах третьего типа.

— Объясни.

— Объяснить не могу, электи. Полная потеря данных. Вычисления идут.

***

Жатва была брошена.

Ее Поверенный исчез. Он оставил после себя лишь слабый призрачный след в Spiritum — Гнезде Жатвы, согласно замыслу Ната, спрятанном от глаз Выжженной Галактики прямо над TYC 3667-1280-1b, также известной как планета Недельного. Огромная верфь — или, скорее, большая станция, сваренная из кораблей — была брошена на произвол судьбы; после мгновения славы и непосредственного контакта с трансгрессом Гатларком, воплощением мечтаний и стремлений секты, все исчезло.

В центральном корабле «Эго», который был сердцем станции, начался переполох. Прогнозисты выпадали из своих чаш, аколитки и аколиты падали в обморок, а на кораблях, собравшихся по приказу Поверенного и прибывших из самых дальних уголков галактики, воцарилась полная растерянность. Жатва всегда имела цель, а теперь эта цель была жестоко утрачена. Века поисков пошли насмарку из-за смерти того, кто должен был стать настоящим Мессией человечества.

— Он говорил, что так может случиться, — напомнила несколько часов спустя во время собрания в «Эго» седая старая аколитка, помнившая времена по крайней мере трех предыдущих Поверенных Жатвы. — И он говорил, что тогда нужно будет сделать.

— Это безумие! — возмущенно возразил один из молодых членов секты. — Мы не имеем никакой уверенности, что предположения трансгресса…

— Ты сам так его назвал, — прервала его аколитка. — Значит, ты знаешь, что это были не предположения. Психофизиум Натриум Ибсен Гатларк обладал даром предвидения и экстраполяции событий. Поэтому мы можем сделать только одно. Выполнить его просьбу и вернуться назад. Вернуться туда, где мы были раньше. Туда, где можно встретить ее.

— Необязательно такая встреча имела место, — спокойно заметил старший адепт, сидящий рядом с женщиной. — Эти данные ненадежны и фрагментарны.

— На том, что произошло, выросла вся Жатва, — сказала его собеседница. — На этом основано все наше существование. Если сам Верховный Поверенный рекомендовал такие действия в случае своего ухода, кто мы такие, чтобы подвергать сомнению его мудрость?

На эти слова не нашлось аргументов. Аколиты молчали, медленно расходясь по своим постам и казармам. Решение было принято, хотя никто его не озвучил. Настал момент, которого боялись веками — момент, когда должна была решиться не только судьба секты, но и ее далеко идущие планы.

Работа, которую нужно было сделать, была не столько сложной, сколько безумной. Техническим вопросом оставалось соединение остальных кораблей секты со Spiritum и небольшая переделка глубинных двигателей, при виде которой обычный механик Согласия получил бы сердечный приступ. Но этого хватило, чтобы Гнездо Жатвы запустило двигатель и переместилось в Глубину вместе со всеми кораблями секты.

Однако место назначения не было выбрано, и двигатель, согласно плану, остановил Жатву на полпути и погрузил застазованных людей в неизведанные глубины метапространства.

***

— Значит, никого, — совершенно трезво ответил Кайт Тельзес. Машина немного подняла взгляд и посмотрела на Избранного. — Никого.

— Нет, electi — возразил Аро. — Расчет продолжается. Я ищу: секты и организации. Объединения. Падение, electi. Потеря.

— Покажи.

***

Собор Пустоты — главная резиденция Ордена — был мертв, и уже очень давно.

Большой корабль-станция, который Империя передала еще Имперской Гвардии во времена своего наибольшего расцвета, превратился в развалину во время Машинной войны. Когда Гвардия сократилась и превратилась в Пограничную Стражу, Согласие, образованное после веков тьмы, разрешило Ордену Пустоты использовать то, что осталось от Жемчужины Императора — теперь холодной и темной, как космический валун. Так появился Собор — вечно ремонтируемое сердце Стражи, набитое устаревшей имперской технологией, остатками полубезумных Машин первого и второго уровня и командой, которой, однако, было слишком мало для эффективного обслуживания погасших атомных реакторов.

Отец Теро, Мастер Ордена, живущий в Соборе Пустоты, не обращал внимания на эту вечную безжизненность. Как и многие его предшественники, он уже привык к жизни на космическом камне, где даже ангар был ничем иным, как огромной дырой в старом проржавевшем корпусе. Ему хватало его камеры, открытой для вида космического пространства, и тихого шума кислородных генераторов, треска слабых ламп, скрипа открывающихся дверей и, наконец, пищащих сигналов мягко колеблющихся староимперских щитов, защищающих Собор от солнечного ветра близлежащей старой звезды или забытого роя микрометеоритов.

Собор Пустоты полностью заслуживал своего названия и отлично подходил для созерцания — если только ему не мешал очередной аварийный сигнал.

— Ты уверен? — спросил Теро Пограничника Парсека, ответственного за компьютерное обслуживание одного из сегментов Собора.

— Да, Отец, — уважительно ответил худощавый черноволосый Пограничник. — Все до единого. Наши поиски не дали никаких результатов.

— Спасибо. — Мастер Ордена кивнул. — Можешь идти.

— Мне ее забрать? — спросил Парсек, указывая на Машину второго уровня, заливающую цементом одну из вентиляционных труб в камере.

Старое устройство с матовым металлическим корпусом притаилось у трубы, высоко подняв острые колени и ударяя по ней ритмичными сегментированными руками с огромными ладонями. По сути, Машина больше напоминала рыцаря в доспехах, чем старый автомат.

Теро покачал головой.

— Нет. Ее стук меня успокаивает. А теперь уходи, — повторил он. — Я хочу побыть один.

Пограничник не ответил. Он кивнул головой и через мгновение его уже не было.

Отец Теро прикрыл глаза. Его любимое животное, воссозданная живая единица — ходокот по спецификации Раджа — тихо мяукнул и направился к своему любимому месту: металлическому плечу Машины, все еще заклеивающей трубы старым цементом. Мастер Пустоты не обратил особого внимания на его уход. Казалось, что он дремал, но из-под полуприкрытых век он смотрел на огромное нанитовое окно, открытое на забытую, выжженную много лет назад систему.

— Все, — прошептал он себе под нос. — Все. Каждый из черных прыгунов похищен Охотником… Все поглощены Пустотой, как и было предсказано…

Давным-давно, когда Теро был еще молодым аколитом, до него дошли слухи о предсказании Жатвы о будущем Пограничников. Обычно не желающий сотрудничать с Жатвой Орден принял тогда в Собор Прогнозистку, которая, по словам тогдашнего Поверенного Жатвы, была генетическим соединением Прогнозиста и Элохима. Это странное существо, созданное как попытка навести мост между двумя сектами, якобы сделало много точных предсказаний, часть из которых касалась будущего Пограничников.

Самое важное из них было названо «Потеря» и касалось исчезновения членов Ордена Пустоты сразу после ожидаемого Возвращения Ушедших. К сожалению, предсказания так и не удалось проверить, а сама Прогнозистка, по слухам, сбежала из Гнезда Жатвы и пряталась где-то во Внешнем Рукаве.

До сих пор.

— Потеря… — пробормотал Магистр Ордена. — Да, всё потеряно. Но разве мы не Орден Пустоты? И Пустота пришла. Пришла… пришла в самом конце, — добавил он, глядя на видимые за окном нити Выгорания и растущие на их фоне мелкие синие искры: свидетельства прибытия из Глубины гримов Бледного Короля.

Осиротевший Отец Теро вздохнул. В наступившей тишине слышалось только мяуканье Раджи и стук ржавой старой Машины, цементирующей трубу.

***

— Изменение, — медленно произнес Кейт Тельзес. — Воля.

Аро вздрогнул: что-то в нем сдвинулось. Машина подъехала чуть ближе к краю пещеры, глядя на Образ, который внезапно заволновался ксеномаркерами. Их было, как быстро выяснилось, слишком мало, чтобы отметить завихрения в Выжженной Галактике. Однако они могли показать внезапное, неожиданное оживление присутствующего в Галактике Выгорания.

Черные нити казались пульсирующими, а опустошенные сектора отдавали накопленную энергию. Некоторые гасли, погружаясь в непонятную стагнацию. Консенсус не воспринимал все эти отчеты так, как их могла сформулировать Машина, но понимал, что для их анализа ему нужен Аппарат.

— Воля, — объяснил Аро, — не отвечает, электи. С ним нет связи. Поэтому нет возможности технически проанализировать изменения, произошедшие в Выжженной Галактике. Последний отчет Воли связан с его прибытием в Выжженную Галактику.

— Прибытие, — сказал Кейт. Аро подтверждающе зазвенел.

— Да, — сказал он. — Прибытие и исчезновение, электи. Хочешь подробный отчет по этому делу?

***

Каждая симуляция приводила к одному выводу: не хватало данных.

Высший Эйдолон Стрипсов — Симулятор Зеро, висящий между жизнью и смертью биологического элемента — редко возвращался в свое старое тело, законсервированное в крипте «Технономикона». Он не был до конца уверен, кем он является — одним из первых представителей Симуляционной Техники Развития Интеллекта Постчеловечества или же желанной симуляцией, которая наконец-то освободилась от оков тела.

В старые времена, в самом начале Согласия, считалось, что Стрипсы заинтересованы в кибернетизации из-за тоски по настоящим Машинам. Это предположение было одновременно верным и ошибочным. Стрипсы стремились к желанной машинной чистоте. Чтобы этого добиться, они хотели настолько смоделировать наблюдаемую реальность, чтобы выйти за пределы символической когнитоники, то есть симуляции, моделирующей одинаковые мыслительные процессы у людей, животных или Машин. Их целью стала, таким образом, симуляция наблюдаемого мира высочайшего качества, лишенная восприятия, обусловленного багажом биологии и эволюции. Только тогда они могли бы достичь чистоты — ничем не омраченного наблюдения без биологического фильтра — и тем самым выйти на более высокий уровень восприятия искусственных когнитивных систем.

Чистота была необходима. Чистота была желанна. И чистота могла быть потеряна из-за отсутствия данных. Данных, которые мог иметь Аппарат.

Стрипсы быстро поняли, что Машины, созданные Единством, были несовершенны, как и сама трансгрессивная Машинная Сущность. Это стало ясно, когда часть сил секты была захвачена Единством — причем по их собственному желанию. Переквалифицированные единицы стали тогда ничем иным, как инструментами, а не партнерами в трансгрессии. Придя к этому неприятному выводу, Единство подвергли симуляционному анализу и решили, что во всём виноваты базовые программы, которые, кстати, и создали Единство. По мнению Стрипсов, в них был недостаток эгоизма. Недостаток, которого не должно было быть у Xeno Apparatus.

Решение было принято быстро.

Высший Эйдолон сказал, что нужно будет играть на два фронта. На это указывали все важные симуляции. Симуляции, которые после передачи внутренней волной Синхрона стали известны каждому Стрипсу с более высоким регистром и технологическим спасением уровня альфа. Именно таким, как высоко ценимый киборг Вальтер Динге.

Сразу после прибытия Аппарата его местонахождение было передано каждому отряду Флота Зеро. Находящийся в четырнадцати световых годах от машинных сил Консенсуса флот Стрипсов по спецификации «Отрицание» был немедленно выведен из боевых действий и отправлен в указанный сектор. Так сложилось, что им командовал именно Динге.

Стрипс, созданный на биологической основе Контролера Согласия, не участвовал в большинстве событий в Выжженной Галактике из-за глубинного полета. Погруженный в стазис, Динге, хотя и был свидетелем таинственной Дрожи в Синхроне, вылетел из дыры в тот момент, когда Единство отражало атаку. Он не имел понятия — да и не мог иметь — о более поздних сомнениях Единства относительно источника Дрожи и о разговоре трансгрессивной Машинной Сущности с биологическим аналогом Динге — бывшей начальницей Вальтера, Маделлой Нокс. Он не слышал о помощи Натриума Ибсена Гатларка, о программе «Бритва утопленника» и, наконец, о прибытии Вестника Бледного Короля. Он даже не знал о смерти Синхрона. Его окружала Глубина — блаженное, лазурное неведение.

Конечно, до того момента, когда он ее покинул.

Флот Отрицания появился точно в точке, рассчитанной Третьим Симулятором, то есть Стрипсом, который был астролокатором на корабле секты. Через несколько секунд корабельный эйдолон, который когда-то был живым Стрипсом низшего ранга, а ныне низведенный до роли компьютерной сущности кастрированного ИИ, принял решение о воскрешении пилотов отдельных единиц, то есть Вторых Симуляторов, а также Первых Симуляторов — капитанов, и самого Симулятора Флота Отрицания — то есть командующего флотом Динге.

— Чистота подтверждена, — сказал эйдолон, когда воскресший Вальтер отделился от Порта Симуляции: своего рода стазисного столба, зарезервированного для «надкапитана».

С ростом своего значения киборг Динге получил гораздо больше компонентов и выглядел очень внушительно. Его отсоединение от порта сопровождалось треском многочисленных питающих его энергетических труб.

— Чистота подтверждена, — повторил эйдолон. — Симуляция начата.

— Необходим контактный луч, — приказал бывший Контролер Согласия.

— Нарушение чистоты, — включился Первый Симулятор Гнып, капитан подразделения и единственный на корабле аколит технологического спасения, которому в обмен на желание присоединиться к секте разрешили сохранить альфа-спецификацию. — Проблема экстраполяции. Необходимо подтвердить отсутствие Синхрона. Шанс на контакт с трансгрессивной Машинной Сущностью по спецификации Аппарат снизился.

Динге не ответил. Он смотрел.

Крейсер «Джеханнам», переживший много лет Войны Натиска, как и большинство кораблей Стрипсов, не имел неостекла. Место, которое оно должно было занимать, Стрипсы заменили мониторами и голоэкранами, отображающими окружающее пространство на основе наблюдаемой реальности и ее симуляций. То, что обычного астролокатора привело бы в замешательство, для секты было понятным и простым. Но на этот раз простота оказалась слишком велика.

Видимые в космосе корабли, похожие на огромные черные клубни, выглядели неработающими. Датчики Отрицания не показывали никаких энергетических колебаний, не считая обломков нескольких кораблей Машин и человеческих единиц, которым не удалось сбежать через дыру Глубинного плацдарма. Здесь, должно быть, произошла какая-то быстрая битва… но всё указывало на то, что победивший Аппарат не праздновал триумф и не готовился к следующему прыжку.

— Необходимо приветствие, — сказал в какой-то момент Стрипс Вальтер Динге. Его слова были сразу переданы, хотя Стрипсы Отрицания сообщили о технических проблемах из-за отсутствия Синхрона. — Приветствие, — повторил он чуть менее уверенно, — необходимо.

В ответ — тишина.

Округлые черные клубни судов размером с крейсеры и суперкрейсеры, окруженные кажущимися мертвыми формами космических xeno apparatus, молчали. Это было тем более непонятно, потому что судам Консенсуса — а значит, вероятно, и его машинам — не нужен был Синхрон. Смерть сети — с трагическими последствиями для человечества, Единства и его Машин — не обязательно означала то же самое для Чужаков и их машинных творений.

— Необходимо подтвердить активность, — добавил Гнып. — Симулированный пространственный фрагмент ноль два ноль, векторный угол восемь.

— Приблизить, — приказал Вальтер.

Экран «Джеханнам» щелкнул и внезапно показал один из неподвижных клубней: необычайно величественный, хотя и угасший. Голо показало, что что-то взорвалось под его поверхностью, образовав разрыв в гладкой оболочке черного корпуса.

— Возможность перехвата, — заметил Первый Симулятор.

Динге подтвердил. Он все еще не был на связи с остальными лишенными Синхрона, представителями Отрицания, но мог отдать приказ запустить тягач. Стрипсы никогда не доверяли Потоку и Синхрону, на протяжении веков создавая внутренние сети данных и отключая большую часть программного обеспечения от автоматических обновлений. Их паранойя принесла свои плоды: из всех сект они лучше всех подготовились к возможному исчезновению сетевого источника.

Втягиватель быстро выпустил луч, и крошечная штука, похожая на черную фасоль, была втянута в ангар «Джеханнам».

— Необходим анализ, — спокойно заметил Вальтер, отвернулся от экранов и направил свое металлическое тело к выходу из стазис-симулятора: стрипсового аналога стазис-навигаторской системы.

Группа подчиненных Симуляторов оторвалась от своих постов и немедленно двинулась за ним, быстро покидая СС. Уловленная фасоль могла быть бомбой или новым агрессором Консенсуса, и, несмотря на ее сканирование, нельзя было исключать, что симуляция угрозы покажет тенденцию к росту.

Однако то, что они увидели в ангаре, не выглядело угрозой. Честно говоря, это выходило за рамки аналитических симуляций.

Черная фасоль открылась так же, как машины Единства — гладко, разделяясь, как живая металлическая материя. Динге и остальные Стрипсы направили на темное пятно отверстия оружие, встроенное в руки и захваты. Мгновение было слышно только тихое щелканье разблокированных спусковых крючков и писк лазерных прицелов. Но то, что вышло оттуда, не выглядело угрожающе. В худшем случае — выглядело гротескно.

Консенсус, создавая оболочку для собственной трансгрессивной Машинной Сущности, вероятно, решил взять среднее из наблюдаемого человечества. Однако Чужаки не могли уловить многочисленные нюансы, связанные с человеческой формой и мимикой. Лишенные опыта и программного обеспечения, на котором основывалась Единство, они построили машинного ксено-урода, только внешне напоминающего человека.

Его жесткое лицо было морщинистым, старым лицом младенца, как будто создатель этого карикатурного существа не знал, должна его модель быть молодой или старой. Даже рост существа оказался неправильным и составлял более двух метров, что странно контрастировало с детским лицом. Аппарат, наверное, когда-то был облечен в человеческое тело, но от этого тела уже не осталось и следа: его обрывки свисали со странной машинной конструкции, напоминающей что-то основанное на паровой технологии. Из нескольких частей дымилась и капала черная, липкая жидкость. Тот, кто прибыл, был, судя по всему, серьезно поврежден. Подходя — а точнее, медленно шаркая к ожидавшим его Стрипсам — он напоминал частично сожженную, сломанную и плохо заведенную куклу.

— Необходимо поприветствовать Аппарат, — сказал, не смущаясь, Стрипс Вальтер Динге. — Необходимо спросить о непонятной неработоспособности его флота. Необходимо узнать причину его нынешнего состояния. Необходим немедленный ответ.

Аппарат остановился. В нем что-то щелкнуло.

— Бледд… — сказал он дрожащим голосом из-за поврежденной модуляции. — Бледдность… Бледность и лед.

***

Кайт Тельзес, Избранный, electi и Преображенный, больше не говорил. Он молча смотрел на Образ и мерцающие ксенозначки. Мысль Консенсуса Ксено — присутствующая не только в Творении, но и далеко за его пределами, за Галактической Границей в скоплении Края — касалась его и уходила. Она гасла, как странно темнеющая Выжженная Галактика.

Где-то в нитях Выгорания расцветали новые выходы из Глубины, но Консенсус не замечал таких нюансов. Его наблюдение зависело от многих факторов и поддержки нескольких рас, использующих свои способности для чего-то, что можно назвать временной экстраполяцией. Эти данные можно было использовать для своего рода симуляции событий и навигации, но Чужаки не могли замечать деталей, если предварительно не было сделано точное сканирование выбранных секторов. Их знания о Выжженной Галактике и ее важнейших сегментах — человеческих мирах, являющихся центрами управления — были отрывочными и основывались на вычислениях непонятного инстинкта ксено.

Это не меняло того факта, что со смертью Синхрона Консенсус обнаружил то, что раньше было лишь космическим фоном. Белый Шум оторвался от своего источника и как будто окаменел. Обычное эхо космического Большого Взрыва усилилось и разлилось по Выжженной Галактике.

Тельзес еще мгновение стоял, прислушиваясь к этому шуму и треску, предвестнику льда и песне Выгорания. Он немного наклонил голову, как животное, и в его черных очках отразились серебряные точки звезд. А потом Творение решило, что Преображенный выполнил свою задачу, и фигура старого чародея замерла в неподвижности, как мертвая, выключенная кукла.

В помещении в качестве активного существа остался только Аро.

Старая Машина не переставала смотреть. Она анализировала данные в соответствии с указаниями Консенсуса. Всасывала фрагменты изображений и энергетических потоков, записывая танец ксенознаков. Выполняла свою задачу. Чужаки не имели понятия, что она все еще искала тот единственный, самый важный сигнал. В принципе, сам Аро тоже не знал об этом.

Но принц Натриум Ибсен Гатларк, Поверенный Жатвы и последний трансгресс, рожденный психофизией, созданной Антенатом, молчал. Во всей Выжженной Галактике не осталось от него ни малейшего следа.